– Нэл, ты готова?

Рудо постучал в дверь ее комнаты, но входить не стал.

– Мы ждем тебя у северного тоннеля. Пора отправляться в Сектор.

– Иди! Сейчас догоню! – крикнула она в ответ.

Нэл застегнула ремешок часов и остановилась перед зеркалом, проверяя полную герметичность защитного комбинезона второй кожи. Впервые в жизни она собралась на выход из укрытия по всем правилам. Под вторую кожу надела обтягивающие велосипедки и топ с рукавами. Они переходили в перчатки, а капюшон полностью скрывал уже не рыжую копну, теперь даже и не копну.

Нэл использовала краску для волос, которую ей принесла Лея в гараж с байками. Мало того, она подстригла волосы, укоротив их в пять раз. Раньше спутанные рыжие локоны спускались до талии, теперь они стали черными, со рваными острыми кончиками и еле касались плеч.

Она проверила работу идентификационной карты, вызубрив код Нэ-Эл-Ка 14–15/пять. Два дня назад Смит показал ей план Сектора, который им когда-то передал двойной агент. Где и как располагались фаб-ричные пространства лаборатории, Башня с карательным козырьком, внутри которой прятали Систему и блоки с камерами объектов, куда ей будет положено возвращаться каждый день после восемнадцати трудовых часов. Голова Нэл раскалывалась из-за тотального недосыпа.

Два дня назад Фин привез ее на тригле обратно к трассе М-5. Разжав тугую хватку, Нэл соскочила на мокрый асфальт под бушующем ливнем. Влажный сезон набирал силу. Ночные дожди шли по восемь часов.

– Хорошо, что на мне сапоги! – улыбнулась она.

Мокрые пряди волос повисли с ее головы, прилипнув к щекам и лбу. Струйки воды сочились, срываясь с носа и высокого лба. Вытянув руку, Фин прикоснулся к ее щеке. Перчатка была грубой и шершавой, чтобы легче удерживать спектр. Вместо оружия он прикасался к девушке, которую не хотел забывать. И которую он убьет, как только забудет.

Нэл сильнее прижала его руку, после чего приблизилась и аккуратно обняла парня за плечи. Фин стоял в шлеме. Он снял ограничитель. В нос ударил запах дождя и ее волос. От них пахло ментолом.

– И главное, – отстранилась она, и ее серые глаза в обрамлении мокрых ресниц уставились на Фина. Возможно, впервые за все время она смотрела на него, как поучительно смотрят взрослые. Вроде бы еще молчит, но уже понятно: вот-вот прозвучит наставление, – если не примешь амнезийную бету, погубишь нас обоих, Фин. Обещай, когда создам ее, не станешь отнекиваться. Обещай! – тряхнула Нэл его за плечи, и вода с комбинезона разлетелась в стороны, словно с мокрого зонта.

– Обещаю, Сильвия.

– Я не забуду тебя, Алекс. Настоящего.

Он отстранил ее, аккуратно, но настойчиво:

– Настоящего Финнера ты возненавидишь. Держись от меня подальше. Сразу, как отдашь бету, беги.

Опустив шлем, он унесся прочь, словно пуля, пробивающая навылет поток водопада. Мокрая занавесь сомкнулась за спиной, стирая бликующую дорожку красных дисков тригла.

Нырнув в зеленое мокрое небо, Нэл добралась до Штаба и с тех пора забыла про сон.

Пароль «с-и-л-ь-в-и-я» тут же открыл доступ к рабочему столу старого ноутбука. Внутри оказались две рабочие папки. Одна тети Ли с копиями материалов работ над бетами. Вторая папка была набита записями деда.

Нэл пролистывала электронные заметки, в которых Нестор размышлял о солнечном излучении, природной радиации и ее очистке. Он много писал о силе жизни, часто повторяя: «Природа все давно изобрела. И средства уничтожения человечества. И антидот».

А еще внутри была папка с письмом от тети.

– Ли… Ты написала мне что-то… а почему здесь?

Нэл без промедления открыла документ. Она прочитала письмо разом и еще пять раз подряд. Последней припиской стал этот абзац:

Перечитав еще раз послание на одном дыхании, Нэл выпустила воздух из уставших легких, падая спиной на рисунок океана.

– Что… это… такое? – подняла она ноутбук, заглядывая под днище. – Серьезно? Так разве можно? – барабанила она пальцами по жесткому пластику. – Кажется, у нас у всех шифровальный психоз и тотальный сдвиг по фазе!

Нэл впервые так сердилась на Ли. Что же случилось в их семье? Почему Нестор лишился рассудка? Из-за смерти мамы Нэл? Из-за лапачей, которые ее убили? Это свело его с ума? А с папой что случилось?

Ни одного ответа, сплошные загадки и призывы: «Давай-давай, ты справишься! Продолжай бороться с Сектором! Ты умная и сильная! Разгадай загадку серебряного дождя! Доберись до Системы!»

– Да с чем мне справляться-то? Нельзя написать правду, как есть?

Ноутбук дергался перед Нэл на ее скрещенных коленках, раскачиваясь в такт нервным подпрыгиваниям. В электронном почтовом ящике осталась непрочитанной переписка Нестора.

– Может, хоть в ней что-то полезное найдется?

– Пр-Им-Ус 10–01/два. Это код Нестора внутри Системы! Я знаю… Примус означает «первый». Он ее создал. Он – создатель.

Нэл уставилась в мигающий из-за перебоев с электричеством монитор.

На этом переписка заканчивалась. Оставался только файл, прикрепленный к письму.

– Ничего не поняла… – чесала макушку Нэл, чуть вытянув губы, задумавшись, – геном человека, сияющий внутри полярного сияния… Кардиоиды. Они вообще из физики. При чем здесь это? Где формула серебряного дождя?!

Она открыла прикрепленный документ. Внутри была фотография рукописного текста. Строки бежали по кругу, еще и были перемешаны между собой, наваливались одна на другую, соприкасаясь боками.

– Да уж… Такими вот кругами он и на стенах писал…

Закончив вертеть ноутбук, Нэл щелкнула по схеме с файлом, которую нарисовал Нестор. Она увидела огромное число 800, кучевые облака и химический символ серебра – Ag, падающий с неба.

– Ладно. Это серебряный дождь. Но как мне его включить, Нестор?! Где взять серебро и как запихнуть в небо?

Она рассчитывала увидеть сложную формулу на пятьдесят страниц, над которой билась Ли, а увидела детский рисунок.

* * *

Из писем Ли и деда Нэл не узнала ничего нового о прошлом. Лишь приумножились вопросы. Раз так в тысячу.

– Держись, Фин.

Нэл уставилась в монитор на последние слова формулы амнезийной беты номер три, напечатанные Ли. Вытянутый штрих курсива мигал в немом ожидании: «…цепочки из нуклеотидов…» – на этих словах текст Ли прерывался.

«Все уже в твоей голове», – звучал в памяти Нэл голос тети. Она не смотрела на буквы клавиатуры. Закрыла глаза, воображая, о чем думала Ли, когда писала последние слова. Ее пальцы забегали по клавишам, быстро набирая окончание фразы: «соединяются через остаток фосфорной кислоты, образуя так называемую фосфодиэфирную связь».

С этой минуты Нэл не спала и не ела. Она дописывала формулу тройки.

Наступил день отправления в Сектор. За все проведенное внутри библиотеки и комнаты время Нэл сбегала в зеленое небо только раз.

– Быстрее, Либери! – припустила она следом за конем. – Я тебя догоню!

Свежесть напитанной ливнями почвы изобиловала яркими ароматами. Насыщенный мокрый запах земли, кореньев и соли. Нэл бежала вперед, задевая выставленными в стороны ладонями набухшие листья черной космеи и рикошетя по гигантским соцветиям аморфофаллусов. Она перечисляла в уме травы, названия цветов, кустарников, вьюнов и мхов, что попадались ей на пути. Несколько стеблей после той прогулки она прихватила с собой, свернув плотным пучком.

Оказавшись на магистрали М-5, Нэл присела на корточки возле колючки чертополоха с розовой нарядной шапкой, что пробился сквозь трещинку в асфальте.

– Эукариоты чертополоховые астровые, двудольные зеленые растения. Carduus nutans, – произнесла она латинское название, – эмблема шотландских рыцарей Ордена чертополоха 1687 года под девизом «Никто не тронет меня безнаказанно». Видишь, Либери, у него колючки прижаты…

Нэл посмотрела в небо:

– Это примета к плохой погоде. Будет дождь. Скоро он будет идти полгода почти не переставая.

Конь фыркнул, уставившись на нее и опустив морду.

– Прости, дружище, мне нужно будет ненадолго уйти… Кайл и Смит за тобой присмотрят.

Она протянула ему яблоко. Либери обдал ее руку мокрым дыханием и обиженно отвернулся.

– Не надо так! – опустила она руку, зарываясь в жесткой гриве. – Поверь, здесь лучше, чем в Секторе. Ну? Мир? – облокотилась Нэл о его бок.

Либери повернул шею, и его влажный нос уперся в ее открытую ладонь, вдыхая аромат антоновки.

– А, яблочко ищешь! На, держи!

Пока конь чавкал, Нэл сорвала стебель чертополоха и прижала его к губам:

– Я вернусь в зеленое небо, Либери, обязательно вернусь.

В ту ночь Нэл отрезала рыжие локоны и выкрасилась черной краской. А на рассвете она приступила к сборам, облачась во вторую кожу.

– Ракиура, – прочитала Нэл слово, нацарапанное на часах, застегивая ремешок вокруг запястья. – Что ж, Ракиура, пожелай мне удачи! Чем бы ты ни оказалась… мы отправляемся в Сектор.