Утро первого рабочего дня «Тёплого светильника» началось с того, что я переставила чашки на полке три раза подряд, вытерла пыль со стола, хотя её там не было, и переложила ручки в приёмной с левой стороны на правую.
— Лея, — сказал Риэль, наблюдая за моими метаниями. — Ты нервничаешь.
— Я не нервничаю, — сказала я, переставляя чашки обратно. — Я просто... настраиваюсь.
— Ты переставляешь чашки уже полчаса.
— Они стояли криво.
— Они стояли идеально ровно. Я проверял.
Я замерла с чашкой в руке и посмотрела на него. Риэль сидел на диване в приёмной, сжимая в руках папку с документами, и вид у него был такой, будто он сейчас начнёт грызть эту папку от нервов. Хвост его метался по полу, выписывая восьмёрки.
— Ладно, — призналась я. — Нервничаю. А ты?
— Я в ужасе, — честно сказал он. — Что, если никто не придёт? Что, если мы никому не нужны? Что, если мы зря потратили деньги на аренду и мебель и теперь будем сидеть здесь, глядя друг на друга и на этого дурацкого дракона?
Я посмотрела на плюшевого дракона, который стоял в углу приёмной на специальной подставке. Риэль настоял, чтобы мы его поставили — сказал, что это «магнит для клиентов». Я не стала спорить, потому что дракон был реально милым.
— Во-первых, — сказала я, ставя чашку на место и подходя к нему, — дракон не дурацкий. Он классный. Во-вторых, если никто не придёт, мы хотя бы попробовали. В-третьих, перестань накручивать себя.
Я села рядом и обняла его. Хвост немедленно обвился вокруг моей талии — успокаивающий жест, к которому я уже привыкла.
— Дыши, — сказала я. — Глубоко.
Он вздохнул. Потом ещё раз.
— Лучше? — спросила я.
— Немного.
— Вот и отлично. А теперь давай просто сидеть и ждать. Если кто-то придёт — отлично. Если нет — пойдём есть пиццу и придумаем, как заманивать клиентов скидками.
— Какими скидками?
— Не знаю. «Приведи друга — получи сеанс бесплатно».
Мы просидели так минут двадцать. Риэль постепенно расслабился, хвост перестал метаться и просто лежал на диване, иногда постукивая кончиком.
— Риэль, — сказала я. — А если придёт кто-то реально страшный? Ну, типа монстра?
— В магическом мире все разные, — сказал он. — Кто-то выглядит как люди, кто-то нет. Ты привыкнешь.
— А если он будет с тремя головами?
— Тогда у него будет три головы, — философски заметил Риэль. — Будет сложнее понять, у какой из них проблема.
— А если он будет без головы?
— Лея, — он посмотрел на меня с укоризной. — Ты специально?
— Немного, — улыбнулась я. — Чтобы ты отвлёкся.
— Отвлёкся? — переспросил он. — Странные у тебя методы.
— Извини, — я чмокнула его в щёку.
В этот момент дверь открылась.
Мы оба подскочили как ужаленные. Риэль чуть не слетел с дивана, я вцепилась в подушку. Хвост его взметнулся в воздух и обмотался вокруг моей ноги с такой скоростью, что я ойкнула.
На пороге стоял Маркус.
В своём идеальном костюме, с идеальной укладкой, с идеальным выражением лица — только вот челюсть у него была уже здорова, и смотрел он на нас с непередаваемой смесью превосходства, любопытства и, кажется, лёгкой неуверенности.
— Маркус? — выдохнул Риэль.
— Привет, — сказал Маркус, входя в приёмную без приглашения. — Миленько у вас.
Он огляделся, задержал взгляд на плюшевом драконе в углу, потом на нас, потом снова на драконе.
— Это что? — спросил он, указывая на дракона.
— Магнит для клиентов, — сказала я, потому что Риэль всё ещё не мог говорить.
— Магнит для клиентов, — повторил Маркус. — В виде плюшевого дракона.
— И он работает, — сказала я. — Ты же пришёл.
Маркус открыл рот, закрыл, потом фыркнул.
— Остроумно, — сказал он без особого энтузиазма. — Ладно, я не за этим.
— А за чем? — Риэль наконец обрёл дар речи.
Маркус помолчал. Прошёлся по приёмной, разглядывая книги на стеллаже, столик для чаепитий, наши парные кружки, которые стояли на видном месте. Потом остановился у окна и уставился на улицу.
— Я хочу поговорить, — сказал он, не оборачиваясь.
— О чём? — Риэль напрягся. Я чувствовала это по его руке, которая сжимала мою ладонь.
— О многом, — Маркус повернулся. — О школе. О тебе. О том, что было. И о том, что... не знаю. Может, я действительно... ну...
Он замялся. Я смотрела на этого идеального инкуба, который сейчас мялся, как подросток на первом свидании, и не верила своим глазам.
— Маркус, — сказала я осторожно. — Ты пришёл сюда как клиент?
— Что? — он дёрнулся. — Нет! То есть... я просто хотел поговорить. Не как клиент. Как... ну, как старый знакомый.
Риэль смотрел на него. Долго. Я чувствовала, как его рука дрожит.
— Ты серьёзно? — спросил он наконец.
— Абсолютно, — сказал Маркус.
Я переводила взгляд с одного на другого. Риэль — напряжённый, бледный, но с тем самым огоньком в глазах, который появлялся у него в критические моменты. Маркус — собранный, но с какой-то странной уязвимостью, которую я раньше не замечала.
— Ладно, — сказала я, вставая. — Я пойду наверх. Побуду там.
— Лея, — Риэль схватил меня за руку. — Останься.
— Ты уверен?
— Да. — Он посмотрел на меня. — Пожалуйста.
Я села обратно. Маркус скривился, но промолчал.
— Ну, — сказал он, усаживаясь в кресло напротив нас. — Начинай.
— Я? — удивился Риэль. — Это ты пришёл. Ты и говори.
Маркус вздохнул. Откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу. Красивый, собранный, но глаза... глаза у него были уставшие.
— Ладно, — сказал он. — Помнишь, как всё началось? В магической академии. Мы учились в одной группе.
— Помню, — тихо сказал Риэль.
— Ты был... другим. Не таким, как сейчас, — продолжил Маркус. — Уверенным. Популярным. У тебя были друзья, ты всегда был в центре внимания. А я... я был новеньким. Перевёлся из другой школы. Никого не знал. Пытался вписаться.
Риэль молчал, сжимая мою руку.
— И ваша компания решила, что я — отличная мишень, — голос Маркуса стал жёстче. — Прятали мои вещи. Обзывали. Один раз заперли в шкафу на целый урок. Я сидел там в темноте и думал, что никогда вам этого не прощу.
— Маркус... — начал Риэль.
— Дай договорить. — Маркус поднял руку. — Я потом ушёл из академии. Перевёлся в другую. Долго восстанавливался, работал над собой, стал тем, кто я есть. А когда вернулся в Гильдию — увидел тебя. И ты был... другим. Не тем уверенным мальчишкой, который надо мной издевался. А каким-то... тенью. И я подумал: отлично, сейчас я ему покажу.
— И показывал, — сказала я тихо.
— Да, — Маркус посмотрел на меня. — Показывал. Годами. Каждый раз, когда видел тебя, вспоминал тот шкаф. И мне казалось, что если я унижу тебя, сделаю больно — мне станет легче.
— Стало?
Он помолчал. Потом покачал головой.
— Нет, — сказал он. — Не стало. Стало только хуже. Потому что я превратился в того, кого ненавидел. В того, кто издевается над слабым.
Риэль смотрел на него. В его глазах было столько всего, что я не могла разобрать.
— Маркус, — сказал он. — Я... мне правда жаль. За то, что я делал в школе. За то, что мы тебя травили. Это было... подло.
— Было, — согласился Маркус.
— Но то, что делал ты потом — это не справедливость. Это была месть. И она длилась слишком долго.
— Я знаю, — тихо сказал Маркус.
— И я... я простил тебя, — продолжил Риэль. — Давно. Потому что я понимал, что заслужил. Не всё, что ты делал, но... ту боль, с которой ты жил. Я был частью этого.
Маркус поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Надежда?
— Ты простил? — переспросил он.
— Да, — сказал Риэль. — Но это не значит, что я хочу стать твоим другом. Я решил все отпустить. Отпусти и ты.
Я смотрела на него и чувствовала гордость. Мой робкий, неуклюжий, вечно испуганный Риэль — и такая речь. Он вырос. Правда вырос.
Маркус молчал. Секунду. Две. Потом вдруг вскочил.
— Значит, отпустить? — Голос его изменился — стал жёстче, злее. — Легко тебе говорить! Ты не сидел в том шкафу! Ты не задыхался там от страха! Ты не думал, что умрёшь, а никому до этого нет дела!
— Маркус... — начал Риэль.
— Нет, ты послушай! — Маркус заметался по комнате. — Я таскал эту обиду шестьдесят лет! Шестьдесят лет, понимаешь? Она стала частью меня! А теперь ты говоришь — отпусти? Как? Как мне это сделать, если каждый раз, когда я тебя вижу, у меня всё внутри переворачивается?!
— Поэтому ты и пришёл, — тихо сказала я. — Чтобы попытаться.
Он замер. Посмотрел на меня. В его глазах плескалась ярость, смешанная с чем-то ещё — отчаянием, кажется.
— Не лезь, — сказал он. — Это не твоё дело.
— Моё, — сказала я, вставая. — Потому что это моё бюро. Мой парень. И мой клиент, если ты всё-таки решишь им стать.
— Я не клиент! — заорал он.
— А кто?
— Я... — он запнулся. — Я просто хотел поговорить!
— Вот и поговорили, — я подошла к нему. — А теперь иди. И не возвращайся, пока не решишь, что ты готов менять свою жизнь.
Маркус смотрел на меня. Долго. Потом перевёл взгляд на Риэля, который сидел на диване, сжимая подушку.
— Вы оба... — процедил он сквозь зубы. — Вы просто... вы...
— Что? — спросила я.
— Ничтожества! — выплюнул он. — Ты, — он ткнул в Риэля пальцем, — всю жизнь был неудачником и останешься им. Категория С — это твой потолок. Ты даже не представляешь, как жалко выглядишь со своей человеческой девкой и этим дурацким драконом.
— Эй! — возмутилась я. — Дракона не трогай!
— И ты, — он повернулся ко мне. — Думаешь, ты особенная? Думаешь, ваша любовь что-то значит? Через год он от тебя устанет. Потому что вы, люди, — это еда. Только еда. И ничего больше.
— Маркус, — сказал Риэль, вставая. — Прекрати.
— А иначе что? — Маркус усмехнулся. — Вызовешь меня на дуэль? Ты, категория С?
Риэль подошёл к нему. Встал прямо напротив.
— Я сказал — прекрати.
— Или что?
И тут Риэль ударил его.
Прямо в челюсть. Туда же, куда я ударила Маркуса перед заседанием. Только у Риэля удар получился мощнее.
Маркус отшатнулся, схватился за лицо, и в его глазах мелькнуло такое изумление, будто он только что увидел привидение.
— Ты... — начал он.
Но Риэль не дал ему договорить. Он схватил Маркуса за грудки и встряхнул так, что у того голова мотнулась.
— Ничтожество? — заорал Риэль. — Это ты ничтожество! Ты шестьдесят лет носился со своей обидой, вместо того чтобы просто поговорить! Ты уничтожал меня годами, потому что не мог справиться с собой! И теперь ты приходишь сюда и оскорбляешь нас? Да пошёл ты!
Маркус опомнился и ударил в ответ. Риэль пошатнулся, но устоял. И снова бросился на него.
Они покатились по полу. По-настоящему, как мальчишки в песочнице. Маркус пытался использовать магию, но, кажется, от злости у него ничего не получалось — только искры сыпались с пальцев. Риэль же просто молотил кулаками, без всякой магии, по-человечески.
Я стояла и смотрела на это с открытым ртом.
— Риэль! — заорала я наконец. — Прекрати!
Он не слышал. Они катались по полу, сшибая стулья, задевая столик с чашками.
— Риэль, мать твою! — я подскочила к ним и попыталась растащить.
Бесполезно. Они вцепились друг в друга мёртвой хваткой.
— Хватит! — заорала я, дёргая Риэля за плечо.
И вдруг дверь открылась.
На пороге стоял какой-то тип. Худой, бледный, с неестественно длинными руками и глазами навыкате. Он смотрел на нас с таким выражением, будто только что застал группу сумасшедших в их естественной среде обитания.
— Э... — сказал он. — Я по записи. На приём.
Мы замерли. Все трое. Риэль с занесённым кулаком, Маркус под ним, я, пытающаяся их растащить, — и этот тип в дверях.
Тишина.
— Это... — начала я, пытаясь придумать хоть какое-то объяснение. — Это такая практика.
— Практика? — переспросил тип.
— Да! — Я отпустила Риэля и встала, отряхивая джинсы. — Мы проводим сеансы... эм... телесной терапии. Помогает снять стресс.
— Телесной терапии, — повторил тип.
— Ага. — Я широко улыбнулась. — Очень эффективно. Клиенты дерутся... то есть, взаимодействуют друг с другом, выплёскивают агрессию, а потом мы обсуждаем чувства.
Тип перевёл взгляд на Риэля и Маркуса, которые всё ещё лежали на полу.
Маркус открыл рот, чтобы возразить, но я наступила ему на ногу. Каблуком. Он взвизгнул и заткнулся.
— И вы хотите сказать... — начал он.
— Хотим! — перебила я. — Проходите, пожалуйста, присаживайтесь. Мы сейчас всё уберём и начнём.
Я подхватила Маркуса под локоть и потащила к выходу.
— Пошли, — прошипела я ему. — Живо.
— Но я...
— Заткнись и иди.
Мы вышли в коридор. Я захлопнула дверь перед носом у типа и повернулась к Маркусу.
— Ты, — сказала я, тыча ему пальцем в грудь. — Проваливай. И чтобы я тебя больше здесь не видела.
— Твоя девка... — начал он, обращаясь к Риэлю, который вышел следом.
— Девка? — перебил Риэль, тяжело дыша. — Закрой свой рот...
— Успокойся, Риэль! — буркнула я.
Маркус посмотрел на него. Потом на меня. Потом снова на него.
— Вы оба... — сказал он. — Вы просто...
— Да-да, — перебила я. — Ничтожества, неудачники, всё такое. Слышали уже. Давай, топай.
Он развернулся и пошёл по коридору. Мы вернулись в приёмную. Тип — его звали, кажется, Ксан, судя по записи — сидел на диване и смотрел на нас с таким видом, будто только что посетил цирк уродов и остался в полном восторге.
— Простите, — сказала я, усаживаясь напротив. — Небольшой производственный момент. Чай будете?
— Буду, — кивнул он.
Риэль, всё ещё тяжело дыша, ушёл на кухню заваривать чай. Я осталась с клиентом.
— Итак, Ксан, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал профессионально. — Рассказывайте, с чем пришли.
— Я... — начал он и замолчал. Посмотрел на дверь, потом на меня, потом снова на дверь. — А это правда помогает? Ну, драка?
— Что?
— Драка, — повторил он. — От стресса. Вы же сказали, что это телесная терапия.
Я закашлялась.
— Э... ну, да. В некоторых случаях. Но вообще у нас более... традиционные методы. Мы сначала беседуем, пьём чай, едим печенье. А потом, если нужно, переходим к активным действиям.
— Понятно, — кивнул он. — А можно сразу к активным?
— Нет, — твёрдо сказала я. — Сначала чай.
Пришёл Риэль с чайником и печеньем. Руки у него дрожали, на скуле красовался синяк, но выглядел он вполне боевито.
— Угощайтесь, — сказал он, ставя поднос на стол. — Я сам пёк.
Ксан взял печенье, откусил, и его бледное лицо чуть порозовело.
— Вкусно, — сказал он удивлённо.
— Спасибо, — улыбнулся Риэль. — А теперь рассказывайте.
Следующие два часа мы слушали историю Ксана. Оказалось, он был суккубом-неудачником, который три года не мог найти клиентов, потому что стеснялся своего внешнего вида. Да, суккуб. Мужчина-суккуб. Я даже не знала, что такие бывают.
— Я слишком худой, — жаловался он. — И руки длинные. И глаза навыкате. Никто не хочет со мной работать. А энергия заканчивается, я скоро вообще исчезну.
Риэль слушал, кивал, иногда задавал вопросы. Я просто сидела рядом и изображала поддержку.
— Знаете, Ксан, — сказал Риэль в конце беседы, — ваша проблема не во внешности. Ваша проблема — в неуверенности. Клиенты чувствуют это.
— И что мне делать? — спросил Ксан.
— Работать над собой, — сказал Риэль. — Приходить к нам, разговаривать, учиться принимать себя. А когда будете готовы — мы поможем вам найти первых клиентов. Либо найти работу, не связанную с клиентами. У нас есть связи в Гильдии.
— Правда?
— Правда, — кивнул Риэль.
Ксан ушёл довольный, записавшись на следующую неделю. Мы остались вдвоём.
Я рухнула на диван и закрыла глаза.
— Я не могу, — простонала я. — Я не могу больше. У меня всё болит. Я только что разнимала драку инкубов. Я врала клиенту про телесную терапию. Я... боже, Риэль, у тебя синяк.
— У тебя тоже, — сказал он, садясь рядом. — На ноге. Я видел, как Маркус тебя задел.
— Даже я этого не видела... — Я потёрла ушибленное место и поморщилась. — Ладно, проехали. Главное, что клиент ушёл довольный и, кажется, даже не понял, что тут происходило на самом деле.
Риэль сидел рядом, всё ещё тяжело дыша после драки, и осторожно трогал скулу, где красовался свежий синяк.
— Ты про телесную терапию? — спросил он с кривой улыбкой. — Это было гениально. Я даже не знал, что умеешь так хорошо врать.
— Это не враньё, это профессиональная импровизация, — поправила я, но потом задумалась. — Хотя, если подумать, может, нам действительно стоит ввести такое направление? «Терапия через драку». Для особо запущенных случаев.
— Лея, — Риэль посмотрел на меня с ужасом. — Ты серьёзно?
— Расслабься, шучу. — Я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. — Хотя, знаешь, Маркусу бы не помешало. Выпустить пар, проораться, подраться по-настоящему... А не эти его пакости.
— Маркусу нужна не драка, — тихо сказал Риэль. — Ему нужен психолог.
— Ну, это мы тоже можем, — усмехнулась я. — «Тёплый светильник» — теперь с расширенным спектром услуг.
Он не ответил. Просто сидел рядом, и я чувствовала его дыхание — всё ещё неровное, но уже спокойнее.
— Лея, — сказал он вдруг.
— М?
— Вставай. Я хочу тебе кое-что показать.
— Сейчас? — спросила я. — Я устала.
— Это поможет, — пообещал он. — Правда.
Я вздохнула и встала.
Мы вышли на улицу. В магическом мире уже вечерело — небо окрасилось в фиолетово-розовые тона, зажглись первые магические фонари, парящие в воздухе.
— Куда мы идём? — спросила я.
— Увидишь, — загадочно сказал Риэль.
Мы шли по узким улочкам, мимо домов с витражными окнами и светящимися вывесками. Где-то играла музыка, где-то смеялись дети. Магический мир жил своей жизнью, и я постепенно начинала чувствовать себя здесь своей.
— Здесь, — сказал Риэль, останавливаясь у старой каменной лестницы, уходящей куда-то вверх.
— Что это?
— Сейчас увидишь.
Мы поднялись по лестнице. Сто ступенек, двести. Я уже запыхалась, но Риэль шёл легко, иногда оглядываясь и улыбаясь.
Наконец мы вышли на смотровую площадку. Небольшую, выложенную старым камнем, с каменным парапетом по краю. Отсюда открывался вид на весь магический город — на светящиеся башни, на парящие мосты, на реку, которая текла, кажется, вверх.
— Ничего себе, — выдохнула я.
— Это ещё не всё, — сказал Риэль и потянулся ко мне.
Я замерла. Сердце пропустило удар. Он что, собрался целовать меня прямо здесь, на фоне этого нереального вида? Я подалась вперёд, прикрыла глаза, даже губы чуть вытянула — ну, вы понимаете, классическая подготовка к романтическому моменту.
Риэль просунул руку у меня за спиной и... открыл дверь.
Я моргнула. Открыла глаза.
Он стоял вполоборота, придерживая створку, и смотрел на меня с лёгким недоумением.
— Лея? Ты чего?
— Я... ничего, — выдавила я, чувствуя, как щёки заливает краской. — Просто... задумалась. А это что?
— Дверь, — сказал он просто, но в глазах уже плясали чёртики. Он явно понял, что я там себе напридумывала.
— Я вижу, что дверь. Куда?
Он улыбнулся и шагнул внутрь.
— Идём. Это главный сюрприз.
Я вошла следом и застыла на пороге.
Это было огромное помещение. Настолько огромное, что потолок терялся где-то в темноте, а стены уходили в бесконечность. Старый ботанический сад — судя по всему, давно заброшенный, но при этом совершенно не тронутый запустением.
В центре зала, под стеклянным куполом, сквозь который лился мягкий лунный свет, росли... ну, растения. Только это были не просто растения.
Деревья с серебристой корой, которая мерцала в темноте, как рыбья чешуя. Цветы, которые светились изнутри — синим, розовым, золотым. Лианы, которые медленно, почти незаметно двигались, переползая с одной стены на другую. В воздухе пахло чем-то сладким и пряным.
— Это что? — прошептала я, боясь нарушить тишину.
— Старый ботанический сад, — так же шёпотом ответил Риэль. — Его закрыли лет пятьдесят назад, но растения продолжают жить. Сами по себе. Никто за ними не ухаживает, а они всё цветут.
— Как такое возможно?
— Магия, — пожал он плечами. — Они питаются ею из земли. Здесь под всем городом проходят магические потоки. Сад стоит прямо на одном из них.
Я сделала шаг вперёд. Трава под ногами была мягкой, как мох, и светилась слабым зелёным светом. От каждого моего шага по ней расходились круги, будто по воде.
— Смотри, — Риэль указал на куст с ярко-красными ягодами. — Это огненные ягоды. Если их съесть, будет жечь рот. Но через минуту проходит. А вот это, — он подвёл меня к другому растению, похожему на огромный папоротник, — слезолист. Если до него дотронуться, начинаешь плакать. Без причины. Просто слёзы текут минут пять.
— Зачем такое нужно?
— Не знаю, — честно сказал он, пожав плечами. — Наверное, для каких-то магических ритуалов. Я просто любил сюда приходить и смотреть.
Я огляделась. Везде, куда ни глянь, росли удивительные растения. Какие-то светились, какие-то двигались, какие-то издавали тихие звуки — то ли шелест, то ли пение.
— А это что? — спросила я, указывая на небольшой кустик с пушистыми лиловыми соцветиями, похожими на одуванчики.
— Это пушистики, — сказал Риэль. — Если дунуть, они разлетаются, а потом вырастают новые.
Я наклонилась поближе. Пушистики и правда выглядели милыми — такие мягкие, лиловые шарики на тонких ножках.
— Какие хорошенькие, — умилилась я. — Риэль, можно мы заберём один домой? Ну пожалуйста! Он такой лапочка. Будет у нас на подоконнике стоять. Я буду за ним ухаживать, поливать, разговаривать...
— Лея, — осторожно начал Риэль. — Я не уверен, что это хорошая идея. Они магические. Им нужна особая почва и...
— Ну Риэль! — Я включила режим капризного ребёнка на полную мощность. — Посмотри на него! Он же просится! Вон как головкой качает! — Пушистик и правда слегка покачивался, но, кажется, просто от сквозняка. — Он хочет жить с нами!
— Лея...
— Я буду самой лучшей мамой для этого растения! — Я уже тянулась к пушистику. — Честное слово! Мы назовём его... ну, не знаю... Пушок!
— Лея, не трогай его рука...
Я дотронулась.
Пушистик взвизгнул.
Я даже не знала, что растения умеют визжать. Но этот умел. Он подпрыгнул на месте, развернулся и... вцепился мне в палец.
Не сильно, но ощутимо. Как будто маленький, но очень злобный ёжик решил, что я — его личный враг номер один.
— Ай! — заорала я, дёргая рукой. — Пусти! Больно!
Пушистик не пускал. Он вцепился мёртвой хваткой и, кажется, даже начал жужжать от удовольствия.
Риэль схватил меня за руку и попытался отсоединить растение. Пушистик заверещал ещё громче. Из соседних кустов выглянули другие пушистики и с интересом уставились на представление.
— Да отцепись ты! — я трясла рукой, но бесполезно. Пушистик висел на пальце, как клещ.
— Не дёргайся! — Риэль пытался аккуратно отцепить его, но пушистик только сильнее впивался. — Они так защищаются!
— От чего?! Я просто хотела его погладить!
— Они не любят, когда их трогают!
— А чего они тогда такие милые на вид?!
— Это ловушка!
Наконец Риэль нашёл какой-то рычажок — надавил пушистику на макушку, и тот разжал зубы (у него были зубы, представляете? У растения!). Я отдёрнула руку и уставилась на палец. На нём красовалась маленькая, но отчётливая отметина — как от укуса хомяка, только обиднее.
— Он меня укусил, — сказала я с обидой. — Растение. Меня укусило растение.
— Я предупреждал, — вздохнул Риэль, но в его голосе слышались смешинки.
— Не предупреждал! Ты сказал «Лея, не трогай его рука...» и не договорил!
— Я хотел сказать «руками», но ты уже...
— Я думала, это безобидный цветочек!
— Это магический мир, Лея. Здесь мало что безобидно.
Я дула на палец, а пушистик, довольный своей победой, вернулся на место и снова принял невинный вид, покачивая лиловой головкой.
— Пойдём, — сказал Риэль, беря меня за руку. — Я покажу тебе самое красивое место.
Мы прошли через весь сад, мимо светящихся деревьев и поющих цветов. Пушистики провожали нас взглядами — я готова поклясться, что они злорадствовали.
В самом конце зала была ещё одна дверь. Маленькая, деревянная, почти незаметная среди увитых плющом стен.
— Туда? — спросила я.
— Туда, — кивнул Риэль.
Он толкнул дверь, и мы вышли в маленький внутренний дворик. Открытый, без крыши, со старой каменной скамьёй посередине. Стены здесь были увиты теми же светящимися лианами, а в центре, прямо над скамьёй, висела огромная люстра из живых цветов. Они свисали вниз тяжёлыми гроздьями, переливались в лунном свете и пахли так, что кружилась голова.
А над головой, в разрыве стеклянного купола, было видно небо. Магическое небо с двумя лунами и россыпью звёзд, которые здесь казались ближе и ярче.
— Ничего себе, — выдохнула я.
— Это моё самое любимое место, — тихо сказал Риэль. — Я приходил сюда, когда мне было совсем плохо. Садился на эту скамью и смотрел на цветы. И на небо.
— И помогало?
— Помогало, — кивнул он. — Я думал: если такие красивые вещи существуют в этом мире, значит, не всё так плохо.
Я села на скамью. Цветы над головой тихо звенели — кажется, от лёгкого ветерка. Или может, они просто пели сами по себе.
— Риэль, — сказала я, когда он сел рядом.
— М?
— Спасибо, что показал.
— Спасибо, что пришла, а не улеглась спать, — ответил он и обнял меня за плечи.
Мы сидели так, глядя на две луны, и молчали. Где-то в саду за спиной шуршали растения, перекликались пушистики, пели цветы. А мне было хорошо. Так хорошо, что даже укушенный палец не портил настроения.
На следующий день я оставила Риэля разбираться с бумагами (и с новым клиентом, который записался после Ксана — какой-то тролль с проблемами самооценки) и отправилась в мир людей. Нужно было встретиться с Софи.
Я вышла из портала в виде простой двери в обычном районе, поймала такси и поехала к ней. По дороги купила её любимые круассаны с миндалём и апельсиновый сок — её ритуал на случай важных разговоров.
Софи открыла дверь не сразу. Я уже собралась звонить второй раз, когда дверь распахнулась.
— Лея! — сказала она. — Привет! Заходи!
Я вошла и замерла.
В дверном проёме, ведущему в спальню, стоял парень. Красивый. Очень красивый. Светлые волосы, голубые глаза, идеальные скулы. На нём был простой свитер и джинсы, но выглядел он так, будто сошёл с обложки модного журнала.
— О, — сказала я. — Привет.
— Привет, — улыбнулся он. Улыбка у него была... ну, вы понимаете. Такая, от которой у нормальных людей перехватывает дыхание.
— Лея, это... — Софи замялась. — Это мой инструктор по танцам... Я пошла с бабушкой на танцы... Короче, хочу научиться танцевать. Вот.
Я уставилась на неё.
— Инструктор по танцам? — переспросила я. — Дома?
— Ну да, — Софи старательно отводила взгляд. — Индивидуальные занятия. Это эффективнее, чем в группе.
— Индивидуальные занятия по танцам, — повторила я медленно. — У тебя дома. С таким... инструктором.
— Лея, — она зашипела на меня. — Не начинай.
Парень улыбался. Смотрел на нас с лёгким любопытством, но молчал. И в этом молчании, в этой улыбке, в этом идеальном лице было что-то такое... знакомое.
Инкуб.
— Софи, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Можно тебя на минуту?
— Конечно, — она засуетилась. — Элиан, подожди здесь, пожалуйста. Я быстро.
Элиан кивнул и остался стоять в коридоре с видом человека, который привык ждать и ничему не удивляться.
Мы вышли на кухню. Я закрыла дверь.
— Софи, — сказала я шёпотом. — Ты зачем завела себе инкуба?
Она замерла. Посмотрела на меня круглыми глазами.
— Ты... знаешь? — выдохнула она.
— Я не просто знаю, — я вздохнула. — Риэль... он тоже инкуб.
— Что? — Софи выпучила глаза. — Тот странный тип, который прятался под одеялом? Который боялся всего на свете?
— Он самый, — кивнула я. — Только он не странный, он... ну, особенный. Категория Б. Теперь уже С, но это не важно... Так, а твоей какой категории?
— А у меня категория А, — сказала Софи, отводя глаза.
Я уставилась на неё.
— Категория А? — переспросила я. — Это который... ну...
— Который со страстью и всем таким, да, — она покраснела.
— Софи, — сказала я медленно. — Зачем тебе вообще понадобился инкуб? У тебя же всё было хорошо. Учёба, расследования, планы на жизнь...
— Ага, — она усмехнулась. — Учёба, расследования и полное одиночество. Ты хоть представляешь, каково это — быть той, кто всегда всё контролирует? Кто всех спасает, вытаскивает, решает проблемы? А сама при этом...
Она замолчала.
— Что? — спросила я тихо.
— А сама при этом никому не нужна, — сказала она. — Как девушка. Как... ну, ты понимаешь.
Я понимала. Очень хорошо понимала.
— И ты решила...
— Я решила, что если уж кричать в пустоту, то кричать громко, — сказала Софи. — И он пришёл. Элиан. На следующее утро. С идеальной улыбкой и контрактом в папке.
— И ты сразу подписала?
— Конечно, — она посмотрела на меня, как на сумасшедшую. — Красивый, внимательный, готовый ради тебя на всё. И при этом честно предупреждает, что в конце всё забудешь. Никаких обязательств, никакой боли.
— Будет идеальной, — сказала я. — Пока не влюбишься.
Софи вздохнула.
— Ага, — сказала она. — Уже влюбилась.
— Уже?
— Ну да, — она пожала плечами с деланым равнодушием, но щёки у неё горели. — А что такого? Он красивый, внимательный, слушает меня часами, никогда не перебивает... И танцует божественно, между прочим. Хотя это я так, для легенды сказала. На самом деле мы просто разговариваем. И чай пьём. И...
— И?
— И всё, — она отвернулась. — Не смотри на меня так.
— Софи Кулл, — сказала я медленно. — Ты, которая всех строила, всеми командовала и никого не подпускала ближе чем на километр — влюбилась в инкуба за две недели?
— За три, — поправила она. — И не начинай. Сама такая.
Я закрыла рот. Потому что она была права. Сама такая.
— Но ведь по окончании контракта он просто исчезнет из твоей жизни.
— Угу.
Я смотрела на неё. На мою Софи — вечно бодрую, вечно всё контролирующую, вечно с планом на три шага вперёд. Которая сейчас стояла передо мной с опущенными плечами и смотрела в пол.
— Софи...
Она шагнула ко мне и обняла. Сама. Так крепко, что у меня хрустнули рёбра. Я обняла в ответ — и почувствовала, как её плечи вздрагивают.
Софи плакала. Прямо мне в плечо. Впервые на моей памяти.
— Я не хочу его забывать, — сказала она глухо, уткнувшись мне в свитер. — Лея, я не хочу.
— Тише, — я гладила её по спине, как маленькую. — Тише, Софи. Я здесь.
— Я думала, будет легко, — всхлипывала она. — Думала, ну подумаешь, красивый парень на пару месяцев, развлекусь, отдохну от вечного напряга... А он... он...
— Что?
— Он слушает, — сказала она сквозь слёзы. — Понимаешь? Он реально слушает. Не делает вид, не ждёт своей очереди заговорить. Слушает. И помнит всё, что я говорю. Даже мелочи. Даже то, что я сама забываю.
Я молчала. Потому что знала это чувство.
— И он не пытается меня спасать, — продолжала Софи. — Не лезет с советами, не говорит, как надо. Просто... рядом. И от этого внутри так тепло.
— Я знаю, — тихо сказала я.
— И что мне теперь делать?
Я отстранилась ровно настолько, чтобы видеть её лицо. Красное, заплаканное, с размазанной тушью — и абсолютно, беспомощно несчастное.
— Бороться, — сказала я. — Искать способ. Мы с Риэлем нашли. Значит, и вы найдёте.
— А если не найдём? Точнее, если ему это не нужно? — Она шмыгнула носом. — Твой Риэль он... ну, он, конечно, ничего такой, но немного странный. И влюблённый по уши. Это сразу видно. А Элиан... он другой. Он идеальный. Слишком идеальный. Я даже не знаю, что у него внутри на самом деле, а что — работа.
Я вздохнула. Вот оно.
— Софи, — сказала я твёрдо. — Если ему это не нужно, то не нужно и тебе. Нельзя убиваться из-за мужика, которому плевать на тебя, поняла?
— Я знаю, но...
— Никаких «но». — Я взяла её за плечи и слегка встряхнула. — Слушай меня внимательно. Ты умная, красивая, талантливая. Ты юрист, чёрт возьми. Ты любого на части разберёшь в суде. А тут раскисла из-за инкуба, который просто делает свою работу?
Мы стояли посреди кухни, прислушиваясь к тишине. За дверью было тихо.
— Ладно, ты права, — сказала Софи, вытирая глаза. — Пойду спрошу его прямо.
— Хочешь, я с тобой?
— Нет, — она покачала головой. — Сама. Ты права — если ему плевать, то и мне должно быть плевать. Надо выяснить.
— Смелая, — сказала я.
— Дура, — поправила она. — Но смелая тоже.
Она вышла в коридор. Я осталась на кухне, прислушиваясь. Голоса — тихие, неразборчивые. Потом шаги. Потом снова тишина.
Через пять минут Софи вернулась. Лицо у неё было странное — не заплаканное, не злое. Задумчивое.
— Ну? — спросила я.
— Я "прекрасная девушка и невероятно красива, но это лишь работа", — показала она кавычки в воздухе.
Я смотрела на неё. На её лицо — спокойное, собранное, уже без следов слёз. Софи умела брать себя в руки быстрее, чем кто-либо из знакомых мне людей.
— И что ты теперь?
— А что я? — она пожала плечами. — Он честен. Это уже дорогого стоит. А что мне ещё сделать? — она развела руками. — Разорвать контракт? Забыть его? Через месяц так и будет. Вопрос только в том, как я проведу этот месяц — в слезах или с удовольствием.
Я смотрела на неё и восхищалась. Моя подруга. Всегда собранная, всегда с планом. Даже в такой ситуации она умудрялась мыслить стратегически.
— Значит, будешь получать удовольствие? — спросила я.
— Ага, — кивнула она. — Танцевать научусь хотя бы.
Я рассмеялась.
— Иди уже, — сказала она, подталкивая меня к двери. — А то твой возлюбленный, наверное, заждался. И, Лея?
— М?
— Спасибо. За то, что открыла глаза. Я бы не решилась его спросить, если бы не ты.
— Всегда пожалуйста, — сказала я и вышла в коридор.
Элиан стоял на том же месте, где мы его оставили. Увидев меня, он вежливо кивнул.
— Лея, — сказал он. — Рад был познакомиться.
— Взаимно, — кивнула я. — И... удачи вам.
— Спасибо, — улыбнулся он. Улыбка была идеальной, профессиональной. Но в глазах мелькнуло что-то... не знаю. Может, усталость? Не важно.
Что важнее, грусть была в глазах Софи и мне было необходимо это исправить.