Я добавила в ванну столько пены, что мы с Риэлем сидели в воде по шею, а над поверхностью торчали только наши головы и его рожки — видимо, перенервничал. Серьёзно, я переборщила так, что соотношение воды и пены было один к одному.
— Там...? — начал Риэль, косясь на пузырьки, которые медленно ползали ему на подбородок.
— Сиди смирно и не елозь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Это было сложно. Потому что под водой, где-то там, внизу, в этой мутной, мыльной толще, происходило то, от чего у меня сносило крышу. Я не видела этого, но чувствовала каждой клеточкой. Его нога рядом с моей ногой. Его рука, случайно (или нет?) касающаяся моей ступни. Его хвост, который, кажется, жил своей жизнью и плавал вокруг нас, как любопытный угорь и иногда проскальзывал в довольно интимных местах, отчего я вздрагивала.
— Лея, — сказал Риэль. — У тебя щёки красные.
— Это от горячей воды.
— Горячая вода не так влияет на цвет щек, — уверенно сказал он. — Я инкуб. Я разбираюсь в физиологических реакциях.
— Заткнись, — буркнула я и ушла под воду с головой.
Под водой было тихо и темно. Только пузырьки щекотали нос. Я сидела там, пока лёгкие не начали гореть, и вынырнула обратно.
Риэль смотрел на меня с выражением «я-всё-понимаю-но-молчу».
— Что? — буркнула я, проклиная и восхваляя себя за свой длинный язык.
— Ничего. — Он улыбнулся.
Я закатила глаза и откинулась на бортик ванны, стараясь расслабиться. Получалось плохо. Потому что теперь я чувствовала не только его ногу, но и то, как его хвост медленно, почти незаметно обвивается вокруг моей щиколотки под водой.
— Риэль, — сказала я, не открывая глаз.
— М?
— Твой хвост.
— Что с ним?
— Он меня обнимает.
— О, — протянул он. — Извини. Я не контролирую.
— Врёшь.
— Немного, — признался он с улыбкой.
Я открыла один глаз и посмотрела на него. Он сидел, прижавшись спиной к противоположному бортику, и вид у него был самый невинный. Только хвост, предатель, продолжал накручиваться вокруг моей ноги и ползти все выше.
— Знаешь, — сказала я. — Это странно.
— Что именно?
— Всё. Сидеть в ванне с инкубом, у которого хвост. И чувствовать себя при этом... ну...
— Как?
— Будто это нормально. Будто так и должно быть, — честно сказала я.
Он улыбнулся ещё шире, и внутри меня всё начало закипать.
Мы сидели в тишине, нарушаемой только тихим плеском воды. Пена медленно оседала, открывая всё больше. Я старалась не смотреть, но краем глаза всё равно видела. Его плечи. Ключицы. Линию груди, уходящую под воду.
— Лея, — сказал он вдруг.
— М?
— Можно я тебя поцелую?
Я повернула голову. Он смотрел на меня серьёзно, без тени смущения.
— Ты спрашиваешь?
— Я хочу быть уверен, что ты этого хочешь, — сказал он. — Ты сегодня пережила много всего. Я не хочу, чтобы ты думала, что должна...
— Риэль.
— Да?
— Заткнись и целуй уже.
Он заткнулся. И поцеловал.
А дальше... ну, слушайте. Дальше было то, о чём я не могу рассказать подробно, потому что тогда этот текст точно попадёт под рейтинг 18+. Скажу только, что было очень мокро, очень горячо и очень... интимно. Да. Пусть будет это слово.
В какой-то момент вода остыла, и мы перебрались в спальню. Потом снова в ванну. Потом на кухню зачем-то. Потом снова в спальню.
Короче, если хотите деталей — включайте любой ролик на том черно-оранжевом Ютубе, где двое развлекаются в ванной. У нас было примерно так же. Только с хвостом... Да, он внёс очень интересное дополнение.
Проснулась я оттого, что солнце светило прямо в глаза. То самое, наглое, беспощадное. Я застонала и попыталась зарыться лицом в подушку, но подушка оказалась тёплой и дышащей.
Я открыла один глаз.
Риэль лежал рядом. С растрёпанными волосами, счастливой улыбкой на лице и абсолютно голый. Хвост его мирно покоился поверх одеяла, кончик слегка подрагивал во сне.
— Оу, — протянула я тихо. — Точно. Вчера было... это.
Воспоминания нахлынули волной, и я почувствовала, как щёки заливает краска. Причём не только щёки, если честно. Всё лицо. И шея. И, кажется, уши.
— Доброе утро, — раздалось с подушки.
Я подскочила так резко, что чуть не свалилась с кровати. Риэль смотрел на меня с лёгким беспокойством.
— Ты чего?
— Ничего! — выпалила я. — Всё нормально! Я просто... кофе хочу. Очень. Срочно.
Я попыталась встать, но одеяло запуталось вокруг ног, и я грохнулась на пол, утягивая его за собой.
— Лея! — Риэль свесился с кровати. — Ты цела?
— Да, — простонала я из вороха одеяла. — Всё отлично. Просто... утро. Я всегда так...
Он спрыгнул с кровати и присел рядом. Голый. Совершенно голый. И, кажется, даже не замечал этого.
— Лея, — сказал он, пытаясь распутать одеяло. — Ты красная.
— Это от падения, — сказала я, увлеченно глядя в стену.
— От падения не краснеют.
— У меня такая реакция.
— Лея, — он взял меня за подбородок и повернул к себе. — Ты смущаешься?
— Нет! — Я отдёрнула голову и уставилась в пол. — Просто... ну... мы вчера...
— Да, — спокойно сказал он. — Мы вчера.
— И сегодня ты голый.
— А, — сказал он и только сейчас, кажется, осознал этот факт. — О.
Он вскочил и заметался по комнате в поисках одежды. Нашёл свои штаны, запутался в них ногами, чуть не упал, наконец натянул.
— Извини, — сказал он, стоя посреди комнаты в одних штанах и с растрёпанными волосами. — Я не подумал.
Я смотрела на него и чувствовала, как смущение потихоньку отступает. Потому что он стоял такой... свой. Родной. С этим прессом, который я хотела облизать. Странное желание, знаю. Но когда перед тобой стоит голый инкуб с идеальными кубиками на животе, а ты всего лишь человек с пониженным самоконтролем — такие мысли имеют право посещать твою голову.
— Риэль, — сказала я, поднимаясь на колени.
— Да?
— Иди сюда.
Он подошёл. Я обняла его, уткнувшись носом в этот самый живот. Тёплый. Мягкий, но упругий. Я зажмурилась и глубоко вдохнула его древесный запах.
— Ты чего? — спросил он, положив руку мне на голову.
— Ничего, — пробормотала я в его пресс. — Просто... наслаждаюсь моментом.
— Лея, — сказал он, и в его голосе послышались смешливые нотки. — Вставай.
Я отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на него снизу вверх. Он стоял, взлохмаченный, счастливый и абсолютно не стесняющийся своей наготы. Хвост его лениво покачивался сзади.
— Знаешь, — сказала я, подмигивая, прямо как в плохом ромкоме. — А ты ничего такой.
— Спасибо, — серьёзно ответил он. — Ты тоже.
Я вздохнула, отпустила его и пошла на кухню — варить кофе. Потому что если я продолжу стоять и смотреть на голого Риэля с идеальным прессом, то мы точно никуда не попадём сегодня.
— Воду будешь? — крикнула я из кухни.
— Буду, — донеслось из спальни.
Через пять минут он вышел — уже одетый, в свой любимый мешковатый свитер, который скрывал всё то, что я только что разглядывала. И, честно говоря, мне даже стало немного жаль.
— Лея, — сказал он, садясь напротив и глядя, как я наливаю кофе. — У тебя странное выражение лица.
— Это кофеиновое голодание.
— Не похоже.
— Риэль.
— Да?
— Заткнись и дай мне выпить кофе.
Он заткнулся. Но улыбался при этом так, что я поняла — он знает. Всё знает. Инкуб, чтоб его. Он снова разложил свои бумаги. Бизнес-план, расчёты, схемы. Всё как обычно.
— Сегодня идём в Гильдию, — сказал он. — Утверждать проект.
— Утверждать? — я чуть не поперхнулась кофе. — Они уже ответили?
— Да, недавно пришло уведомление. Сегодня в два часа.
— И ты молчал?!
— Ты была занята, — сказал он с самым невинным видом.
Я закатила глаза, но улыбнулась.
Через два часа мы стояли перед зданием Гильдии на улице Святого Михаила. Риэль был в своём лучшем костюме — том самом, сером, идеально выглаженном. Понятия не имею, кто, где и как ему эти костюмы гладил. Магия, может, какая-то. Выглядел он, соответственно, как парень с обложки журнала. Того самого, где модели с идеальными скулами и лёгкой небритостью смотрят на тебя с таким выражением, будто ты им денег должен, но они этот долг простили.
Я же надела чёрное платье. Закрытое, но облегающее. То самое, которое купила год назад в приступе «надо выглядеть взрослой», а потом ни разу не надела, потому что было страшно. Сегодня почему-то не было страшно. Может, потому что рядом с Риэлем я вообще перестала бояться дурацких вещей вроде «а вдруг я выгляжу слишком вызывающе».
— Прекрасно выглядишь, — скользнул по мне взглядом Риэль. Скользнул так, что я на секунду забыла, как дышать. Потому что когда инкуб с восьмидесятитрёхлетним опытом (пусть и не самый удачливый) смотрит на тебя с таким выражением — это... ну, вы понимаете.
— Ты тоже, — выдавила я, чувствуя, как щёки начинают гореть.
— Я знаю, — сказал он и улыбнулся.
— Скромность — это не про тебя, да?
— Хоть я и неудачник, но в зеркало смотрелся. — Он поправил воротник пиджака, и в этом жесте вдруг мелькнуло что-то такое... уверенное. Не надменное, а спокойное. Как будто он наконец-то перестал себя ненавидеть. — И я вообще-то скромный. Просто иногда правда — она и есть правда.
Я моргнула.
— Это что сейчас было?
— Что? — он посмотрел на меня с невинным выражением, но в уголках губ уже дрожала улыбка.
— Ты только что сделал комплимент себе. Причём заслуженный. И не покраснел.
— Я краснею только рядом с тобой, — сказал он просто.
Я открыла рот. Закрыла. Потому что это было... это было чертовски мило. И уверенно. И опять заставило меня покраснеть.
— Ладно, — сдалась я. — Пошли уже. Гильдия ждёт. И твой бизнес-план.
— Наш бизнес-план, — поправил он, беря меня за руку.
— Наш, — согласилась я.
Он посмотрел на меня. Долго. Тепло.
— Лея, — сказал он.
— М?
— Я люблю тебя.
— Я знаю, — улыбнулась я. — Пошли уже, а то опоздаем.
Я взяла его за руку, и мы вошли в здание Гильдии. В холле было оживлённо — существа в костюмах сновали туда-сюда, кто-то спорил у стойки регистрации, кто-то пил кофе в уголке. Мы прошли в уже знакомый кабинет без окон.
За столом сидел тот самый инспектор с прозрачными глазами. Увидев нас, он кивнул.
— Риэль, Матье, — сказал он. — Садитесь.
Мы сели.
— Ваш бизнес-план рассмотрен, — начал инспектор, открывая папку. — Комиссия пришла к выводу, что проект социально значим и соответствует целям Гильдии по поддержке слабых и неустроенных.
Риэль сжал мою руку под столом.
— Однако, — продолжил инспектор, и я напряглась, — есть некоторые замечания по финансовой части.
— Какие? — спросил Риэль.
— Ваши расчёты предполагают, что вы начнёте получать прибыль через три месяца. Это оптимистично. Обычно на раскрутку уходит полгода, а то и год. Вы учли это?
— Я учёл, — сказал Риэль, доставая из папки ещё один лист. — Вот скорректированный план с учётом шести месяцев. И вот мои личные сбережения, которые покроют этот период.
Он протянул инспектору бумагу. Тот пробежал глазами и поднял бровь.
— Здесь... внушительная сумма, — сказал он, прищурившись. — Значит, финансовых рисков нет.
— Нет, — подтвердил Риэль.
— Тогда утверждаем, — инспектор поставил печать на документе. — Поздравляю. Бюро «Тёплый светильник» официально зарегистрировано. Желаю удачи.
Мы вышли из кабинета. У меня голова шла кругом.
— Риэль, — сказала я с улыбкой, когда мы оказались в коридоре. — Я думала, что инкубам деньги не платят и мне нужно будет содержать тебя...
Я посмотрела на него. Он стоял, прижимая к груди папку с документами, и вид у него был самый невинный.
— Неужели это то самое изъезженное клише? — я рассмеялась. — Ты миллионер, который скрывал свой счёт, чтобы проверить меня на меркантильность?
— Что? — он выпучил глаза. — Нет! Конечно нет! Я просто... ну, копил. Пятьдесят лет.
— Риэль, это буквально сюжет для женского романа. «Бедный репетитор оказался миллионером».
— Я не миллионер, — смутился он. — Так, немного.
— Немного? На это можно купить небольшой остров, ещё и останется на яхту!
— Зачем мне остров? — удивился он.
— Риэль.
— Да?
— Ты невыносим.
— Я знаю, — вздохнул он. — Но я правда не скрывал. Просто... ну, не думал, что это важно. Деньги — они просто есть. Я на них не живу, мне нужно только тепло и ты.
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Потому что он говорил это совершенно искренне. Ему правда было плевать на деньги. Ему нужна была я.
— Ладно, — сказала я, беря его за руку. — Пошли отсюда.
Мы направились к выходу, но на полпути я увидела знакомую фигуру.
Дориан.
Он стоял у стойки регистрации, разговаривая с кем-то по телефону. Увидев нас, он закатил глаза и отвернулся, делая вид, что очень занят.
— О, Дориан! — крикнула я. — Рада тебя видеть!
Он дёрнулся, но не обернулся.
— Как дела? — продолжила я, приближаясь. — Всё ещё бросаешь девушек посреди ночи на произвол судьбы? Мы тут как раз открываем бюро психологической помощи.
Дориан медленно, с чувством собственного достоинства, убрал телефон в карман и повернулся. Его лицо было непередаваемым — смесь раздражения, любопытства и лёгкого ужаса.
— Лея, — сказал он тоном, каким разговаривают с буйными пациентами. — Какими судьбами?
— Регистрировали бизнес, — я ткнула пальцем в Риэля. — «Тёплый светильник». Бюро мотивации и поддержки. Записывай адрес, тебе пригодится.
— Мне? — Дориан изогнул бровь. — С чего бы?
— Ну, — я сделала задумчивое лицо, — судя по тому, как ты в прошлый раз слинял, не довезя меня до дома, у тебя явные проблемы с эмпатией. А ещё с ответственностью, с доверием и, подозреваю, с самооценкой. Мы на таких специализируемся.
— У меня всё в порядке с самооценкой, — процедил он.
— Конечно, — кивнула я. — У кого всё в порядке, тот не бросает людей посреди ночи, когда нет ни такси, ни общественного транспорта.
Риэль стоял рядом и делал вид, что его тут нет. Но я видела, как дёргаются уголки его губ.
— Лея, — сказал Дориан, и в его голосе появились металлические нотки. — Лучше бы я с тобой не связывался.
— Нет-нет, правильно сделал, что связался, — кивнула я. — Это твой первый шаг к исцелению. Вторым будет запись к нам на приём. Первый сеанс — скидка пятьдесят процентов. Для тебя — семьдесят пять. Как для особо тяжёлого случая.
— Я не...
— И ещё, — перебила я, — мы можем проводить групповые терапии. Для таких же успешных, но глубоко несчастных инкубов, как ты. С чаем и печеньем. Риэль сам печёт, между прочим. Очень вкусно. Говорят, помогает при нарциссическом расстройстве.
Дориан смотрел на меня с таким выражением, будто я только что предложила ему публично раздеться и сплясать канкан.
— Ты просто невыносима, — выдохнул он наконец.
— Мне часто говорят, — улыбнулась я. — Записывай адрес. Магический район, улица Мира, 14. «Тёплый светильник». Заходи, если надумаешь.
Он фыркнул, развернулся и быстрым шагом направился к выходу. Мы вышли следом. На улице стояла его машина — та самая, дорогая, блестящая. Он сел за руль, захлопнул дверь и уже собрался уезжать, но я постучала в окно.
Он опустил стекло с видом мученика.
— Чего ещё?
— Дориан, — сказала я уже серьёзно. — Спасибо тебе. Правда. Если бы не ты, я бы не пошла к Альтаиру. И неизвестно, чем бы всё закончилось.
Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли... тепло? Сложно сказать.
— Бывай, — сказал он и нажал на газ.
Машина сорвалась с места и скрылась за поворотом. Я проводила её взглядом и повернулась к Риэлю.
— Знаешь, — сказала я, — а он не такой уж плохой.
— Ты его раздражаешь, — заметил Риэль.
— Это взаимно, — улыбнулась я. — Пошли домой. Надо обустраиваться.
Следующие четырнадцать дней пролетели как один.
Мы переезжали. Обустраивались. Я создавала дизайн для нашего бюро. Рабочие исполняли мой проект. Мы знакомились с соседями. Риэль показывал мне магический мир, который оказался... ну, странным. Очень странным.
Во-первых, там всё светилось. Не сильно, не ярко, но какой-то внутренний свет исходил от всего — от домов, от мостовых, даже от деревьев. Риэль сказал, что это «остаточная магия», и что со временем я перестану замечать.
Я не перестала. Но привыкла.
Во-вторых, там пахло по-другому. Какими-то специями, которых я не знала, и цветами, которых не бывает в мире людей. Вкусно, но непривычно.
В-третьих, там жили существа. Самые разные. Некоторые были почти как люди, только с рожками или хвостом. Некоторые — совсем не как люди. Полупрозрачные, светящиеся, с лишними конечностями. Я поначалу шарахалась, потом привыкла. Они тоже косились на меня — человек в магическом мире был редкостью.
В-четвёртых, здесь не было связи с миром людей! Каждые два-три часа мне приходилось бегать наружу, чтоб отвечать на сообщения Софи, иначе она могла бы снова обидеться. Честно говоря, я уже подумываю сделать так, чтоб она нашла себе инкуба и мы, наконец, могли с ней об этом поговорить.
— Риэль, — сказала я, в очередной раз влетая в квартиру запыхавшаяся после пробежки до «точки доступа». — У нас есть проблема.
— Какая? — он оторвался от развешивания картин.
— Софи. Она меня закидала сообщениями. Спрашивает, куда я пропала, почему не отвечаю и не вляпалась ли я в очередную историю.
— И что ты ей ответила?
— Сказала, что переехала в странный район с плохой связью.
— Это почти правда, — одобрил Риэль.
— Почти, — вздохнула я. — Слушай, а можно как-то сделать, чтобы у неё тоже появился свой инкуб? Ну, чтобы мы могли нормально общаться, без этих пробежек?
— Лея, — Риэль посмотрел на меня с ужасом. — Ты хочешь свести Софи с инкубом? Ты понимаешь, что она его съест?
— Кого съест?
— Инкуба. Она же юрист. Она его на части разберёт, контракт изучит, все пункты оспорит и ещё и штраф на Гильдию наложит.
Я представила эту картину. Софи с лупой изучает магический контракт, инкуб рядом потеет и заикается. Потом она вызывает его в суд за нарушение прав потребителей.
— Боже, — сказала я. — Это было бы великолепно.
Наше бюро располагалось на первом этаже небольшого двухэтажного дома в тихом районе. Внизу — приёмная и кабинет для консультаций. Наверху — маленькая квартирка, где мы теперь жили. Всё вместе, круглосуточно, двадцать четыре на семь.
Звучало как кошмар. На деле оказалось... уютно.
Мы купили мебель — мягкий диван, кресла, столик для чаепитий. Развесили на стенах картины (я настояла). Поставили в углу стеллаж с книгами — человеческими и магическими. Риэль притащил откуда-то старый граммофон, который играл музыку без пластинок. Просто сам — магия.
— Это для атмосферы, — объяснил он.
Я не спорила.
Первый месяц мы почти не спали. То обустраивались, то разбирались в документах, то просто сидели на крыльце и смотрели, как в магическом мире зажигаются звёзды. Они здесь были ярче и ближе.
— Знаешь, — сказала я однажды вечером, сидя у него на коленях и обнимая за шею. — А мне здесь нравится.
— Правда? — удивился он.
— Ага. Тихо. Спокойно. Никто не лезет.
— Скоро будут лезть, — предупредил он. — Клиенты.
— Клиенты — другое, — отмахнулась я. — Клиенты — работа.
Он улыбнулся и поцеловал меня в макушку.
На второй неделе случилось то, чего я никак не ожидала.
— Лея, — сказал Риэль за завтраком. — Мои родители хотят с тобой познакомиться.
Я поперхнулась кофе.
— Что?
— Родители, — повторил он. — Мама и папа. Они живут здесь, в магическом мире. Хотят увидеть женщину, которая сделала меня счастливым.
— Риэль, — сказала я, вытирая кофе с подбородка. — Я не готова...
— К чему?
— Ко всему. Знакомство с родителями — это серьёзно. Это значит, что они будут меня оценивать, осуждать, задавать неудобные вопросы...
— Лея, — перебил он. — Мои родители не такие.
— А какие?
— Ну... увидишь.
Вечером мы стояли перед дверью их дома. Это был красивый особняк в старом районе, с башенками и витражными окнами. Перед домом цвели какие-то невероятные цветы, переливающиеся всеми цветами радуги. А над крышей парили светящиеся шары, похожие на маленькие луны.
— Красиво, — восхитилась я.
— Мама любит цветы, — кивнул Риэль. — Она их сама выращивает.
— А папа?
— Папа любит маму, — усмехнулся он. — И мастерить всякие штуки.
Я глубоко вздохнула и нажала на дверной звонок.
Дверь открылась.
На пороге стояла женщина. Высокая, статная, с длинными чёрными волосами до поясницы и глазами такого же тёмного оттенка, как у Риэля. На ней было струящееся платье цвета индиго, и серьги, которые, кажется, светились собственным светом.
Она была красива. Нереально, запредельно красива. Так, что я на секунду забыла, как дышать.
— Лея! — воскликнула она, и её голос звучал как перезвон колокольчиков. — Наконец-то! Мы так ждали!
Она обняла меня. От неё пахло цветами и чем-то сладким, но не приторным — скорее свежим, как утренний сад после дождя.
— Мама, — сказал Риэль, — дай ей войти.
— Ой, конечно! — она отстранилась и затащила нас внутрь. — Проходите, проходите! Мы вам столько всего приготовили!
В гостиной нас ждал ещё один сюрприз.
Мужчина — отец Риэля — сидел на диване с каким-то странным пультом в руках. Напротив него в воздухе парил прозрачный экран, на котором отображалась трёхмерная карта звёздного неба.
Он был высок, широкоплеч, и с той же тёмной глубиной в глазах. На нём была простая рубашка, закатанные рукава обнажали руки, исписанные какими-то узорами — не татуировками, а чем-то другим, что слабо светилось в полумраке. Выглядел он... ну, как герой боевика, который случайно решил заняться астрономией.
— Лея! — сказал он, и его голос обволакивал, как тёплое одеяло. — Рад познакомиться! А мы тут как раз собирались в парк аттракционов. Там сегодня ночное открытие — новые горки запускают. Магические, с петлями времени.
Я смотрела на них. Потом на Риэля. Потом снова на них.
— Вы... родители? — переспросила я.
— Да, — улыбнулась мама. — А что?
— Вы выглядите... — я замялась, подбирая слова. — Ну... вы не выглядите как родители.
Они переглянулись.
— Это комплимент? — спросил папа, почесывая подбородок.
— Не знаю, — честно сказала я. — Вы выглядите очень молодо и... хорошо.
Мама рассмеялась — звонко, заливисто.
— Милая, — сказала она, — нам по семьсот с лишним лет. Мы уже давно не молоды.
— Семьсот? — переспросила я, глядя на её идеальную кожу и сияющие глаза.
Альтаир, кстати, выглядел гораздо старше, хотя был их ровесником.
— Ну да, — кивнул папа, поправляя ворот рубашки. — А что?
— Ничего, — я покачала головой. — Просто Альтаир ваш ровесник, а выглядит... ну, солиднее.
— Альтаир? — мама скривилась. — Этот старый зануда? Он принципиально не пользуется омолаживающими чарами. Говорит, что «возраст должен быть виден». Представляешь?
— Он хочет выглядеть авторитетно, — добавил папа. — А мы... — он обнял маму за плечи, — мы хотим нравиться друг другу. И себе.
— И у вас отлично получается, — искренне сказала я.
— Спасибо, дорогая, — улыбнулась мама. — Ты нам тоже нравишься. Ладно, хватит стоять в дверях. Милый, собирайся! Мы идём в парк!
— Ура! — воскликнул папа, вскакивая с дивана так резко, что экран с картой звёзд испуганно свернулся и спрятался в потолке.
Через полчаса мы вчетвером стояли у входа в магический парк аттракционов. Назывался он «Сфера Чудес» и выглядел соответственно — огромный купол из светящегося стекла, внутри которого кружились, летали и кувыркались тысячи огней.
— Ничего себе, — выдохнула я.
— Это только вход, — усмехнулся Риэль. — Подожди, пока увидишь горки.
Билеты покупали в автомате, который сначала просканировал наши эмоции, потом выдал разноцветные браслеты.
— Что это? — спросила я, разглядывая свой — синий, с пульсирующими огоньками.
— Индивидуальный накопитель, — объяснила мама. — Фиксирует твои эмоции во время катания. Потом можно обменять на сувениры. Чем ярче эмоции, тем круче приз.
Мы вошли внутрь.
Первое, что бросилось в глаза — американские горки, которые не имели ни начала, ни конца. Они просто висели в воздухе бесконечной петлёй, и вагончики с визжащими пассажирами проносились мимо каждые несколько секунд.
— Это «Петля времени», — сказал папа. — Можно кататься вечность и каждый раз будет новый маршрут.
— Хочу! — заявила я.
— Лея, — осторожно начал Риэль, — ты уверена? Там очень страшно.
— Тем лучше, — я показала ему браслет.
Мы залезли в вагончик. Родители сели сзади — мама вцепилась в папину руку, папа довольно улыбался.
— Держитесь крепче! — крикнул нам голос из ниоткуда. — И не забывайте дышать!
Вагончик дёрнулся и... поехал задом наперёд.
— Что за... — начала я, но договорить не успела.
Мы провалились в темноту. Потом взлетели вверх. Потом перевернулись три раза. Потом поехали сквозь звёзды. Потом сквозь воду. Потом сквозь что-то, похожее на сон.
Я визжала. Мама визжала. Папа хохотал как безумный. А Риэль, сидящий рядом со мной, просто зажмурился и вцепился в поручни так, что костяшки побелели.
Когда вагончик наконец остановился, я вывалилась наружу на ватных ногах.
— Это было... — выдохнула я.
— Страшно? — спросил Риэль, бледный, но живой.
— Волшебно! — заорала я. — Ещё!
— Лея, — простонал он, — я сейчас умру.
— Не умрёшь, — отмахнулась я. — Ты инкуб. У вас регенерация.
— Какая ещё регенерация...
— Пошли на следующую!
Следующей была карусель. Но не простая, а «Летающие тарелки». Мы уселись в тарелки — каждая парила сама по себе — и начали кружиться под музыку, которая звучала прямо в голове.
— Это что, телепатия? — крикнула я маме, которая парила рядом.
— Да! — крикнула она в ответ. — Музыка подстраивается под твоё настроение! У меня сейчас джаз!
— А у меня рок! — заорал папа, пролетая мимо вверх ногами.
У Риэля, судя по его лицу, играл траурный марш. Я подлетела к нему и схватила за руку.
— Расслабься!
— Не могу! Я боюсь высоты!
— Ты инкуб! У тебя хвост! Ты можешь за что-нибудь зацепиться!
— За что?! Здесь ничего нет!
Я огляделась. Действительно — пустота. Только мы и музыка.
— Тогда просто кайфуй! — крикнула я и чмокнула его в щёку.
Потом была комната страха, где монстры выпрыгивали из стен и пугали до икоты. Потом комната смеха, где пол был кривым, стены — мягкими, а потолок периодически падал вниз, но в последний момент зависал в сантиметре от головы. Потом комната невесомости, где мы плавали в воздухе как в воде, и папа устроил соревнование «кто дальше доплывёт до бублика».
— Я выиграл! — заорал он, когда доплыл до цели первым.
— Ты жульничал! — возмутилась мама. — У тебя крылья!
— Никаких крыльев! — он спрятал за спину два перепончатых отростка, которые я раньше не замечала.
— Ладно, — махнула рукой мама. — Пошли на горки времени.
— Опять горки? — простонал Риэль.
— Эти другие, — пообещал папа. — Там можно в прошлое заехать.
— В прошлое?
— Ага. Видишь своё прошлое и понимаешь, где свернул не туда. Очень терапевтично.
Мы залезли в вагончик. Поехали. И вдруг...
Я увидела себя. Маленькую, лет пяти, с огромным синим бантом, которую мама учит рисовать.
— Лея, — говорит мама, — не бойся испортить лист. Просто рисуй.
— А вдруг не получится?
— Получится. Я рядом.
Я моргнула, и картинка сменилась. Я — подросток, ссорюсь с мамой из-за оценок.
— Ты ничего не добьёшься, если будешь так относиться к учёбе! — кричит мама.
— А ты ничего не понимаешь! — ору я в ответ и хлопаю дверью.
Ещё миг — и я сижу в лофте Артуро, пьяная, в слезах, и кричу в пустой переулок: «Я готова на сделку с дьяволом!»
Потом — Риэль на пороге моей квартиры. Роняет папку, краснеет, заикается. Хвост дрожит.
— Я не умею! Я просто хочу помочь!
Я вынырнула из видения и поняла, что по щекам текут слёзы.
— Лея? — Риэль смотрел на меня с беспокойством. — Ты в порядке?
— Да, — сказала я, вытирая глаза. — Просто... столько всего было. И вот мы здесь.
— Мы здесь, — повторил он и взял меня за руку.
Сзади раздалось шмыганье. Папа тоже плакал.
— Дорогой, — сказала мама, протягивая ему платок. — Ты чего?
— Я вспомнил, как мы в первый раз пошли в этот парк, — всхлипнул он. — Ты была в том зелёном платье...
— Триста лет прошло, — вздохнула мама, но по её щеке тоже скатилась слеза.
Мы вышли с горок все четверо — мокрые, счастливые и какие-то... очищенные, что ли.
— Ну что, — сказал папа, шмыгая носом. — Идём обменивать эмоции на призы?
У автомата с призами выстроилась очередь. Люди (не люди) тыкали браслетами в экран и получали всякую всячину — от светящихся шариков до летающих книг.
— Давай свой, — сказал Риэль, протягивая руку.
Я сняла браслет. Он приложил его к считывателю, и автомат зажужжал, замигал, а потом... выдал огромного плюшевого дракона.
— Ого, — сказала я. — Это за что?
— За смесь страха, радости, кошмара, ностальгии и восторга, — прочитал Риэль на табло. — Редкая комбинация. Поздравляю.
Я обняла дракона, который оказался на удивление мягким и тёплым.
— Спасибо, — сказала я, обращаясь то ли к автомату, то ли к Риэлю, то ли ко всем сразу.
— А у меня что? — папа сунул свой браслет.
Автомат выдал ему светящийся диплом с надписью «Лучший папа в мире».
— Это предсказуемо, — фыркнула мама.
— Завидуй! — папа прижал диплом к груди.
Мама получила набор семян редких магических цветов. А Риэль — книгу «Как перестать бояться и начать жить».
— Он... поумнел? — спросил он, глядя на автомат.
Автомат довольно замигал.
Мы вышли из парка за полночь. Усталые, счастливые, с драконами и дипломами.
— Лея, — сказала мама, когда мы прощались у их дома. — Ты нам правда нравишься.
— Спасибо, — ответила я. — Вы мне тоже. Очень.
— Приходите ещё, — добавил папа. — Мы в следующем месяце на летающие лодки собираемся. Там такие гонки! Я вам место забронирую — с видом на всю трассу!
— Обязательно, — пообещала я.
Мы с Риэлем пошли домой. Дракон висел у меня на плече, свесив хвост до земли. В магическом мире уже зажигались утренние звёзды.
— Знаешь, — сказала я, — у тебя классные родители.
— Я знаю, — улыбнулся Риэль.
— Немного странные.
— Это семейное.
— Ага, — я прижалась к его плечу. — Я заметила.
Он обнял меня, и мы пошли дальше — в наш «Тёплый светильник», где нас ждали пледы, чай и тишина.