От русалки пахло водорослями и духами. Через полчаса она достала из сумки бутерброды, завернутые в полиэтиленовые мешочки. Протянула один мне, второй – Мергену. Я искоса посмотрела на друга, что он станет делать? Во всех сказках, а я их перечитала множество, ясно говорится – брать угощение из рук сказочных существ нельзя. Как минимум, окажешься в их власти, или попадешь неведомо куда, или станешь огромной, или… А про худший вариант и думать не хочется. Мерген с аппетитом зачавкал, пробормотал с набитым ртом:

– Спасибо!

Русалка, удовлетворенная, кивнула, уставилась на меня. Я надкусила краешек булки… ммм! Это же чиабатта, а внутри нежнейший сыр! Бутерброд слишком быстро закончился, я облизала кончики пальцев, запоздало вспомнив, что руки перед едой не мыла. Повернулась к русалке:

– Спасибо!

Она похлопала меня по коленке узкой ладонью с длиннющими бирюзовыми ногтями.

Мерген клевал носом. Вздрагивал, выпрямлялся и снова засыпал. В конце концов сполз по сиденью и засопел, а его голова устроилась на моем плече. Тяжелая, между прочим! Представив, что бы сказала Лена, увидев нас, я хмыкнула. Русалка покосилась на меня, я сделала вид, что тоже сплю. Постепенно тревожная атмосфера в автобусе рассеивалась, кто‐то дремал, кто‐то монотонно рассказывал о преимуществах изумрудов при варке любовных зелий, призрачное худое существо напевало вполголоса хиты «Радио Шансон». Если прикрыть глаза, можно было подумать, что я в школьном автобусе еду на очередную экскурсию. Постепенно я и правда задремала.

Проснулась от боли в шее и левом плече. Ах, как затекло все, будто я древняя старушка. Мерген увлеченно болтал с рогатым человеком из соседнего ряда. Я слышала слова «Урал», «Уфа», «Аксакал». Надо будет расспросить потом Мергена. Русалка спала, прислонившись к окну. Когда автобус подпрыгивал на кочках, на стекле оставалась чешуйка-другая.

Мы проезжали деревни, я с интересом вглядывалась в них. Всего‐то пару сотен километров проехали, а дома совсем другие! Бревенчатые и без обшивки, как у нас, зато наличники на окнах яркие, с завитушками. Я достала из кармана джинсов телефон, открыла карты. Мы ехали по территории Бурзянского района, а как будто уже в другой стране, здесь все было иначе! Деревни просторные, а природа кругом – ух! Нет, у нас она тоже красивая и даже больше мне нравится, но вот в Бурзяне она как будто из сказки. Словно время легенд отсюда и не уходило, а люди открыто живут рядом с невероятными существами. Когда мы свернули налево у таблички «Заповедник „Шульган-Таш“», я увидела вдалеке от дороги крылатого коня. По спине пошли мурашки, на мгновение показалось, что конь настоящий. У его ног, как жуки, возились туристы, фотографировались группками и поодиночке. А хорошо, наверное, приехать сюда отдохнуть с семьей, а не как я. Грустно… Мерген словно почувствовал это, сжал мою ладонь, улыбнулся уголками губ.

Автобус резко затормозил, пассажиры начали оглядываться.

– А дальше‐то как, пёхом? – сердито крикнул рогатый человек.

– Дальше – ждать! Тут в полукилометре палатки разбиты, там свои. К порталу только ночью, после закрытия. Там знаете какие толпы сейчас! – Водитель выглянул из-за перегородки, ткнул пальцем в сторону заповедника.

– А нам можно? – спросил Мерген.

Водитель критически оглядел его: ни хвоста, ни рогов – и кивнул. Мы тепло попрощались с русалкой.

– Синие Топи, дом семь, заглядывайте! – пригласила она, выплывая из автобуса.

Мама как‐то рассказывала мне про местный заповедник, про кучу магазинов с интересностями, про кафе, домики… Но, когда автобус по полукругу начал спускаться к кордону, мне показалось, что мы в Уфе! Кругом был асфальт, справа – гигантский серый музей, слева – магазины-боксы, парковки всюду, космического вида фонари, таблички…

– Да… – Водитель вздохнул. – Когда я тут работал, здесь чисто поле было! А сейчас… понастроили…

По дороге слева и справа текла толпа туристов, шли семьями и большими организованными группами. Я запоздало вспомнила, что денег на билет у нас нет! Водитель как будто прочитал мои мысли:

– Вы в особой группе, я им скажу. Так велено, чтобы все наши успели пройти. Бабай с директором договорился, он мировой мужик. Вы пока выходите, я припаркуюсь.

Мерген вел себя странно, ему изменила привычная сдержанность. Прищурившись, осматривал толпу, постоянно нервно сглатывал. И ни на секунду не отпускал мою руку, мне даже больно стало. Но потеряться или остаться одной было страшнее, и я терпела. Тем более один раз на нас двинулся ярко-синий костюм, мы метнулись в сторону, спрятались за стендами с информацией для туристов. Когда выглянули, опасности не было.

– Показалось? – прошептала я.

– Похоже, – коротко ответил Мерген.

Наконец водитель припарковал автобус и нашел нас. Повел решительно мимо туристов к домику с окошком кассира. Нас записали, выдали буклеты, мы прочитали инструкцию: с тропы не сходить, цветы не рвать, соблюдать технику безопасности в пещере.

Водитель помахал нам и поспешил к автобусу, а мы через калитку прошли на территорию заповедника. Слева и справа стояли домики, всюду виднелись стенды, магазинчики. Мы прошли сотню метров и оказались у белой юрты, откуда текли такие запахи, что ммм! Из дверей выскочила девушка в длинной юбке и с косой ниже пояса. Она прищурилась, поглядела на нас. Поманила рукой.

– Ловушка? – нервно шепнула я.

– Или свои, – ответил Мерген и потянул меня к юрте.

Глаза у девушки были светлые, с хитринкой. Всем обликом она неуловимо напоминала Аёлку.

– Покажи язык, – внезапно сказала хозяйка юрты.

Мерген послушался.

– Теперь ты!

Я с удовольствием сделала это, девушка нахмурилась:

– Зачем она…

– Надо. – Мерген не дал девушке договорить. – Вопрос жизни и смерти. Клянусь.

– Да нормально все. – Меня раздражало такое отношение взрослых, как будто я дите неразумное. А мне, между прочим, тринадцать!

Девушка посмотрела на меня с сомнением, пробормотала:

– Да ведь стража может не пропустить. Погодите-ка.

И метнулась в юрту. Когда мы пошли дальше через несколько минут, я все оглядывалась, а девушка стояла и смотрела нам вслед. Но я на нее не сердилась, ведь кыстыбыи, которые она нам вынесла в пакетике, были просто божественные! Я даже забыла, что хочу пить.

– Что за стража? – спросила я, когда сжевала свою порцию.

– Портал, вход в пещеру, – для всех просто вход. А для тех, кто в курсе, реальный портал, – повторил Мерген то, что я и так знала, – туда нельзя входить лицом вперед, обязательно спиной. И смотреть перед собой нельзя, нужно расфокусировать зрение. Тогда ты сможешь увидеть стража, и он тебя пропустит.

– Так просто? Ты же рассказывал, что границы не всегда открыты.

– Раньше с этим, вроде как, совсем было строго. Не разрешалось не то что ходить туда-сюда, даже общаться друг с другом. Ну, ты сама знаешь, вам говорят, что у нас дивы и монстры. Нам – что у вас. По сути, все одинаковые, только у нас магия немного другая. Мне даже кажется, что в какой‐то момент она почти вся утекла к нам. У вас осталась только древомагия, и то благодаря хранителям, как твоя бабушка. У нас всего этого больше.

Вокруг было много народу, я расслабилась. Не станут на нас нападать прилюдно, и, может быть, мы успеем пройти портал. И…

– Ах! – Терпкий запах знакомых духов чуть не сбил с ног.

А еще знакомая пудра облачком в воздухе и щелк пудреницы. Среди природных оттенков заповедника ярко-синий костюм походил на оболочку ядовитого гриба или гусеницы. Инфузия Гусеевна стояла у первого музея экскурсионной тропы и щурилась на нас.

– Шайтан, – не сдержался Мерген.

А я вспомнила выражение, которое никогда не скажу при бабушке. Да даже при друзьях, чего уж там. Предполагается, что я и слов‐то таких не знаю.

– Валим, – тихо сказал Мерген.

Мы зашагали быстрее, обгоняя людей. А синий костюм в окружении десятка мужчин неизбежно нас догонял.

Хорошо, что, несмотря на вечернее время, в заповеднике было полно народу. Мы с Мергеном шагали так быстро, как могли, со страхом ожидая, что широкая тропа среди деревьев может вот-вот опустеть. Оглядываться было страшно, я слышала тяжелое дыхание за спиной, камешки летели из-под кед. Некоторые туристы, глядя на нас, ускорили шаг. Думали, наверное, что музейный комплекс закрывается.

Мы сами не заметили, как оказались у очередного музея: большущий А-рамник, а рядом стоянка первобытного человека. Тут был и мамонт, и носорог, и вигвам с кучей костей внутри (бр-р…). Вокруг толпились люди, щелкали камерами телефонов, я оглянулась разок, и зря. Колени тут же ослабли: Инфузия Гусеевна шагала на нас, как таран, а с ней ее люди, все как один неприметные, взгляду не за что зацепиться. Как мне захотелось домой, в Имангулово! И пусть Инфузия снова будет просто вредной психологичкой, а не монстром, который отнимает у меня близких! В старом мире было хорошо, там всегда кто‐то решал мои проблемы. А вдруг… Вдруг мы ошиблись, устали, с кем не бывает? Может, Инфузия на нашей стороне? Она ведь и бабушку знает.

Я замедлила шаг, Мерген дернул меня за руку:

– Ты чего?! – Посмотрел мне в глаза внимательно. – Тут только ты и я. Старших нет, Гульшат. Это мы их спасаем. От нас все зависит.

Во мне как пружинка лопнула. Стало пусто, звонко, но и легко тоже. Все прошлое словно отдалилось, как туманом заволокло, и я почувствовала в теле силу и собранность.

Мы почти побежали, добрались до пятачка среди деревьев, налево уходил мостик. Торопливо зашагали по нему, я мельком глянула за перила – далеко внизу переливалась бликами речушка в листьях лопуха. Через несколько секунд мы миновали кафе, скрытое в кустах, и вышли к большой деревянной беседке. Слева виднелась сторожка и спуск к Агидели, справа – забор и калитка. Мерген сориентировался мгновенно, подскочил к девушке-экскурсоводу. Я осталась стоять, потирая ладонь, которую он не выпускал последние двадцать минут. Мерген что‐то сбивчиво шептал на ухо девушке, поправляя падающие на лоб темные кудри, и улыбался. Широко улыбался, вот черт! Спохватился, кажется, когда выражение лица девушки начало меняться, но она уже взяла наши билеты, вписала в журнал. Мерген встал у самой калитки, нашел меня глазами, поманил.

Кто‐то начал ворчать, что очередь формируется не по списку, но группы шли потоком, одна за другой, и скоро мы миновали калитку, получили один фонарик на двоих на длинном ремне. Слушали инструктаж, нервно вглядываясь в толпу за забором. Когда там мелькнул синий костюм, нас повели дальше.

Только бы успеть, только бы успеть! Только бы пропустили! Мы миновали изогнутый мосток, под которым бежала та же река. Оглядели скалы (справа точь-в‐точь голова дракона) и повернулись к самой́ пещере. Огро-о-омная! Я-то думала, это будет дыра в земле, боялась туда лезть. А тут оказалось метров сорок в высоту и в ширину не многим меньше. Речка текла прямо из-под портала, здесь была заводь, огражденная заборчиком. Под ногами белели выцветшие плитки, всюду слышались голоса, туристы фотографировались. Мерген показал на границу света и тени на пороге пещеры:

– Не доходя вот досюда, поворачиваемся и шагаем спинами вперед. Я сделаю все сам, закрой глаза и не отпускай руку. Я проведу.

Мы повернулись, и мои глаза расширились от ужаса: Инфузия Гусеевна бежала по мостику, а ее люди были почти возле нас.

– Сейчас! – рявкнул Мерген.

Мы шагнули.

На уши опустилась ватная тишина. Я забыла, что должна была закрыть глаза! В них двоилось от ужаса, я видела, как вокруг нас все застыли, только огромные каменные идолы ходили кругами и шептали что‐то на незнакомом, шипящем языке. Мерген отвечал на нем же, я бросила на него искоса взгляд, на его висках блестели капли пота. Мгновение, два – и меня толкнули.

Все поплыло перед глазами, какой там удержаться на ногах – я повалилась назад, зажмурилась. Под ладонями ощутила короткую, жесткую траву. Запах воды исчез, начал дуть сильный ветер. Долгую секунду я боялась открыть глаза, а потом услышала голос Мергена:

– Дом.

Кругом ни души, это была незнакомая, чужая степь, поросшая красной травой. Горизонт уходил далеко в стороны, а небо густо покрывали разноцветные призрачные облака. От них исходило мягкое свечение, казалось, что вечереет.

– У вас тут есть ветер, – глупо сказала я, ощутив на лице дуновение.

Мерген хмыкнул:

– Ты думала, мы, как летучие мыши, в пещерах в вечной темноте живем?

– Да, кстати. – Я указала пальцем в «небо». – А откуда свет?

– Это газовые облака, у нас нет солнца. Поэтому кожа такого цвета. – Мерген сел на корточки рядом и принялся водить пальцами по траве.

Только сейчас я поняла, как он, должно быть, скучал по своему миру. А вот я теперь так далеко от дома, что даже не представить. Космонавты могут преодолеть межзвездное пространство, а мне и преодолевать нечего, я никогда не смогу перейти границу в одиночестве. Даже если уйду по этой необъятной степи куда глаза глядят. Кстати, о космосе…

– Слушай. – Я снова ткнула пальцем вверх. – А там что? За этими облаками?

Мерген с улыбкой посмотрел наверх, как будто изучая:

– Там небесная твердь.

– В смысле прямо… твердая? – Кажется, я становлюсь чемпионкой по идиотским уточнениям.

– Ага. – Мерген поднялся, потянулся и подал мне руку.

Боковым зрением я поймала пламя, оно стремительно неслось к нам, и я прыгнула за Мергена. Взгляд его на мгновение снова стал кошачьим, когда он резко повернулся. Потом Мерген расслабился, заулыбался. Хотя при этом руки его, черт побери, загорелись живым пламенем! Я точно сошла с ума, потому что у огня были глаза…

– Это Утрух, – объяснил Мерген, – он живет у нас. Это как у вас, м-м-м, домовой? Как дедушка?

Последнее было обращено к огненному духу.

– Пхчих! Само ты… Домовое, агрх-чхих! Дратути, штоль! Нормалек, большой хозяин спит, ему дали синие капли, проснется к ночи, – ответил тот.

Знаете, привыкнуть к рогатым людям было проще. И к русалкам. Они немножко все‐таки люди. Но когда с тобой разговаривает живое пламя! В общем, мне не хватило манер и решимости, я пялилась на Утруха молча, а он на меня. Глаза у него были продолговатые, а ресницы длинные и красивые.

– Утрух – это бабак. Ну, обычный бабак. Может летать, кушать любит. Хоть это ему и необязательно.

– Исчо шта! – Утрух так завелся, что посинел. – Еще скажи кому! Мне без еды никакова щастья. Сам ведь знаешь. Лишь бы передразнить-заволновать старого бабака. Гляди, как я ией занравился, ух!

Это он обо мне! Разноцветные облака опустились ниже, степь пошла прозрачными волнами и осела на землю, как мешок. Меня качнуло…

– Ой-ой-ой! – Мерген сдул Утруха с ладони и принялся шарить в карманах джинсов.

Извлек полузнакомый сиреневый мешочек:

– Я прикупил там. В Хакаллы. Надевай быстро!

Давным-давно мама и папа смотрели старое кино, фантастику. Я такое не люблю, но один момент запомнила: как люди, прилетев на другую планету, были вынуждены носить в носу странную штуку. Теперь настал мой черед: Мерген нацепил мне на край ноздри металлическую спираль с мягким наконечником, который оказался внутри носа. Неудобно, чихать захотелось ужас как. Но я сдержалась (надо надавить на серединку носа с двух сторон, работает почти всегда). Зато пространство вокруг плыть перестало, туман в голове рассеялся.

– Типа фильтр? – Я подняла глаза на Мергена.

Он изо всех сил старался не улыбаться, но я и сама понимала – вид у меня в этой штуке забавный.

– Ну да, – ответил Мерген, – компенсирует разницу атмосферы. Я не вдавался в подробности. Тем более нам у вас такие штуки не нужны, ведь мои предки пришли сюда из твоего мира. Как устроено, не знаю.

– Ничего себе, как можно такими вещами не интересоваться!

– Хм, а ты знаешь, как электричество у вас работает?

Я опустила голову, он был прав. Все достижения прогресса я принимала как данность, не понимала в технологиях почти ничегошеньки.

– У нас некоторые ради моды их носят, так что особого внимания не обратят, – продолжил Мер-ген. – Вот эту штуку тоже возьми, пожалуйста.

Снова сиреневый мешочек, да где же я его видела? На этот раз Мерген вытащил на свет круглую плоскую баночку. Крем внутри отчетливо отдавал болотной тиной. Я натерла запястье, и моя кожа позеленела от его прикосновения. Скоро я могла сойти за обычную жительницу Канзафера, родного города моего друга. По крайней мере, он так сказал.

– Ты не говори никому, откуда ты.

– Тут говорят на русском? Или башкирском? – удивилась я.

– А, точно. – Мерген наморщил лоб. – Ты ведь наш не изучала, у вас в школах этого нет. Языки похожи во многом, но иногда совсем непонятно. У нас только на спецкурсе можно ваш диалект выучить. Меня туда взяли, потому что… Ну, так.

Дедушка, поняла я. Мерген явно тяготился, что пользуется именем деда, но тогда зачем ему этот спецкурс? Мерген как будто прочитал мои мысли:

– Мне всегда были интересны другие миры. И если есть возможность, то почему бы и нет.

– А Утрух тоже на курсы ходил? – Я покосилась на пламя, усевшееся на плечо Мергена и принявшее форму попугая.

– Бабак он на то и бабак, что его все понимают.

Я бы сказала – не совсем. Речь бабака была путаной, неграмотной, аж уши в трубочку сворачивались.

Огненный попугай указал крылом направление, и мы зашагали по степи. Я прислушивалась к внутренним ощущениям: коктейль из страха, замирательного ужаса, облегчения и интереса. Как будто искра азарта внутри, как в парке аттракционов. Уверена, никто из моих знакомых и их знакомых не то что не бывал в другом мире, но даже и не знал, что тот существует.

Красная трава приятно пружинила под кедами. Воздух нес сладковатый цветочный аромат, а иногда швырял в лицо ветром незнакомые запахи чужого города. На горизонте уже показались первые строения. Я думала, что, попав формально под землю, поймаю приступ клаустрофобии. А на деле я как будто вернулась в Имангулово, только давно забытое. Какая‐то часть меня словно вернулась домой.

– Почему Инфузия за нами не прошла? – спросила я.

– Пограничные стражи не дураки. Они видят намерения идущих, пресекают погони. И еще много чего видят, например, нельзя пройти границу с родственником, не считая маленьких детей. Это закон против переселений. К тому же каждый попадает в самое нужное для него место, а не в общую точку. И если я не ошибаюсь, то… да, точно.

Я посмотрела вперед: в сонме построек выделилась высокая белая арка. Мерген удовлетворенно кивнул:

– Отлично, это нужный проход. Оттуда до дома минут пятнадцать.

Чем ближе мы подходили, тем яснее я различала над городом красноватое сияние. Не пугающее, но немного тревожное. Оказалось, что почти все стены, заборы и местами булыжник в Канзафере поросли красным мхом.

– От него избавиться очень трудно, поэтому растет и растет, – пояснил Мерген, когда мы подошли к арке.

Он потрогал мох и улыбнулся. А потом взял меня за руку. Это начало раздражать, если честно, как будто я пятилетний ребенок. Я выдернула ладонь, Мерген удивленно оглянулся. Вздохнул, натянул капюшон. Я последовала его примеру.

Город был как город, никаких торговцев в чалмах или дам в длинных юбках. Кругом каменные дома, скверы, переулки… Мы прошли мимо школы, высокой, с башенками и горгульями, двор которой был полон учеников. Тут я смогла оценить местную моду: в черном любил ходить не один Мерген. Узкие джинсы, толстовки, жилетки… Только сапожек таких, как у моего друга, я не разглядела. Девочки носили цвета поярче, я со своей бледно-оранжевой толстовкой и обычными джинсами вполне вписалась. Я разглядывала людей и думала об их далеких предках, которые первыми переселились в нижний мир. Каково им было? Как они сумели перестроиться и жить без солнечного света? По легендам, Шульган загонял людей силком, а как было на самом деле? Вот бы узнать это в подробностях…

Над моей головой раздался хлопок, и я вздрогнула. Воздух налился зеленым: по всему Канзаферу начали включаться фонари. Облака в вышине стремительно тускнели, минута-другая – и город погрузился в коричневые сумерки. Я поймала в груди тревожное ощущение, потом осознала, что у нас сумерки скорее серые.

– Осталось пройти квартал, и мы на Зумрате, – непонятно пояснил Мерген. Увидел мое лицо и продолжил: – Мы с дедушкой живем на улице Зумрат.

Я споткнулась на ровном месте. Закашлялась.

– Слушай, а про него точно, э-э-э, слухи?

Мерген запрокинул голову и расхохотался так громко, что с деревца рядом взлетела стайка серебристых птиц.

– Не могу, ой, ты ведь все это время думала, что идешь к хозяину подземного мира? Ик!

Тугая пружина внутри как будто разогнулась, я выдохнула. И тут же поняла – вот-вот расплачусь. А я терпеть не могу плакать при ком‐то! Утрух ткнул паучьей лапкой Мергена в щеку, и тот посмотрел на меня. Замолк, лицо его стало виноватым.

– Гульшат, он знаменитый, да. И живет, м-м-м, давно… Но он обычный человек, честно. Пришли, кстати.

Я подняла глаза и судорожно вздохнула. Мерген забыл упомянуть, что живет (черт его побери!) в настоящем дворце!