Утро понедельника началось с того, что моя кухня сошла с ума.

Я стояла в дверях с чашкой недопитого кофе в руке и наблюдала, как грязная тарелка, оставшаяся с пятницы, с громким плеском выпрыгнула из раковины, зависла в воздухе на секунду, а затем с остервенением бросилась под струю воды, расплескивая мыльную пену во все стороны. За ней последовала кружка. Потом вилка. Потом сковородка, которую я забыла отмыть после неудачной попытки пожарить яичницу.

— Риэль, — сказала я очень спокойно, будто моя посуда частенько жила своей жизнью. — Что происходит?

Риэль сидел за столом, сжимая в руках раскрытую коробку, из которой торчали разноцветные флаконы, пергаментные свитки и что-то, подозрительно напоминающее волшебную палочку, только короткую и толстую, похожую на карандаш-сувенир. На коробке крупными буквами значилось: «Бытовой набор начинающего мага (одобрено ГИС). Для тех, кто хочет, чтобы дом сверкал!»

— Я хотел помочь, — прошептал он, не отрывая взгляда от кружки, которая теперь яростно терлась собственными стенками о губку. — Тут написано «безопасно и эффективно». И «подходит для новичков». И «одобрено Гильдией». Я думал, если я активирую базовые чары чистоты, то посуда вымоется сама, и вам не придется...

Кружка издала звук, похожий на возмущенное «кхм!», и с размаху опустилась на сушилку. Тарелка последовала за ней, но промахнулась и с грохотом приземлилась на столешницу, к счастью, не разбившись.

–...и не придется тратить на это время, — закончил он убито.

Я сделала глоток кофе. Кофе был холодный. Я все равно его допила.

— Риэль, — тихо сказала я. — Ты читал инструкцию?

— Да! — Он трясущимися руками вытащил из коробки мятую брошюру. — «Заклинание бытовой очистки уровня 1. Активируется мысленным усилием. Требует концентрации и четкого визуального образа». Я визуализировал чистую посуду. Очень старательно.

— И?

— И, кажется, я перестарался. — Он сглотнул. — Оно работает, но... слишком громко. И слишком быстро. И я не могу его остановить.

В подтверждение его слов вилка с дребезгом вонзилась в сушилку, как копье. Сковородка обиженно заворчала и начала тереться о губку с таким усердием, что, казалось, вот-вот протрет дыру.

— Ладно, — сказала я, ставя чашку на стол. — Посуда моется — и хорошо. Пусть делает своё дело. А это что?

Я указала на странные серые комки, которые начали собираться по углам кухни. Они напоминали пыль, только пыль не двигается сама по себе. А эти двигались. Они подпрыгивали, сталкивались друг с другом, слипались в более крупные образования и издавали тихое, настойчивое шипение, похожее на чихание.

— О, — сказал Риэль, и его голос поднялся на октаву. — Это... это пылевые элементы. Они собирают пыль. Тоже часть набора. Они должны быть послушными и просто... ну, собирать грязь и исчезать в мусорном контейнере.

— Должны, — повторила я.

Один из комков, самый крупный, подпрыгнул особенно высоко и, издав отчётливое «Апчхи!», бросился прямо на меня. Я едва увернулась, опрокинув стул.

— Почему они злые?! — закричала я, не выдержав, уворачиваясь от второго комка, который целился мне в ноги.

— Я не знаю! — Риэль в панике листал инструкцию. — Тут написано «легко управляются голосом», но они не слушаются! Я сказал им «собирать» и «убирать», но, кажется, они поняли «собирать» и «убивать»!

— Они поняли «убивать»?! — Я запрыгнула на диван, спасаясь от особенно шустрого комка, который явно возглавлял эту пыльную армию. — Ты не мог произносить заклинания чётче?!

— Я старался! — Риэль тоже вскочил и теперь метался по комнате, пытаясь отогнать пылевых монстров от меня. — Может, у меня проблемы с дикцией? Или с намерением? Или я слишком волновался, и магия пошла не в то русло...

— Ты волновался... Моя посуда дерётся, пыль гоняется за мной по квартире, а у меня через час встреча с деканом! — Я спрыгнула с дивана, перепрыгнула через очередной пылевой комок и вбежала в спальню, захлопнув за собой дверь. — Разберись с этим!

Из-за двери доносилось шипение, грохот посуды и приглушенные извинения Риэля.

Я прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол. Сегодня должен был быть важный день. Разговор с деканом, который определит, остаюсь я на факультете или нет. Я планировала собраться, успокоиться, выглядеть уверенной и компетентной. Я планировала выпить горячий кофе, а не холодный. Я планировала не убегать от собственной пыли.

Я закрыла глаза. Вдох. Выдох.

За дверью что-то громко упало. Риэль сказал: «Ой». Пылевые комки зашипели в ответ.

Я открыла глаза и посмотрела на часы. 9:15. Встреча в 10:00. Мне еще нужно было одеться, добраться до университета и, желательно, не выглядеть как человек, чья квартира только что превратилась в съемочную площадку «Красавицы и чудовища». С той лишь разницей, что в диснеевском мультике посуда пела и танцевала. Моя же посуда просто с остервенением драила саму себя, издавая звуки, подозрительно похожие на ворчание. Я бы не удивилась, если бы тарелка обернулась и спросила, какого черта я забыла ее в раковине на трое суток.

Я встала, подошла к шкафу и достала свое самое строгое платье — темно-синее, с высоким воротом, длиной до колена. Мама купила его мне на прошлый день рождения со словами «хоть что-то приличное, не то что эти твои обноски». Я ненавидела это платье. Но сегодня оно было в самый раз.

Через пятнадцать минут я вышла из спальни, полностью одетая, с уложенными волосами и минимальным макияжем. Квартира представляла собой зону боевых действий. Посуда кое-как утрамбовалась в сушилке, но часть воды была на полу. Пылевые комки исчезли — видимо, Риэль каким-то чудом их усмирил, но по углам остались серые разводы. Сам Риэль стоял посреди кухни с коробкой «Бытового набора» в руках и видом человека, только что устроившего апокалипсис во всем мире.

— Я все уберу, — сказал он тихо, сведя брови. — Честное слово. Я найду способ отмыть полы и починить посуду, если она разбилась, и зашпаклюю дыры, и...

— Риэль, — перебила я. — Мне нужно идти.

Он замолчал и посмотрел на меня. В его глазах было столько вины и отчаяния, что я не выдержала и вздохнула.

— С посудой разберись. Полы вытри. В пылесос, наверное, уже можно не заливать ничего магического, просто пропылесось обычным методом. Хорошо?

— Хорошо, — эхом отозвался он.

Я взяла сумку, проверила, на месте ли телефон, ключи, документы. В дверях я обернулась.

— Я вернусь через пару часов. Надеюсь, к этому моменту квартира не сгорит.

— Не сгорит! — пообещал он с такой горячностью, что я почти поверила.

Я вышла в коридор, закрыла дверь и прислонилась к ней лбом. Металл был холодным и успокаивающим.

— Боже, — прошептала я. — За что мне это?

Лифт приехал с третьего этажа. Я зашла внутрь, нажала кнопку первого и закрыла глаза.

Встреча с деканом была назначена на 10:00. Декан нашего факультета, профессор Арно, был человеком пожилым, сухим и, по слухам, невероятно строгим. Я видела его всего дважды — на посвящении первокурсников, где он говорил о «высоком призвании дизайнера» и «ответственности перед обществом», и на прошлогодней выставке студенческих работ, где он прошел мимо моего проекта, даже не взглянув.

Сегодня он будет смотреть на меня. И не просто смотреть — решать мою судьбу.

Я вошла в университетский корпус за пять минут до назначенного времени. В холле было тихо — лекции уже начались, коридоры опустели. Мои каблуки стучали по мраморному полу, и каждый шаг отдавался эхом.

— Лея!

Я обернулась. Риэль стоял у входа, запыхавшийся, с растрепанными волосами. В руках он сжимал что-то маленькое, завернутое в бархатную ткань.

— Ты что здесь делаешь? — прошипела я, оглядываясь — не видит ли кто. — Ты должен быть дома и убираться!

— Я забыл, — выдохнул он, подбегая. — Я совсем забыл отдать вам это. Утром, перед тем как начать уборку, я достал это из папки, положил на стол, а потом началась посуда и пыль, и я забыл вам сказать, а это очень важно, особенно сейчас, когда вы идете к декану, потому что...

— Риэль, — перебила я. — Дыши. Тихо. Спокойно... Ну так, что это?

Он развернул ткань. На его ладони лежал небольшой камень — темно-синий, почти черный, с едва заметными золотистыми прожилками. Он был отполирован до блеска и оправлен в простую серебряную оправу с петелькой для шнурка.

— Это амулет спокойствия, — сказал Риэль. — Одноразовый. Я купил его, когда еще работал в архиве — у меня была скидка для сотрудников. Он гасит панику, тревогу, страх. Не меняет мысли, не подавляет эмоции полностью, просто... приглушает остроту. Чтобы вы могли дышать.

Он протянул его мне.

— Я хотел отдать его утром, до уборки. Думал, он поможет вам чувствовать себя увереннее. А потом все пошло не так, и я забыл. Простите.

Я смотрела на камень. Он был теплым — наверное, от тепла его ладони.

— И что мне с ним делать? — спросила я.

— Просто надеть. Он активируется при контакте с кожей. Действует около часа. Этого хватит на разговор. Пожалуйста, — добавил он тихо. — Я знаю, что сегодня утром все испортил. Я не хочу, чтобы вы провалились из-за того, что я отвлек вас своей... катастрофой.

Я взяла амулет. Он был тяжелее, чем казался, и действительно теплым — будто живым.

— Спасибо, — сказала я, приподняв уголок губ.

Я надела шнурок на шею, спрятав камень под воротник платья. Камень лег на грудь, и я почувствовала странное, едва уловимое тепло, разливающееся по телу. Не магия, нет — просто спокойствие. Без резких перепадов, без попытки что-то изменить. Просто ровный, тихий фон.

— Мне пора, — сказала я, делая шаг к кабинету декана.

Риэль кивнул.

— Я подожду вас, — ответил он. — Здесь, в холле.

— Это может быть долго.

— Я подожду.

Я не стала спорить. Развернулась и пошла к двери деканата.

Кабинет декана оказался именно таким, как я представляла: высокие потолки, массивный деревянный стол, стулья с прямыми высокими спинками, стены, увешанные дипломами и благодарственными письмами. За столом сидел профессор Арно — сухой, седой, с острым взглядом за стеклами очков в тонкой оправе.

— Матье, — сказал он без приветствия. — Садитесь.

Я села. Осторожно. Будто могла раствориться и избежать грядущего разговора.

— Вы знаете, зачем вас вызвали.

— Да, — кивнула я. — Мой проект по световому дизайну был признан неудовлетворительным.

— Неудовлетворительным — это мягко сказано. — Он открыл папку, лежащую перед ним. — Ваша работа демонстрирует полное отсутствие понимания базовых принципов освещения. Вы выбрали цветовую температуру, которая вызывает тревогу и напряжение. Вы разместили источники света так, что они создают слепящие зоны и опасность для посетителей. Вы проигнорировали техническое задание, заменив уютное кафе «в стиле ар-деко» на...

Он запнулся, перечитывая запись.

–... «неоновый бункер»? Это ваше описание?

— Я пыталась быть креативной, — сказала я, чувствуя, как нелепо это прозвучало.

Камень на груди был теплым. Я дышала ровно. Не потому что мне было все равно — мне не было все равно, я дико боялась, — но страх был где-то далеко, приглушенный, как радио, играющее в соседней комнате.

— Креативность, — медленно произнес декан, — это прекрасно. Но дизайн — это не только креативность. Это умение решать задачи клиента. Это понимание психологии восприятия. Это знание материалов, технологий, норм безопасности. Ваша работа не показала ничего из этого.

Он отложил папку и посмотрел на меня в упор.

— Почему вы вообще пошли на этот факультет, Матье?

Это был опасный вопрос. Вопрос, на который у меня не было готового ответа. Я могла бы сказать «потому что люблю красивые вещи» или «потому что не поступила на архитектуру», или «потому что мама сказала, что надо иметь профессию». Все это было правдой. Но не всей правдой.

— Потому что однажды, — сказала я медленно, — я зашла в кафе. Обычное кафе, ничего особенного. Но там было такое освещение — теплый свет, мягкие тени, лампы под старину... И я вдруг поняла, что дизайн зависит не только от стиля, но и от света. Обычный стул становится уютным креслом. Обычная чашка кофе — чем-то особенным. Я сидела там и думала: «Я хочу так уметь. Я хочу создавать такие места».

Декан слушал, не перебивая.

— Я не умею, — сказала я честно. — Пока не умею. Я смотрю на работы других студентов и понимаю, что они видят то, чего не вижу я. Они знают, как расположить свет, чтобы подчеркнуть форму. Я просто... ставлю лампы куда попало. Но я хочу научиться. Правда хочу.

Тишина.

— Ваша успеваемость за три года, — сказал декан, — ниже средней. У вас сплошные пересдачи. Даже сейчас долги по трем предметам. Преподаватели жалуются, что вы не сдаете работы в срок, а когда сдаете — делаете это кое-как.

Я молчала.

— И все же, — продолжил он, — никто из них не говорит, что у вас нет способностей. Профессор Шен отметил «интересное цветовое решение, испорченное технической безграмотностью». Профессор Альтаир — «хорошая интуиция, слабая база». Доцент Берти — «есть вкус, нет дисциплины».

Он снял очки и протер их.

— Вы понимаете, что я хочу вам сказать?

— Что меня не отчисляют? — осторожно предположила я, сведя брови домиком.

— Я хочу сказать, — он снова надел очки, — что вы не безнадежны. Но времени у вас почти не осталось. До конца семестра два месяца. Вам нужно сдать три хвоста и защитить итоговый проект. Если вы его снова завалите — комиссия будет непреклонна.

— Я сдам, — сказала я, подтвердив свою решимость аж двумя кивками.

— Уверены?

— Да.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Я не отвела глаз. Камень на груди грел кожу, но дело было не только в нем. Я вдруг поняла, что действительно этого хочу. Не просто «не быть отчисленной». А научиться. Сделать нормальную работу. Доказать — себе, маме, этому сухому старику за столом, — что я могу.

— Хорошо, — сказал декан. — Я даю вам шанс. Сходите в деканат, напишите заявление на индивидуальный план. И принесите мне к следующему понедельнику план вашей итоговой работы. Не эскиз — концепцию. Тематические исследования, цветовую палитру, обоснование решений. Сделаете — продолжите обучение. Нет — сами понимаете.

— Сделаю, — снова заверила я кивком.

— Свободны.

Я встала и пошла к двери. У самого порога я обернулась.

— Профессор Арно?

— Да?

— Спасибо.

Он не ответил. Просто снова уткнулся в бумаги.

В коридоре я выдохнула — впервые, кажется, с того момента, как вошла в кабинет. Камень на груди все еще был теплым, но паника, которую он сдерживал, начала потихоньку просачиваться. Я сняла амулет и зажала его в ладони. Сердце колотилось, но уже не так бешено.

— Получилось? — раздался голос рядом.

Я подпрыгнула. Риэль стоял у стены, бледный. Он действительно ждал.

— Ты чего тут прячешься? — спросила я.

— Я не прячусь. Я жду. — Он помялся. — И немного прячусь. Здесь проходят студенты, а я не знаю, должен ли я с ними взаимодействовать и что говорить, если они спросят, кто я и почему стою у стены уже полчаса.

— Никто не спросит, — сказала я, усмехаясь. — Студенты обычно смотрят в телефоны.

— А если кто-то из преподавателей? У меня нет разрешения находиться в университете без образовательной цели. Это может быть нарушением...

— Риэль, — перебила я, касаясь его плеча. — Успокойся. Все хорошо.

Я показала ему амулет.

— Это сработало. Я разговаривала с деканом и не развалилась на части. И он дал мне шанс.

Глаза Риэля загорелись.

— Правда? Он не отчислил вас? Вы остаетесь?

— Остаюсь. Но мне нужно сдать три хвоста и защитить проект.

— Мы сдадим, — сказал он твердо. — Я помогу. У нас есть план, и теперь мы будем ему следовать, без магической уборки и прочих... экспериментов.

— Без экспериментов — это хорошо, — рассмеялась я. Паника отступила совсем. — Но сначала мне нужно кое-что сделать.

— Что?

— Сдать один долг. Прямо сейчас.

Я достала телефон и нашла в расписании кабинет профессора Берти. Она вела у нас «Историю интерьера» — предмет, который я благополучно завалила на прошлой сессии. Пересдача висела надо мной уже два месяца.

— Ты уверены? — спросил Риэль. — Сейчас? Без подготовки?

— Я готовилась, — ответила я. — Помнишь, мы в воскресенье учили венский сецессион? И барокко? И цветовые модели? Я все это повторила. Ну, почти все. Достаточно, чтобы сдать.

Я говорила уверенно, но внутри все дрожало. Профессор Берти была не злой, но строгой. Она не станет делать скидок. Либо я знаю материал, либо нет.

— Я подожду у двери.

Я посмотрела на него. Он сжимал папку так, будто от этого зависела его жизнь.

— Ладно, — улыбнулась я. — Жди.

Кабинет профессора Берти находился на втором этаже, в конце длинного коридора. Я постучала.

— Войдите.

Профессор Берти была женщиной лет пятидесяти, с короткой стрижкой и усталым взглядом человека, который тридцать лет объясняет студентам разницу между ампиром и классицизмом и устал от того, что никто ее не слушает.

— Матье, — сказала она без удивления. — Зашли забрать документы?

— Я пришла на пересдачу, — выдохнула я.

Она подняла бровь.

— Сейчас? Вы хоть подготовились?

— Да, конечно, — кивнула я. — И у меня небольшая просьба, если вы позволите.

Я кратко объяснила ситуацию — разговор с деканом, индивидуальный план, необходимость закрыть хвосты. Она слушала молча, не перебивая.

— Садитесь, — сказала она, когда я закончила. — Билеты в конверте. Вытягивайте.

Я вытянула билет. «Барокко в интерьере: характерные черты, материалы, колористика». Я выдохнула. Это мы учили с Риэлем, когда он проводил тестирование. Невероятная удача. Удача, которой я никогда не отличалась. Но рано или поздно мне же должно было повезти, правда?

Я отвечала двадцать минут. Не идеально — я путалась в датах, забыла имя одного архитектора, но основные принципы описала верно. Профессор Берти слушала, иногда задавала уточняющие вопросы, кивала.

— Достаточно, — сказала она, когда я замолчала. — Тройка. Идите.

Я чуть не расплакалась прямо там.

— Спасибо, — выдавила я, готовая упасть ей в ноги.

— Не за что, — сказала она сухо, ни капли не отреагировав на мою искреннюю радость. — Учите материал. И в следующий раз сдавайте вовремя.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. Риэль стоял у стены, все в той же позе, с той же папкой. Увидев мое лицо, он побледнел.

— Вы провалились?

— Я сдала, — воскликнула я. — Тройка. Первая тройка за этот семестр, которую я получила честно, без хвостов и пересдач. Я сдала.

Он выдохнул. Выдохнул так, будто сам только что сдал экзамен.

— Я знал, — сказал он тихо. — Я знал, что у вас получится.

Мы стояли в пустом коридоре университета, и я смотрела на этого странного парня. И вдруг я поняла, что он действительно верит в меня. Не из-за контракта или из-за того, что ему нужна подпитка. Просто верит.

— Риэль, — нежно улыбнулась я.

— Да?

— Пойдем домой.

— Я почти убрал посуду, — виновато протянул он. — Полы вытер. И пыль... ну, от пыли остались разводы, но я...

— Разберемся. Пошли.

Мы вышли из университета. На улице светило солнце — редкое явление для этого времени года. Я зажмурилась и подставила лицо лучам.

— Знаешь, — начала я. — У меня сейчас такое чувство, будто я только что выиграла лотерею.

— Это хорошее чувство, — сказал Риэль.

— Да. Хорошее. Только вот странно, что мне попался билет, который мы с тобой учили.

Он замялся, переступил с ноги на ногу. Хвост нервно дернулся.

— Я немного поделился удачей, — признался он тихо. — Самую малость. Когда вы зашли в кабинет, я… ну, я просто очень сильно сосредоточился и пожелал, чтобы вам попался хороший билет. Это не запрещено, это не магия везения, просто… фокус намерения. Технически это разрешено. В инструкции по этике поддержки клиентов, пункт 12, параграф…

— Риэль.

— Да?

— Спасибо.

Он замолчал и посмотрел на меня. В его глазах было что-то теплое и растерянное одновременно.

— Но в остальном вы сами, — добавил он поспешно. — Я только помог с билетом. Честно.

— Я знаю, — рассмеялась я. — Пошли домой. Я хочу кофе.

Мы пошли к метро. Я думала о том, что впереди еще два месяца, три хвоста и итоговый проект. Я думала о маме, которой придется звонить. Я думала о том, что Риэль только что признался, что «поделился удачей», и звучало это так, будто он отдал мне что-то свое, не попросив ничего взамен.

— Риэль, — позвала я инкуба.

— Да?

— Ты как? Энергия есть?

Он замялся. Посмотрел в сторону, потом на свои ботинки, потом снова в сторону. Я заметила, как его пальцы теребят край свитера — там, где уже начала распускаться нитка. Он даже не замечал, что делает это.

— Немного есть, — сказал он неуверенно. — Но если честно, сегодня утром я потратил много на уборку. И на бег до университета. И на волнение. И на фокус с билетом, это тоже требует ресурсов, хотя там совсем чуть-чуть, но в сумме…

— Понятно, — перебила я. — Пригнись.

— Что?

— Пригнись. Ты слишком высокий.

Он посмотрел на меня круглыми глазами, но послушно наклонился. Медленно, будто боялся, что если сделает резкое движение — я передумаю. Я встала на цыпочки, положила ладони ему на плечи и почувствовала, как он вздрогнул под моими пальцами. Мышцы под свитером были напряжены, как струны.

Я задержала руки на его плечах на секунду дольше, чем нужно. Просто чтобы он перестал дрожать. Потом потянулась выше, коснулась пальцами его затылка — волосы оказались мягкими, чуть влажными после недавнего душа, и пахли моим шампунем. Почему-то это заставило меня улыбнуться.

Он замер. Совсем. Даже хвост перестал двигаться.

Я притянула его ближе — настолько, насколько позволяли цыпочки и его наклонённая голова — и поцеловала в лоб.

Медленно. Я не отрывалась пару секунд, чувствуя губами его кожу. Она была прохладной, но под моими губами начала теплеть, и вместе с ней теплело что-то у меня внутри. Я вдохнула его запах — бумага, чистый свитер и что-то ещё, едва уловимое, что я уже начала узнавать.

Когда я отстранилась, Риэль стоял неподвижно. Его глаза были распахнуты так широко, будто я только что показала ему магию круче любой, что есть в Гильдии. Зрачки чуть заметно дрожали.

— Лея… — выдохнул он.

Не «Лея?». Не «Лея, что вы делаете?». Просто моё имя. Как будто оно само сорвалось с губ.

Его хвост, который секунду назад безжизненно висел, вдруг медленно, осторожно поднялся и обвился вокруг его собственной ноги — не от страха, а как-то иначе. Будто искал опору. Или просто не знал, куда себя деть от того, что сейчас произошло.

Я всё ещё держала руки на его плечах. Он не отстранялся. Стоял, склонившись надо мной, и смотрел так, будто я — единственное, что вообще существует в этом мире.

— Это… — начал он.

— Подпитка, — сказала я, чувствуя, что краснею.

Он моргнул. Потом еще раз. На его губах начала появляться та самая робкая, неуверенная улыбка. И снова, черт возьми, она показалась мне милой.

— И вообще, — добавила я, отворачиваясь и начиная быстро идти к метро, — у тебя лоб холодный. Это нормально?

— У нас температура тела ниже, — сказал он мне в спину. — Но сейчас я чувствую тепло. Спасибо.

— Не за что, — буркнула я.

— Очень тепло, — добавил он, и в его голосе слышалась улыбка. — Впервые...

— Риэль.

— Да?

— Заткнись и иди уже.

— Хорошо.

Он догнал меня и пошел рядом, и я краем глаза видела, что его хвост больше не волочится по земле. Он поднялся и тихонько покачивался в такт шагам, как маятник, нашедший равновесие.

Солнце светило. Впереди было еще много проблем. Но сейчас, в это самое мгновение, мне было просто хорошо. Ровно до того момента, пока мы не спустились в метро.