Подозрительная легковушка следовала за нами до соседней деревни Расулево, а потом пылища, шум дробящегося асфальта, запах мазута заполнили нос и горло. Здесь ремонтировали дорогу. КамАЗ начало подкидывать на выдолбленных фрезой участках, за нами тут же собрался караван из машин. Тащились медленно, на зубах начала скрипеть пыль, то и дело останавливались, пока рабочие перед нами расступались на обочины. Мерген сидел, напряженно глядя в окно, крепко держал ручку двери.

– А можно здесь выйти? – резко спросил он водителя.

Тот удивился, кивнул, занятый дорогой.

Мы как раз остановились среди скопления спецтехники: тут был каток, фреза, трактор с крохотным ковшом. А еще деревья кругом и пыль клубами. Я скатилась с высоченной ступеньки КамАЗа, пригнулась, когда Мерген захлопнул дверцу, и, не разгибаясь, побежала вслед за ним в сторону. Страшно было так, что спина вспотела, думала, догонят вот-вот, вцепятся в футболку. Я почти ощущала эти длинные, почему‐то синие, как мне казалось, пальцы, но все обошлось. Шум дороги удалялся, пока мы петляли среди топольков, за которыми начался ивняк. Залезли в самую его гущу, промочили ноги. Скрытая зарослями, здесь текла Кандыбулак. Плечи заныли, и я отбросила тяжелый рюкзак на берег.

– Отлично! – сказал Мерген, довольно глядя на то, как вода заливается за голенища его коротких сапожек.

– Что? – У меня не было сил даже на иронию.

Ноги будто намекали: еще одной пробежки я сегодня не переживу. Тьфу, надо было раньше тренироваться, просто так, для себя. Никогда не знаешь, когда тебе придется бегать по полям в компании существа из иного мира.

– Это же ворота! Портал! – объяснил Мер-ген. – Попасть в Канзафер, вообще в наш мир, можно только через озера, речки или пещеры. Ну, еще у важных шишек свои порталы есть, говорят… А у нас же прямо под боком вода!

Я скептически посмотрела на узкую, мелкую Кандыбулак, на дне ее переливались в лучах солнца камешки, зеленел ил.

– Ну, мы же не провалились. – Для верности я топнула пару раз, все равно кроссовки уже насквозь мокрые.

– Нужно место поглубже, чтобы прыгнуть.

Какая‐то любимая детская книжка мелькнула на краешке сознания и испарилась. Там тоже все было довольно глупо, и там тоже были мальчик и девочка и лужа по колено.

Я побрела вслед за Мергеном по руслу реки, туда, где вода журчала громче. За поворотом, скрытым кустами ивы, находился переезд, Кандыбулак протискивалась в две небольшие трубы, над которыми отсыпали дорогу. Поэтому перед трубами образовалось что‐то вроде запруды.

– В общем, надо верить, обязательно. Чтобы пропустили.

Мне совсем не понравился оттенок безумия, что появился на лице Мергена. А еще он не сжимал губы, как обычно, дышал глубоко, и я, как завороженная, следила за его белыми острыми зубами. Он перехватил мой взгляд, смутился.

– Надо вместе, чтобы не разнесло в стороны. Если что, со стражами буду говорить я.

Знаете, это только со стороны кажется сумасшествием. Но когда у тебя, а потом и у целой деревни исчезают бабушки и дедушки, потом школьный психолог начинает гоняться за тобой из-за какой‐то книжки, родители пропадают, а в друзьях остается только товарищ со змеиным языком, внутренний критик как‐то тушуется. В общем, я прыгнула!

Вымокла насквозь, блин! Мы еще на ногах не удержались, повалились в мутную воду, отплевываясь и чертыхаясь. Хорошо хоть, я рюкзак на берегу забыла, образец ответственности, ага.

Выбрались на берег, Мерген стянул сапоги, вылил из них по очереди воду. Глянул на меня искоса, а я как могла старалась удержать дергающиеся уголки губ. Но Мерген все испортил, он захихикал: «Хие-хие-хие!» И я упала на спину, захохотала, потом представила нас со стороны и снова хохотала. Смеяться мы перестали разом, как будто кто‐то на кнопку «Выключить» нажал.

– Вот шайтан, последняя мелочь вымокла. – Мерген выудил из глубокого кармана странные монетки.

Мелкие, разных форм и размеров. Яркие, как бусинки.

– Держи, будет сувенир. – Мерген ссыпал их в мою ладонь.

– Что делать будем? – спросила я, приняв подарок. – Тебе не кажется, что нам пора в полицию?

Мерген слизнул капельку пота, скатившуюся на губу, и я задержала дыхание при виде раздвоенного языка.

– А там помогут?

Я пожала плечами.

– Бывает по-разному, но, боюсь, нам не поверит никто. Домой отправят. Еще Инфузии Гусеевне сдадут, бр-р!

Честно, я бы недавно сама не поверила. Древо-магия – это одно, но в остальном мир совершенно обычный. Злобная психолог – просто вредина, люди не уезжают без предупреждения, а мира под землей точно не существует. И никто не поверит, что бабушка оставила для нас послание, скажут, просто изучала текст… Да и какая разница, нам все равно не понять, что она хотела передать. Ничего хорошего там нет, одна «кровь» да «кровь» всюду.

– Точно! – Мерген вскочил на ноги. – Я понял! Дай мне эпос!

Я с трудом расстегнула туго набитый одеждой рюкзак и вытащила книжку. У Акбузата – белого крылатого коня, нарисованного на обложке, вид стал хитрый из-за сгиба тонкой бумаги. Протянула эпос Мергену безо всякой надежды. Но он начал листать книгу мокрыми руками, что‐то бормотал, загибал пальцы.

– Кровь и победа. Знаешь, что это такое?

Я недоуменно помотала головой.

– Ну, ты же знаешь башкирский? – уточнил Мерген.

Пришлось пожать плечами. На башкирском мы говорим дома, иногда в школе, но это не литературная его версия, и я не разбиралась в тонкостях.

– Хорошо, что я отличник. Помню, как разбирали тему. «Кровь» – это «ҡан», а «победа» – «зафәр». Гульшат, это Канзафер, мой родной город! Твоя бабушка там. Или в Канзафере нас ждет шкатулка дедушки, это же логично!

Не хотелось расстраивать Мергена, но так ли это… Бабушка явно переоценила мои интеллектуальные способности, когда оставляла это послание.

– Я думаю, нам надо найти еще какое‐то подтверждение, прежде чем соваться под землю, идет? – предложила я.

– Идет, – рассеянно кивнул Мерген.

Со стороны дороги послышались крики.

– Как бы нам уйти поскорее. – Я испуганно посмотрела в сторону источника шума.

И тут я услышала вздох. Нет – Вздох. Такой обычно не сулит ничего хорошего. А хорошее не помешало бы, особенно в нашем положении, когда, вдобавок ко всему, мы вымокли и одежда противно сковывала движения. А нам еще в страшный подземный город отправиться предстояло, причем неизвестно как…

– Ну и?.. – искоса посмотрела я на Мергена.

– Надеялся, что этого получится избежать. Не очень подходящая для детей территория. Но попасть ко мне домой мы сможем сейчас только оттуда. Короче, тут у вас есть местечко. Можно сказать, у нас тоже. Сложно объяснить. Оно как серая зона. Постоянно споры ведутся, кому оно принадлежит – вашим или нашим – и все такое. Но главный там один, и ему на глаза лучше не попадаться.

– Неадекватный? – предположила я.

– Нет, у него с глазами что‐то, он очки носит всегда. В общем, это такое место, куда прячутся те, кому не рады ни в одном из миров. Или отсиживаются, или по делам приехали. Там можно найти провожатого до Канзафера. Я так сюда и попал. У меня были карманные, я долго копил. Придется опять тем же путем, хотя я бы лучше через пещеру. Так было бы безопаснее, и меня бы никто не заметил…

Рядом послышались голоса, зашуршала трава. Мы пригнулись.

– Это далеко? – спросила я шепотом.

– Неважно. – Мерген всматривался в лесок на другом берегу. – Ты только не кричи, они этого не любят. Надо просто позвать. Дай руку.

Мерген крепко схватил за левую ладонь. Вздохнул. И, глядя мне прямо в глаза, громко сказал:

– Страж Хакаллы, призываю тебя.

Сначала было тихо, я, как завороженная, смотрела на Мергена. Потом услышала:

– Не ушли они далеко, ищите! Я пойду сюда!

– Только не кричи, – одними губами попросил Мерген.

Я вдохнула глубоко и резко, затаила дыхание, потому что на мою ладонь опустилась другая, маленькая и мохнатая. Прикосновение было щекотным и прохладным. До сих пор не знаю, как я не заверещала, когда увидела это существо. Ростом оно было меньше метра, все в дымчатой голубой шерсти и с двумя огромными черными глазами. Нет, не так. Огромными. Черными. Глазами. В них, как в космос, можно было провалиться.

– Проводить? – Я чуть не отшатнулась: разговаривало существо низким басом.

Он совсем не сочетался с милыми острыми ушами и длинным хвостом с булавой на конце. На противоположном берегу закричали, кто‐то бежал к нам, но существо на них и не смотрело. Не знаю как, но я пошла быстро, торопливо, при этом не отрывая взгляда от глаз стража. Он будто плыл над травами спиной вперед, а я шагала, шагала и слышала, как рядом громко дышит Мерген. Голоса с другого берега удалялись, таяли. Я различала оглушительный стрекот сверчков, гул машин вдалеке, к которому примешался протяжный, красивый звук. Смутно знакомый, он вызывал тревогу и успокаивал одновременно.

– С вас десять сумов, – буднично сказал страж и отпустил наши ладони.

С меня будто морок спал, гипноз рассеялся, я огляделась и поняла, что мы далеко от Кандыбулак и Расулево. Я не узнавала это место и растерянно смотрела кругом.

– На то и расчет, – пробасил страж, – чтобы никто, кроме нас, не знал дорогу.

– А можно записать на счет? Потерял кошелек. – Мерген развел руками.

Страж нахмурился, но потом услышал, про чей счет говорит Мерген, и часто-часто закивал.

– Передавайте ему привет и мое почтение. Запишу, все запишу. Большой белый дом на главной улице. Можешь занять то же место, я сообщу.

– О чем он? – Я проводила стража глазами.

– А. – Мерген отмахнулся. – Слышишь курай? Это Бабай играет. Он тут главный. Не попадайся ему на глаза.

– Где мы вообще? – выдохнула я, когда вгляделась в ближайший лесок.

– Хакаллы, место между мирами. Ниточка, – улыбнулся Мерген и зашагал сквозь высокую траву к деревьям.

Я засеменила следом. За время нашего таинственного путешествия одежда на нас высохла, и на том спасибо!

Страж исчез в густой траве, вместо него начали появляться другие гости Хакаллы. Я думала, это город или что‐то типа того, но это был огромный рынок, на котором, по словам Мергена, некоторые жили годами. Окрестности его были окутаны ароматами костров: всюду жарили грибы, рыбу, нанизанную на шпажки, в больших котлах кипело разноцветное варево. Я на мгновение прикрыла глаза и услышала шум ветра в кронах деревьев, звук был громкий, обволакивающий. И он меня немного успокоил, потому что так гудит ветер в крыше нашего дома, я привыкла к этому звуку с рождения.

Мы вошли в заповедный лес с деревьямивеликанами и кустарником, растущим внизу островками подобно гигантскому мху. Потихоньку опускались сумерки, тут и там загорались огоньки. Я старалась не упускать из виду спину Мергена и при этом разглядывала все вокруг. К гулу ветра и треску дров добавились шепотки, голоса, смех. Хакаллы впускал нас постепенно. Снаружи на нем был защитный купол, скрывающий шум. Звуки курая слышались все более отчетливо, кто‐то громко, весело говорил, где‐то шла перебранка. И всюду пестрели дома и домики: палаточные, дощатые, глиняные. Они лепились к стволам деревьев на разной высоте, доходя до самых верхушек, прятались под кустами, занимали островками поляны. Возле разномастных крылечек сушилось белье, валялись сапоги, стояли чайники с цветами в носиках и ночные горшки. Все это я подмечала, но в основном смотрела на жителей. Раньше я была уверена, что, встретив сказочное существо, бухнусь в обморок или орать начну. И я почти, честно говоря… Но когда посмотрела в глаза первой встреченной бабуле, то поняла, что будет невежливо так себя вести. Пусть даже у нее длинный синий нос трубочкой и вместо ушей листья, а ростом она едва мне по пояс. Но зато взгляд точь-в‐точь как у моей бабушки. Я смущенно кивнула ей и поспешила за Мергеном, что давалось мне труднее с каждым шагом. Люди (люди ли?) в красных штанах и желтых жилетках здоровались с Мергеном, а еще длинные тощие существа с каменными лицами и кто‐то волосатый и зеленый, подозрительно похожий на опасного шурале. Тут я уже догнала Мергена и схватила его за ладонь. Он шагал дальше и дальше, коротко кивая знакомым, пока мы не оказались на окраине палаточного городка, где цветными холмиками стояли тенты с трубами и – я поморгала – деревянными ставнями!

– Отсюда мы попадем в Канзафер? – с сомнением огляделась я.

Мерген покачал головой. Он присел у большого дуба на краю поляны и сосредоточенно зашарил под его корнями.

– О! Вот. – В его руках мелькнул ключ.

– И? С его помощью мы пройдем в волшебную дверь?

– Это же тебе не вокзал, чтобы круглые сутки шастать из мира в мир. Нужно сообщить утром Бабаю, а уже потом нас пропустят.

– И? И зачем мы тогда в речку прыгали? – Я бросила рюкзак на землю и начала растирать ноющую левую руку: не привыкла таскать тяжести. – Сразу сюда не могли прийти?

Мерген снова помотал головой, и меня это стало бесить. Неужели трудно все объяснить разом?!

– Пошли, – сказал он.

Но я уперлась:

– Не пойду, пока не расскажешь, в чем дело!

Он посмотрел на меня долгим взглядом, несколько раз открыл и закрыл рот. И признался вполголоса:

– Я сбежал из Канзафера. Дедушка запретил, заставил пообещать. А я не мог остаться, он же… сама понимаешь, он умирает неизвестно из-за чего. Конечно, мы все умрем рано или поздно. Некоторые очень поздно, но когда у тебя близкие… И когда у близких больше никого нет, то… А здесь меня все знают и обязательно сообщат в Канзафер.

Я сглотнула. Кивнула и подняла с земли рюкзак.

– Куда идем?

И шарахнулась от тяжелого пчелиного жужжания, но это оказался жук.

Мерген объяснил:

– Тут нет пчел, ни одной. Здесь слишком много жителей моего мира. Для нас их укус смертелен, поэтому те, кто нас ненавидят, всегда разводят пчел вокруг порталов. Не сунешься!

В лесу окончательно стемнело. Я видела, как за шторками окон мелькают любопытные носы. Мер-ген подвел меня к круглой коралловой выцветшей палатке. Дверь у нее была дощатая. Как они в холода тут живут? Зимы‐то у нас снежные. А хотя, какое «у нас», я ведь уже далеко-далеко от дома. И родители неизвестно где. А бабушка и дедушка, кажется, известно, но это еще хуже – если наши с Мергеном опасения правдивы, они в подземельях.

В палатке было душно и пахло чабрецом и шоколадом. По сторонам стояло две кровати, еще был столик и лампа на нем. Она уютно засветилась, стоило нам войти.

– Я принесу поесть. Юзим будет ругаться, но ладно.

– Юзим?

– Он вроде как управляющий у дедушки. За всем следит. Особенно сейчас. Счета все ему доставят.

– У вас такой большой дом, что есть управляющий? – изумилась я.

– Средний, – сдержанно ответил Мерген.

Он показал мне снаружи в отдалении рядок умывальников, вода в них была прохладная и приятная, она будто смыла часть усталости, и даже спину ломить перестало. Странно, что дома я ночью за порог выходить боялась, а здесь было столько фонариков, что не споткнешься и все видно. Ветер гудел высоко в кронах, а внизу стрекотали сверчки, попискивали птицы. Удивительно, что в палаточном городке, где нас поселили, стояла тишина. Скоро я поняла, что причиной стало наше появление. Первым из соседнего тента выбрался деревянный человечек. Я судорожно вздохнула, когда увидела внимательные глаза сучки́.

– Случаем, не Мерген ли, внук Шульгана, поселился здесь? – Голос его скрипел, как старая дверь.

Я кивнула, потом прокашлялась и все равно сипло ответила:

– Да.

– Надолго ли?

– Я не знаю. То есть нет.

– Древомагия тает, – печально сказал человечек. – Здесь, знамо дело, Бабай не допустит. Но, говорят, проходу скоро не будет. И как тогда? Я ведь тут на заработках, семья – там. – Палец-веточка указал куда‐то в сторону. – А Шульганов внук, можа, из-за того тут?

– Спросите сами, – вежливо предложила я, – вон он идет.

Мерген показался у дуба с мисками в обеих руках. Они опасно покачивались, и мой друг не сводил с них глаз. Вокруг зашуршало, человечка и других соседей, незаметно подтянувшихся на разговор, и след простыл. Я рассказала об этом Мергену позже, в палатке. Выходило не очень внятно, потому что я проголодалась так, что глотала овощное рагу (вкуснейшее!), почти не жуя.

– Ну, у меня всегда так. Сначала обидно было, потом привык. Они дедушку боятся, а заодно и меня.

– Насчет боятся я бы не сказала. Уважают?

Мерген пожал плечами.

– Расскажи, как оно там, а? – взмолилась я. – Нам тут одно рассказывают, а какой ваш мир на самом деле?

– Ну, у нас тоже во всяких сказках пишут про то, что у вас одни дивы живут… И что Урал-батыр вас бросил, но оставил свою силу вокруг. И поэтому к вам нельзя соваться, мало ли…

– Не бросил, – поправила я, – наоборот, отдал жизнь, чтобы природа осталась цела после всяких битв.

– Ну да, но у нас там нет чудищ, это было бы даже весело. Тоже обычная жизнь. Иногда скучная, иногда тоскливая. Особенно когда с тобой никто не разговаривает.

Мерген рассказывал, и я видела все, как в кино. Как настоящее кино, со всякими деталями, людьми с зеленой кожей (мазь, которую использовал Мерген в Имангулово, почти сошла, и кожа его изменилась). Я слышала голос Мергена, видела картинки, и оказалось, провалилась в сон с ложкой в руках. Так хотелось спать, на веках лежала сладкая тяжесть, что я не понимала, кто укладывает меня на кровать и укрывает одеялом. Сквозь сон я с трудом пробормотала:

– Спокойной ночи, бабушка.

А шума за окном уже не слышала, и о чем говорил вышедший на улицу Мерген – тоже. Когда он вернулся, положил на столик сиреневый мешочек. А может, это все мне просто приснилось.