В девятом часу вечера, когда мы с Риэлем уже успели дважды обсудить, почему его хвост всё ещё обвивает мою ногу (он утверждал, что это случайно, я — что у него просто нет сил оторваться), зазвонил телефон.

Софи. Конечно, Софи.

Я вздохнула так глубоко, будто готовилась нырнуть на дно океана, и приняла вызов.

— Лея? — Голос подруги звучал подозрительно спокойно. Это было хуже, чем если бы она орала. — Ты где?

— Дома.

— В субботу вечером? Дома?

— Я работаю над проектом.

— Ты работаешь над проектом в субботу вечером, — медленно повторила Софи. — Ты, которая три года подряд открывала сезон вечеринок в сентябре и закрывала его в июне вместе с сессией.

— Люди меняются.

— Люди не меняются за неделю, — отрезала Софи. — Людей меняют. Кто он, Лея? Что он с тобой делает?

— Он репетитор, — устало настояла на той же версии я. — Он помогает мне с учебой.

— Он делает так, что ты сидишь дома в пятницу и в субботу, игнорируешь приглашения друзей и даже не заходишь в общий чат. Это не помощь. Это контроль.

— Софи, ты преувеличиваешь.

— Я преувеличиваю? — В ее голосе звенели металлические нотки. — Ты видела себя со стороны? Ты похудела, у тебя круги под глазами, ты перестала красить ресницы. Ты превращаешься в свою маму.

— Это оскорбление?

— Это истина. И я собираюсь выяснить, что происходит.

— Софи, прекрати уже! — Я не выдержала и повысила на нее голос. — Мне просто нужно закрыть долги. Я на грани отчисления, если ты не забыла. И ты мне ещё будешь делать мозги тем, что я не тусуюсь? Серьёзно?

Она замолчала.

— Ты думаешь, мне нравится сидеть дома в выходные? — продолжала я. — Думаешь, я в восторге от того, что моя жизнь сейчас — это учебники и эскизы? Но у меня выбора нет. Либо я пашу, либо вылетаю. И если для этого мне придётся на время забыть про тусовки — значит, так и будет.

— Лея...

— Нет, ты послушай. Ты моя лучшая подруга, и я тебя люблю. Но иногда твоя забота выглядит так, будто ты не веришь, что я сама могу справиться. Я справляюсь, Софи. Правда. Впервые за долгое время у меня реально что-то получается. И мне очень нужно, чтобы ты просто поверила в меня. А не расследовала, не спасала и не вытаскивала насильно в люди.

Тишина в трубке затянулась.

— Ладно, — сказала наконец Софи. Голос у неё был уже не металлический, а какой-то... притихший. — Ладно. Я поняла.

— Правда?

— Правда. Но ресницы красить не забывай. А то совсем как мама станешь.

Я фыркнула.

— Как ты сама? Я спросить хотела. А то мы только обо мне.

Она хмыкнула.

— О, теперь тебя интересует моя жизнь? После того как ты меня отчитала?

— Не начинай, — вздохнула я. — Серьёзно. Как ты?

Пауза. Я почти услышала, как она раздумывает — отмахнуться или нет.

— Да нормально, — сказала она наконец. — Сдала эссе по уголовному праву. Препод сказал, что у меня «острый язык и хорошая аргументация, но слишком много сарказма». Представляешь, ему не понравился сарказм. В эссе по уголовному праву. Где половина статей — чистая фантасмагория.

Я улыбнулась. Это была та Софи, которую я знала.

— А ещё, — продолжила она, и в голосе появились знакомые нотки азарта, — я тут случайно наткнулась на один очень интересный форум. Тёмный такой, в глубинах интернета.

— Софи...

— Не начинай, — передразнила она меня. — Я просто смотрела. Чисто из любопытства. Там обсуждают... ну, всякое. Странные услуги для студентов. Репетиторы с гарантией результата, помощь в сдаче экзаменов, повышение успеваемости... Методы там описывают какие-то сомнительные. Эзотерика, астрал, энергии...

У меня внутри похолодело.

— И зачем тебе это? — спросила я как можно равнодушнее.

— Да так, — слишком беззаботно сказала Софи. — Просто совпадение интересное. Твой Риэль, например, очень подходит под описание «специалиста по нетрадиционным методам обучения».

— Софи, ты обещала.

— Я ничего не обещала, — поправила она. — Я сказала, что поняла. И я действительно поняла, что ты хочешь разобраться сама. Но это не значит, что я не буду присматриваться. Просто... молча. Со стороны.

— Софи.

— Что? Я же не лезу. Я просто смотрю. Как документалист. У меня сейчас практика по расследованиям, между прочим. Надо тренироваться на чём-то живом.

— Я не живое, я твоя подруга.

— Вот именно. Самая лучшая тренировочная площадка. — Она хмыкнула. — Ладно, не парься. Я буду паинькой. Всё, иди спать. Завтра позвоню.

— Пока, — выдохнула я.

— Пока.

Я отключилась и уставилась на телефон. Софи вышла на тёмный форум. Софи искала информацию о «нетрадиционных методах».

— Всё плохо? — спросил Риэль, отодвигаясь от стола.

— Всё прекрасно, — сказала я. — Просто моя лучшая подруга теперь ведёт на тебя досье и вышла на след.

Он побледнел.

— Но... — начал он. — Это же невозможно. Я инкуб. У меня магия, хвост и восьмидесятилетний опыт скрытности. Как она...

— Риэль, — сочувственно сказала я. — Ты, наверное, просто не сталкивался с юристами. Это такой вид людей, для которых секретов не существует. Только нераскрытые дела.

Он сглотнул.

— И что мне делать?

— Молись, — посоветовала я. — Или что вы там делаете, когда сталкиваетесь с неизбежным?

— Мы... — он задумался. — Мы заполняем форму 7-Б и готовимся к худшему.

— Ну, — я похлопала его по плечу. — Заполняй.

В квартире снова стало тихо. Риэль сидел за столом, переваривая информацию про Софи, я — на диване, переваривая этот бесконечный день. Тишина была такой уютной, такой заслуженной, что я почти задремала.

Звонок в дверь ворвался в неё, как камнепад.

— Если это мама вернулась, я прыгну в окно, — сказала я без тени шутки в голосе, поднимаясь с дивана.

Ноги не слушались. Этот день дал о себе знать. Я открыла дверь, мечтая только об одном: чтобы это был курьер с пиццей, которую мне привезли по ошибке.

Это был не курьер.

На пороге стоял мужчина. Высокий, темноволосый, с идеальной осанкой и улыбкой, которая, кажется, была отрепетирована перед зеркалом тысячу раз. На нем было дорогое пальто, расстегнутое, несмотря на холод, под ним — идеально сидящий темно-синий костюм. Он пах дорогим парфюмом и уверенностью.

— Лея Матье? — спросил он. Голос у него был низкий, бархатистый, с легкой, едва уловимой хрипотцой.

— Да, — сказала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Он улыбнулся — медленно, с чувством собственного превосходства.

— Меня зовут Маркус. Я коллега вашего… репетитора.

Из-за моей спины донесся приглушенный звук. Я обернулась. Риэль стоял у стола, вцепившись в столешницу так, что костяшки побелели. Его лицо было белым, как мел. Хвост судорожно обмотался вокруг его бедра.

— Маркус, — выдохнул он. — Что ты здесь делаешь?

— Навещаю коллегу, — легко сказал Маркус, входя в квартиру без приглашения. — Давно не виделись, Риэль. Ты выглядишь… так же.

Он оглядел комнату. Его взгляд скользнул по заваленному бумагами столу, по дивану с пледом, по Риэлю. На губах заиграла легкая усмешка.

— Уютно, — сказал он. — Очень… по-домашнему.

— Что тебе нужно? — спросил Риэль. Его голос дрожал, но в нем звучала непривычная твердость.

Маркус перевел взгляд на меня.

— Я хотел поговорить с вами, Лея. Наедине, если позволите.

— Не позволю, — огрызнулся Риэль.

— Я спрашивал не тебя, — мягко ответил Маркус.

Я смотрела на него. Он был красив — той безупречной красотой, которая не вызывает доверия. От него исходила такая мощная волна уверенности, что мне физически стало тесно в собственной квартире.

— Говорите здесь. Риэль останется, — сказала я, мечтая лишь об одном: чтоб этот сомнительный красавчик поскорее ушел.

Маркус пожал плечами — грациозно, как танцор.

— Как хотите. — Он прошел в комнату и сел на диван, закинув ногу на ногу. — Лея, у меня к вам предложение. Я предлагаю сервис премиум-класса. Вы будете лучшей на курсе. Не просто «сдадите», а станете лучшей. Ваши проекты будут побеждать в конкурсах, преподаватели будут носить вас на руках, работодатели выстроятся в очередь. И все, что от вас потребуется — честная, традиционная плата.

— Честная плата? — переспросила я, надеясь, что он шутит.

— Да. — Его улыбка стала шире. — Никаких объятий и поцелуев в лоб. Только взрослые, взаимовыгодные отношения. Вы даете мне эмоции, которые мне нужны, я даю вам результаты, которые нужны вам. Все честно.

Я перевела взгляд на Риэля. Он стоял неподвижно, вцепившись в стул, и смотрел в пол. Его хвост замер, прижатый к ноге.

Значит, Маркус не шутил.

— А что не так с текущим контрактом? — спросила я, искренне не понимая.

Маркус усмехнулся.

— С текущим контрактом все так, — сказал он. — Если вы хотите ровно столько, сколько может дать Риэль. То есть чуть больше нуля.

— Маркус, прекрати, — тихо сказал Риэль.

— Я просто говорю правду, — пожал плечами Маркус. — Риэль — инкуб-брак. Профессиональный неудачник, который не смог реализоваться даже в архиве. Его переквалифицировали из жалости, потому что иначе его бы утилизировали. И теперь он пытается выжать хоть что-то из этой ситуации, продавая себя за копейки.

— Утилизировали? — переспросила я, нахмурив брови.

— Магическая переработка, — небрежно сказал Маркус. — Когда инкуб не может найти себе применение, его энергетический ресурс перераспределяют на более эффективных сотрудников. Безболезненно, но необратимо. Риэль этого избежал только потому, что подвернулся экспериментальный контракт. Ваш контракт, кстати.

Я смотрела на Риэля. Он стоял, не поднимая головы, и я вдруг поняла, почему он так боялся потерять этот контракт. Почему так отчаянно хотел помочь. Почему каждая ошибка была для него катастрофой.

— Я не собираюсь менять контракт, — отчеканила я. — Меня устраивает то, что есть.

Маркус поднял бровь.

— Устраивает? — переспросил он, приоткрыв от неожиданности рот. — Вас устраивает быть клиентом инкуба-брака?

— Ты закончил? — перебил его Риэль.

Его голос был тихим, но в нем вдруг появилось что-то, чего я раньше не слышала. Не страх. Не вина. Злость.

— Почти, — сказал Маркус. — Я просто хочу, чтобы Лея знала: у нее есть выбор. Ей не обязательно довольствоваться объедками. Она может получить полноценный сервис от профессионала.

— Иди отсюда, Маркус, — сказал Риэль.

Маркус улыбнулся.

— Как скажешь. — Он встал, поправил пиджак. — Подумайте, Лея. Мое предложение действительно в течение недели. Вот моя карточка.

Он положил на стол визитку и посмотрел на меня — и в его взгляде что-то изменилось. Секунду назад это был просто самоуверенный тип в дорогом костюме. А сейчас...

Он сделал шаг ко мне. Один шаг, но пространство вокруг словно сжалось. Воздух стал гуще, теплее. Я вдруг остро осознала, как он пахнет — дорогой древесиной, чем-то пряным, едва уловимо сладким. И как двигается — плавно, текуче, будто каждое его движение — часть танца.

— Знаете, — сказал он негромко, и его голос теперь звучал иначе — глубже, с бархатистой вибрацией, от которой по спине побежали мурашки, — Риэль, наверное, не рассказывал вам, как это работает. Настоящая подпитка.

Он поднял руку и очень медленно, давая мне возможность отстраниться, провёл тыльной стороной пальцев по моей щеке. Кожа вспыхнула жаром там, где он коснулся.

— Никаких учебников, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — Никаких планов и расписаний. Просто момент. Просто чувство. Вы даже не заметите, как начнёте хотеть того, чего раньше не хотели. Думать о том, о чём не думали. Мечтать — ярче, острее, смелее.

Его пальцы скользнули по моей шее, замерли на пульсе.

— Ваше сердце уже бьётся быстрее, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Вы это чувствуете? Это не магия. Это просто... я. Моё присутствие. Так работает категория А.

Я не могла пошевелиться. Не потому что он меня удерживал. А потому что внутри разливалось странное, тягучее тепло, от которого мысли путались и хотелось сделать шаг навстречу.

— Лея! — Голос Риэля ворвался в это наваждение, как холодный ветер.

Он вскочил со стула и встал между мной и Маркусом. Не заслонил — именно встал, хотя был ниже и явно слабее физически.

— Отойди от неё, — сказал Риэль. Голос у него дрожал, но в нём звучало то, чего я никогда не слышала. Злость. Настоящая, глухая злость.

Маркус усмехнулся. Поднял руки в примирительном жесте — но в этом жесте не было и капли искренности.

— Расслабься, архивариус. Я просто демонстрировал продукт. Никакого принуждения, только базовая харизма.

— Ты на неё давил, — сказал Риэль.

— Я на неё действовал, — поправил Маркус. — Есть разница. Она могла отстраниться в любой момент. Но не отстранилась. Правда, Лея?

Я моргнула. Голова всё ещё была тяжёлой, но тепло начало отступать, оставляя после себя только лёгкое головокружение.

— Отвали, — сказала я хрипло.

Маркус улыбнулся — довольно, беззлобно, будто я подтвердила его правоту.

— Учту, — сказал он. — До встречи, Лея. Риэль, удачи с переаттестацией. Она тебе понадобится.

Он вышел, и с его уходом воздух в комнате стал обычным — прохладным, привычным, моим.

Я выдохнула. Риэль стоял ко мне спиной, глядя на закрытую дверь, и его хвост был напряжён, как струна.

— Риэль, — сказала я. — Всё хорошо. Он ушёл.

Он обернулся. Лицо у него было бледным, в глазах — страх и что-то ещё. Что-то, чему я не знала названия.

— Простите, — сказал он. — Я должен был раньше... я не успел... он очень сильный, я не могу с ним конкурировать, если он включает воздействие...

— Ты успел, — перебила я. — Ты встал между нами. Этого хватило.

— Но вы чуть не...

— Я чуть не повелась на красивого мужика с дорогим парфюмом, — сказала я с ухмылкой. — Это случалось со мной и раньше, без всякой магии. Так что не драматизируй.

Он посмотрел на меня с сомнением.

— Правда, — добавила я. — Лет в девятнадцать я чуть не уехала в Италию с парнем, которого знала два дня. Там точно магии не было, только дурость.

Риэль моргнул.

— И что случилось?

— У него кончились деньги на билет, — усмехнулась я. — Так что я спаслась сама. Как видишь, опыт есть.

Он выдохнул. Напряжение в его плечах чуть отпустило.

— Но спасибо, — добавила я серьёзно. — Правда. Ты встал. Это было смело.

Он посмотрел в пол.

— Я испугался, — сказал он тихо. — За вас.

— Я знаю.

Мы помолчали. Я подошла к столу, взяла разорванную визитку и выбросила обрывки в мусорку.

— Знаешь, — сказала я, — а твои объятия мне нравятся больше, чем его «базовая харизма».

Риэль поднял на меня глаза.

— Правда?

— Правда. Иди сюда.

Он подошёл. Неуклюже, как всегда, споткнувшись о стул по дороге. Я обняла его первой — просто чтобы он не мучился, думая, можно ли ему ко мне прикоснуться.

— Ты пахнешь бумагой, — сказала я ему в плечо.

— Я много сидел с учебниками, — виновато сказал он.

— Это приятно. Успокаивает.

— Правда?

— Риэль, если ты спросишь «правда» ещё раз, я отменю нашу вечерний урок по истории искусств.

Он замер.

— Вы не можете, у нас план...

— Могу. Я тут главная.

— Но...

— Расслабься. Шучу.

Он выдохнул. И в этом выдохе я снова почувствовала то, что заставило меня обнимать его крепче: он действительно, по-настоящему боялся подвести меня. Не контракта. Не Гильдии. Подвести меня.

И от этого внутри разливалось то самое тепло, только без головокружения. Чистое, тёплое, правильное.

— Ладно, — сказала я, отпуская его. — Давай учиться. У нас две недели на твою переаттестацию.

— И на ваш проект, — напомнил он.

— И на мой проект. Всё успеем.

— Вы правда так думаете?

— Я знаю, — сказала я, глядя ему в глаза. — Иди садись.

Он кивнул и пошёл к столу. А я поймала себя на мысли, что смотрю на его спину и думаю не об учёбе. О том, как он встал между мной и Маркусом. О том, как дрожал его голос. О том, что он, оказывается, умеет злиться.

Инкуб-брак.

Ага, как же.