Домой я добралась только к утру. Солнце уже поднялось, заливая квартиру тем самым наглым светом, который я ненавидела всей душой. Но сейчас мне было плевать. Я рухнула на диван, уставилась в потолок и попыталась разложить по полочкам то, что сказал Альтаир.

План был... скучным.

Серьёзно. После всех этих разговоров о смертельной опасности, полном стирании личности и героическом спасении вы наверняка ожидали чего-то эпичного. Тайных ходов, магических дуэлей, побега под покровом ночи. Но этого не будет. Альтаир просто достал из стола несколько старых, пожелтевших документов и сказал:

— Вот, запоминайте. Пункт 14.7, приложение 3 к уставу ГИС 1898 года. Положение о симбиотических и ремесленных контрактах. Не отменено, не действует, но формально существует.

Я смотрела на эти бумажки и не понимала.

— И что мне с ними делать?

— Ничего, — сказал Альтаир. — Их буду читать я. А вы, Матье, будете делать то, что у вас получается лучше всего.

— Что именно?

— Создавать проблемы.

Я моргнула.

— Простите?

— Вы эмоциональны, импульсивны и не умеете держать язык за зубами, — спокойно перечислил Альтаир. Катрин за его спиной хихикнула. — Это ваши недостатки. Но в данном случае они станут нашим преимуществом.

— То есть вы хотите, чтобы я... устроила скандал?

— Я хочу, чтобы вы создали прецедент, — поправил Альтаир. — Чтобы у комиссии не осталось выбора, кроме как пересмотреть дело Риэля. Для этого нам нужно, чтобы больше внимания было привлечено к Маркусу и чтобы ваши отношения с Риэлем стали достоянием общественности. Чтобы все увидели: это не просто нарушение правил, это... как бы это сказать...

— Любовь? — подсказала Катрин.

— Именно, — кивнул Альтаир. — Любовь. Причём любовь, которая возникла не по вине инкуба, а по инициативе клиента. Если мы докажем, что Риэль не нарушал этику, а просто... поддался, это поменяет дело.

— Это правда. Так и было, — призналась я.

— Вот это и будете говорить, — усмехнулся Альтаир. — При всех. Громко. С подробностями.

Я покраснела.

— Вы серьёзно?

— Вполне. — Он протянул мне листок с выдержками из устава. — Выучите это. Пункты, параграфы, даты. Когда начнёте говорить, сыпьте ссылками. Это создаст впечатление, что вы знаете, о чём речь.

— Но я не знаю.

— Вы просто повторяйте, — сказал Альтаир. — Как попугай. Поверьте, в Гильдии это работает лучше любых эмоций. Бюрократы любят, когда с ними говорят на их языке.

Я смотрела на листок и чувствовала, как голова идёт кругом. Пункт 14.7, приложение 3, параграф 2, подпараграф «б»... Это был какой-то кошмар.

— И это всё? — спросила я. — Никаких погонь, драк, магии?

— Матье, — сказал Альтаир с усталым вздохом, — если вы хотите подраться — подерётесь.

— А с кем?

Альтаир посмотрел на меня долгим взглядом. Потом уголок его губ дрогнул.

— Маркус, — сказал он. — Он будет там. Он всегда там, где пахнет скандалом. Спровоцируйте его. Заставьте сказать лишнее. Если повезёт — ударьте.

— Ударить? — переспросила я, оживая.

— Только если он сам спровоцирует, — предупредил Альтаир. — И не сильно. Чтобы была регистрация инцидента, но без серьёзных травм. За серьезные травмы вас могут серьезно наказать. И если повезёт попасть к Риэлю, передайте план ему.

— Поняла, — кивнула я, уже предвкушая.

— И главное, — добавил он, — не забудьте ссылки. Пункт 14.7, приложение 3, параграф 2. Повторите.

— Пункт 14.7, приложение 3, параграф 2, — послушно повторила я.

— Подпараграф «б».

— Подпараграф «б».

Я вышла от них и всю дорогу домой бормотала под нос эти цифры, как мантру. Пункт 14.7, приложение 3, параграф 2, подпараграф «б». Пункт 14.7, приложение 3...

Дома я рухнула на диван и провалилась в сон без сновидений.

Разбудил меня звонок в дверь. Настойчивый, требовательный, с короткими перерывами — так звонила только Софи, когда была в режиме «я-всё-знаю-и-сейчас-буду-допрашивать».

Я посмотрела на часы. Половина первого дня. Я проспала почти пять часов.

— Лея! — донеслось из-за двери. — Открывай, я знаю, что ты дома! И не вздумай притворяться спящей!

Я поплелась открывать. Софи ворвалась в квартиру, как ураган в красном пальто, с пакетом апельсинов и подозрительным прищуром.

— Ты чего пары прогуливаешь? — спросила она с порога. — Позавчера погуляла, вчера, как оказалось, тоже прогуляла, хотя в универе мы с тобой виделись. Сегодня снова прогуляла. Я звонила — игнор. Писала — молчок. Что случилось?

— Заболела, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал хрипло. Получилось вполне правдоподобно — после бессонной ночи и пяти часов сна голос и правда сел.

— Заболела, — повторила Софи, скидывая пальто и проходя на кухню. — Чем?

— Температура, — соврала я. — Голова болит. Горло.

Софи посмотрела на меня долгим взглядом. Я чувствовала, что она не верит, но пока решает, стоит ли лезть с расспросами.

— Ладно, — сказала она наконец. — Ешь апельсины. Витамин С.

Она плюхнулась в кресло напротив, взяла апельсин и начала чистить. Я смотрела на неё и думала о том, что через несколько часов пойду в Гильдию, где, возможно, меня сотрут в порошок. А Софи будет сидеть, пить чай и даже не вспомнит, что у неё была подруга Лея.

— Ты чего такая кислая? — спросила Софи, заметив мой взгляд. — Температура мучает?

— Ага, — соврала я. — Мучает.

— Ну, бывает, — философски заметила она, отправляя дольку апельсина в рот. — Кстати, про Анну рассказать?

— Давай, — кивнула я, радуясь, что можно сменить тему.

— Она с ума сошла окончательно, — начала Софи с явным удовольствием. — Представляешь, вчера решила, что ей скучно лежать на диване, и решила начать стоять на голове. Чтобы, цитирую, «кровь к мозгу приливала и мысли быстрее думались».

— На голове? — переспросила я. — С гипсом?

— Ага. Пабло чуть инфаркт не получил, когда зашёл в комнату и увидел это чудо. Она стоит, гипс торчит вверх, а сама говорит: «Дорогой, подай мне книгу, я читать собралась».

Я фыркнула. Представила Анну с гипсом, стоящую на голове посреди гостиной, и не смогла сдержать улыбку.

— А бабушка? — спросила я. — Нашла испанского любовника?

— О, про бабушку отдельная песня, — оживилась Софи. — Нашла. Представляешь? Хавьер, тридцать пять лет, инструктор по танцам. Познакомились на её курсах испанского, он там подрабатывает вечерами. Теперь она ходит на танцы два раза в неделю.

— Бабушка — огонь, — сказала я, как обычно. Но это была правда. Не бабушка была просто великолепна.

— Это точно, — вздохнула Софи. — Папа ругается, говорит, что она позорит семью. А бабушка в ответ: «Не фантазируй, дурачок. Никому мы не нужны в этом мире, кроме самих себя. Лучше займись своей жизнью, а не за моей следи».

— А Хавьер что?

— Хавьер в восторге, — усмехнулась Софи. — Говорит, что бабушка — самая страстная женщина, которую он встречал. А бабушка ему: «Мальчик, это только начало».

Я рассмеялась. Реально рассмеялась, впервые за последние сутки. Софи довольно улыбнулась.

— Вот, — сказала она. — Ешь апельсины и радуйся, что у тебя нет такой родни.

— Моя родня тоже та ещё, — сказала я, вспоминая маму с её вечными претензиями.

— Ну, мама у тебя ещё ничего, — отмахнулась Софи. — Строгая, но справедливая. А вот мои... — Она махнула рукой. — Ладно, я побегу. У меня ещё куча дел. Ты тут выздоравливай давай. Если что — звони.

Она чмокнула меня в щёку, накинула пальто и ушла. Дверь закрылась, и в квартире снова стало тихо.

Я посмотрела на часы. Четыре часа дня. Через три часа мне нужно быть у здания Гильдии.

Я встала, приняла душ, оделась. Чёрные джинсы, тёплый свитер, удобные ботинки. Никакого макияжа, никаких украшений. Я шла на войну, а не на свидание.

В семь вечера я стояла перед знакомым особняком на улице Святого Михаила. Здание ГИС выглядело таким же неприметным, как всегда — старая штукатурка, тёмные окна, никаких вывесок. Только люди (не люди) входили и выходили, не обращая друг на друга внимания.

Я огляделась. Альтаира пока не было. Зато был кое-кто другой.

Маркус стоял у входа, прислонившись к стене и лениво листая что-то в телефоне. Увидев меня, он расплылся в той самой улыбке, от которой хотелось ударить его чем-нибудь тяжёлым.

— О, Лея, — пропел он. — Какими судьбами? Решила навестить своего возлюбленного? Или пришла просить меня о помощи? Так я всегда рад, ты знаешь.

Он был явно доволен собой. Он наслаждался тем, что отправил Риэля на смерть. Я сжала кулаки, вспоминая наставления Альтаира: «Только если он сам спровоцирует. Не сильно. Чтобы была регистрация».

— Маркус, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Уйди с дороги. Я не с тобой разговаривать пришла.

— А с кем же? — он отлепился от стены и сделал шаг ко мне. — С комиссией? Думаешь, они тебя послушают? Человека, который влюбился в инкуба-неудачника? Да они смеяться будут.

— Заткнись, — прошипела я, размахнулась — от души, со всей силы — и врезала ему в челюсть.

Удар получился отличный. Маркус даже не ожидал — он даже не уворачивался. Его голова мотнулась назад, он отшатнулся, схватился за лицо и уставился на меня с таким выражением, будто я только что сделала что-то невообразимое.

— Ты... — начал он, задыхаясь от возмущения.

— Что? — перебила я, тяжело дыша. — Хочешь ещё?

Вокруг начали собираться люди. Не люди. Существа в костюмах, с папками, с удивлёнными лицами. Кто-то ахнул, кто-то достал телефон, кто-то побежал внутрь здания.

— Вы видели? — завопил Маркус, обретя дар речи. — Она ударила меня! Человек ударил инкуба! На территории Гильдии! Это нарушение!

— Заткнись, — сказала я, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. — Ты заслужил.

Из здания выбежали двое в строгих костюмах. Увидев меня, Маркуса и толпу зевак, они синхронно вздохнули.

— Что здесь произошло? — спросил один.

— Она ударила меня! — заорал Маркус, тыча в меня пальцем. — При всех! Задержите её!

— Это правда? — инспектор посмотрел на меня.

— Правда, — сказала я, гордо поднимая подбородок. — Ударила. И ещё раз ударю, если не уберёт свою мерзкую ухмылку с лица.

Инспектор перевёл взгляд на Маркуса. Тот всё ещё держался за челюсть, но ухмылка, надо признать, исчезла.

— Пройдёмте внутрь, — сказал инспектор. — Оба. Будем разбираться.

Меня ввели в здание. Внутри было суетливо — видимо, новость о нападении разнеслась быстро. На меня косились, шептались, тыкали пальцами. Я шла с гордо поднятой головой, чувствуя себя если не героиней, то хотя бы не слабачкой.

Нас привели в уже знакомый кабинет без окон. За столом сидел тот самый инспектор, что приходил к нам. Увидев меня, он поднял бровь.

— Матье, опять вы.

— Я тоже рада вас видеть, — кивнула ему я.

— Садитесь, — он указал на стул. Маркус сел напротив, потирая челюсть и прожигая меня взглядом. Я села, стараясь не смотреть на него.

— Итак, — инспектор открыл папку и приготовился записывать. — Что произошло?

— Она напала на меня, — выпалил Маркус. — Я требую наказания.

— Без причины? — Спросил инспектор.

— Без причины, — ответил Маркус.

— Без причины? — возмутилась я. — Ты десятки лет издевался над Риэлем. Потом преследовал нас, когда он получил контракт со мной. Ты следил, строил козни. Приходил ко мне домой и пытался заключить контракт, хотя знал, что у меня уже есть действующий контракт. И после всего этого ты говоришь «без причины»?

Инспектор поднял бровь и посмотрел на Маркуса.

— Это правда?

— Ложь! — воскликнул Маркус.

— Ах, ложь? — я вскочила. — А кто наложил на Риэля заклятие неуправляемого хвоста? Несертифицированная модификация магической мифической...

— Лимфатической, — поправил меня инспектор.

— Лимфатической системы, статья 14.3 Кодекса о Магических Правонарушениях! У нас есть протокол!

— Это было... — начал Маркус.

— Что? — перебила я. — Шутка? Этот хвост чуть его не задушил! Он потом в больнице был, между прочим. Где ему снимали твоё дурацкое заклятие!

Инспектор смотрел на меня с хорошо скрываемым весельем. Маркус побледнел.

— Ну и что? Я уже понес наказание за это. Это не даёт тебе право бить меня!

— По правилам улиц — дает, — продолжила я, входя в раж. — Ты постоянно его травил. Унижал при других инкубах. Называл «пыльным архивариусом». Рассказывал всем, какой он неудачник. И всё почему? Потому что в школе он и его друзья плохо с тобой обходились? Ты до сих пор не можешь это простить? Серьёзно? Столько лет прошло, а ты всё таскаешь эту обиду?

Маркус открыл рот и закрыл. На его лице появилось странное выражение — смесь ярости и... стыда?

— Так вот, — сказала я, наклоняясь к нему. — Этот удар — за всё. За годы унижений, за хвост, за то, что ты влез в нашу жизнь. И я бы с удовольствием ударила тебя ещё раз.

— Матье, — вмешался инспектор. — Успокойтесь.

— Инспектор, зафиксируйте факт угрозы, — подал голос Маркус, но как-то вяло, без обычного пафоса.

— Уже фиксирую, — спокойно ответил инспектор, даже не поднимая головы от бумаг. — Вместе с фактом вашего преследования, о котором Матье только что дала показания. И с фактом применения несертифицированного заклятия. А также с попыткой подорвать доверие клиента к ГИС посредством несанкционированного перехвата действующего контракта путём предложения услуг категории А лицу, уже состоящему в контрактных отношениях с другим исполнителем. Статья 7.12, параграф 3. Там до десяти лет понижения категории, между прочим.

Маркус дёрнулся так, будто его ударили током.

— Что? Это не... я просто...

— Вы просто пришли в квартиру к клиентке, зная о наличии действующего контракта, и попытались его аннулировать, предложив свои услуги, — перебил инспектор, всё ещё не поднимая головы. — Так вот, Матье, вы задержаны за нападение на представителя Гильдии. Это серьёзное нарушение. Но учитывая провокацию с его стороны, а также вашу активную позицию по защите своего исполнителя... — он сделал паузу, — я склонен считать это смягчающими обстоятельствами.

— То есть? — не поняла я.

— То есть официально вы задержаны, но фактически находитесь здесь как свидетель по делу Риэля, — пояснил инспектор.

В кабинете повисла тишина. Инспектор что-то писал в папке. Маркус сидел, уставившись в стол, и молчал. И, видимо очень нервничал, раз у него проявились рога и хвост.

— Маркус, — сказал инспектор, не поднимая головы. — Вам есть что добавить?

— Она... — начал Маркус, но осекся.

— Что?

— Ничего, — буркнул он.

— Мне есть что добавить. По делу Риэля, — откликнулась я.

Инспектор поднял бровь.

— Слушаю.

— Мы с Риэлем собирались подавать запрос на симбиотический контракт, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Пункт 14.7, приложение 3 к уставу ГИС 1898 года. Положение о симбиотических и ремесленных контрактах. Не отменено, не действует, но формально существует. Мы имеем право на его рассмотрение.

Инспектор замер. Маркус поднял голову и уставился на меня с изумлением.

— Тогда нам нужно оформить документы, — инспектор открыл ящик стола и достал толстую папку с потрёпанными краями. — Пункт 14.7, приложение 3. Давно я с этим не работал.

— Вы знаете эту процедуру? — удивилась я.

— Я работаю в Гильдии двести тридцать лет, — усмехнулся инспектор. — Я помню времена, когда эти контракты были обычным делом. До того как система стала слишком... бюрократизированной.

Маркус фыркнул, но промолчал.

— Значит, вы нам поможете? — спросила я с надеждой.

— Я помогу оформить запрос правильно, — поправил инспектор. — А решение будет принимать комиссия. Но шансы есть.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Не за что. — Он посмотрел на Маркуса. — Вы свободны. Если, конечно, не хотите подать встречный иск?

Маркус посмотрел на меня. Долгим, тяжёлым взглядом. Потом встал, поправил пиджак и направился к двери.

— Маркус, — окликнула я.

Он обернулся.

— Запишись к психологу. Проработай свои травмы что ли.

Он замер. На секунду его идеальное лицо потеряло всю свою надменность. Он смотрел на меня так, будто я сказала что-то на незнакомом языке.

— Что? — переспросил он.

— Травмы, — повторила я. — Детские обиды. Комплексы. У инкубов же есть психологи? Ну, или кто там у вас этим занимается? Потому что то, как ты себя ведёшь — это не про Риэля. Это про тебя. И пока ты это не проработаешь, так и будешь бегать за ним.

Маркус открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Ты... — начал он.

— Я серьёзно, — перебила я. — Ты красивый, успешный, у тебя очередь из клиентов. А ведёшь себя как обиженный подросток, который до сих пор не может забыть, что его в школе дразнили. Это не круто. Это жалко.

Тишина в кабинете стала абсолютной. Инспектор даже перестал писать и с интересом наблюдал за этой сценой.

Маркус смотрел на меня. Долго. Очень долго. Я уже думала, что сейчас он взорвётся, наговорит гадостей или просто уйдёт, хлопнув дверью.

Но он вдруг усмехнулся.

— Как скажешь.

И вышел.

Мы с инспектором остались вдвоём. Он открыл папку и начал что-то писать.

— Матье, — сказал он, не поднимая головы. — Вы хотите увидеть Риэля?

— Да, — выпалила я, нервно тряся ногой. — Очень.

— У вас будет пять минут. — Он поднял на меня глаза. — И прошу вас, без драк, без скандалов и без попыток взломать решётку.

— Обещаю, — сказала я, хотя обещание давалось с трудом.

— Идёмте.

Мы шли по длинным коридорам, спускались по лестницам, поднимались на лифтах. Здание ГИС оказалось огромным — гораздо больше, чем казалось снаружи.

Наконец мы остановились перед металлической дверью с маленьким зарешеченным окошком.

— Он в пятой камере, — сказал инспектор, останавливаясь перед дверью. — Пять минут. Я буду рядом.

Лязгнул замок, дверь открылась, и я вошла внутрь.

Третья камера с левой стороны под номером "5" оказалась маленькой и почти уютной — насколько вообще может быть уютным место заключения. Кровать, стол, стул, тусклый свет от лампы под потолком. И Риэль.

Он сидел на кровати, сжимая в руках какую-то книгу, и смотрел на дверь. Увидев меня, он вскочил так резко, что книга упала на пол. Подбежал к решётке, вцепился в прутья.

— Лея? — выдохнул он, распахнув свои красивые темные глаза. — Ты... как ты здесь? Что случилось?

Я подлетела к решётке и просунула руки между прутьями, схватив его за плечи. Он был тёплым. Живым. Моим. Сквозь холодный металл я чувствовала тепло его тела, и от этого хотелось плакать.

— Риэль, — провыла я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Риэль. Я пришла. Я, черт возьми, смогла!

— Но как? — он смотрел на меня круглыми глазами. — Тебя же не должны пускать. Ты же человек. Это нарушение...

— Я напала на Маркуса, — выпалила я, пытаясь улыбаться сквозь слёзы. — Прямо у входа. Врезала ему в челюсть. Теперь меня задержали, но я добилась, чтобы меня пустили к тебе.

— Ты... — он запнулся. — Ты ударила Маркуса?

— Да. И мне понравилось.

Он смотрел на меня с таким выражением, будто я только что сделала что-то невероятное. А потом вдруг рассмеялся. Нервно, сбивчиво, но рассмеялся.

— Лея, — сказал он. — Ты сумасшедшая.

— Знаю, — кивнула я. — А ещё я подала запрос на симбиотический контракт, — сказала я, вытирая слёзы свободной рукой. — Пункт 14.7, приложение 3. Альтаир помог.

Глаза Риэля расширились.

— Альтаир? — переспросил он. — Ты говорила с Альтаиром?

— Да. Риэль, — прошептала я, уткнувшись носом в его плечо. — Слушай внимательно.

— Я слушаю, — сказал он тихо.

Я быстро, почти шёпотом, пересказала план Альтаира. Пункт 14.7, приложение 3, симбиотический контракт. Его роль на заседании — молчать и выглядеть жалко. Моя роль — орать и цитировать устав. Альтаир будет арбитром.

— Ты запомнил? — спросила я, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть его лицо.

— Да, — кивнул он. В его глазах появилось то самое выражение — смесь страха и решимости, которое я уже видела, когда он вставал между мной и Маркусом. — Я всё понял.

— И ещё, — я понизила голос до шёпота. — Если что-то пойдёт не так — не геройствуй. Понял? Просто делай, что они скажут. Я тебя вытащу, даже если придётся сжечь эту вашу Гильдию к чертям.

Он улыбнулся.

— Я знаю, — сказал он.

Я хотела ответить, но тут поняла, что рука застряла.

— Риэль, — сказала я. — Кажется, у меня проблема.

— Какая?

— Рука застряла.

Я дёрнулась, пытаясь вытащить руку из-за решётки, но она не поддавалась. В том неловком положении, в котором я её просунула — под странным углом, слишком глубоко — она застряла намертво.

— Лея! — Риэль побледнел. — Не дёргайся!

— Больно, — прошипела я, чувствуя, как щёки заливает краска стыда.

— Что у вас здесь происходит? — раздалось сзади.

— Я застряла.

Инспектор стоял в дверях и смотрел на нас с выражением человека, который уже ничему не удивляется, но это... это было слишком.

— Матье, — сказал он тоном, не предвещающим ничего хорошего.

— Я знаю, — простонала я. — Выглядит глупо.

— Выглядит, — согласился он и полез в карман.

Из кармана своего строгого пиджака инспектор достал небольшую металлическую штуковину, похожую на толстую спицу с загнутым концом. Нажал кнопку — и штуковина раздвинулась, превратившись в нечто вроде миниатюрного расширителя.

— Это что? — спросила я.

— Инструмент, — лаконично ответил инспектор, вставляя его между прутьями решётки. — Для таких вот... чрезвычайных ситуаций.

Он нажал — прутья медленно разошлись в стороны. Сантиметр, ещё немного. Моя рука освободилась.

— Готово, — сказал инспектор, убирая инструмент.

Я выдохнула и коснулась плеча. Все ещё было немного больно.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — отмахнулся он. — Пойдёмте.

Я посмотрела на Риэля. На его тёмные глаза, на его растрёпанные волосы, на его хвост, который нервно метался по полу камеры.

— Мы выиграем это дело.

— Я знаю, — улыбнулся он.

— Я тебя люблю.

— Я тебя тоже.

Я развернулась и вышла из изолятора, чувствуя, как дрожат колени.

В холле меня ждал Альтаир.

— Передали ему? — спросил он.

— Угу.

Альтаир посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ладно, — сказал он. — Вам нужно выспаться. Завтра тяжёлый день.

— А вы?

— А мне нужно подготовить документы и, возможно, пригрозить паре человек. — Он посмотрел на часы. — И заодно придумать, как объяснить Катрин, почему я снова не приду ночевать.

— Она будет ругаться?

— Она будет делать вид, что ругается, — усмехнулся Альтаир.

Я улыбнулась. Несмотря на всю безумность ситуации, на душе стало тепло.

— Идите домой, Матье, — сказал Альтаир. — Увидимся завтра. А вы, — повысил он голос, обращаясь к кому-то за моей спиной, — иди-ка сюда.

Дориан с натянутой улыбкой, означающей «ты-точно-упомянула-моё-имя», подошёл к нам.

— Дориан! Как я рада видеть тебя! А мне уже пора...

— Погоди-ка, — схватил он меня за лямку сумки. — Я подвезу тебя.

— Дориан, — голос Альтаира стал ледяным. — По какой причине вы распространяете информацию о моей личной жизни? Вам было велено сохранить это в тайне. А вы посылаете ко мне среди ночи Матье.

— Я не посылал, — пробурчал Дориан, отводя взгляд.

— Он не посылал! — в один голос с ним воскликнула я. — Я же говорила, он только намекнул.

— Это одно и то же, — отрезал Альтаир. — Намёк — это пассивная форма передачи информации. Информации, которая должна была остаться строго между нами.

— Она же клиентка Риэля, — попытался защищаться Дориан. — И ситуация действительно критическая.

— Это не оправдание.

— Профессор Альтаир, — вмешалась я, чувствуя, что сейчас они начнут ссориться прямо здесь, в холле Гильдии. — Пожалуйста, не ругайтесь. Дориан правда хотел помочь. И он помог. Если бы не он, Риэль...

Альтаир посмотрел на меня. Потом на Дориана. Потом снова на меня.

— Вы защищаете его? — спросил он.

— Я просто говорю правду, — сказала я.

— Ладно, — сказал Альтаир после долгой паузы. — Живите пока. Но если ещё раз...

— Не будет, — быстро сказал Дориан. — Честное инкубское.

— У инкубов нет честного слова, — усмехнулся Альтаир. — Но ладно. Идите уже. Оба.

Дориан схватил меня за руку и потащил к выходу, пока Альтаир не передумал.

— Я же просил не говорить, что это я тебе про него сказал! — буркнул он, когда мы вышли на улицу.

— Прости, я случайно...

— Случайно? — Дориан остановился и посмотрел на меня с таким видом, будто я только что призналась в государственной измене.

— Угу, — кивнула я, стараясь выглядеть максимально виновато. — Прости, пожалуйста.

Он смотрел на меня долгим взглядом. Ночь, холодный ветер, пустая улица, и этот инкуб в дорогом пуховике, которому только что чуть не влетело от своего бывшего преподавателя из-за меня.

Он залез в машину. Я хотела тоже в неё сесть, но дверь оказалась заблокирована.

— Пешочком шагай, раз не умеешь держать своё слово, — донеслось из приоткрытого окна.

— Дориан! — возмутилась я. — Ночь на дворе! Холодно!

— Вот и отличная возможность подумать о своём поведении, — философски заметил он.

Он нажал на газ, и машина плавно тронулась с места, оставив меня стоять посреди тротуара с открытым ртом.

— Иди в жопу! — крикнула я вслед удаляющимся фарам.

Из окна машины высунулась рука и помахала мне на прощание.

Я вздохнула, подняла воротник куртки и побрела по пустынной улице, пытаясь (безуспешно) вызвать такси. Холодный ветер пробирал до костей, но внутри почему-то было тепло. Завтра мы будем сражаться за Риэля. И у нас есть план. И союзники.

Я шла по ночному городу и думала о том, что этот день был по-настоящему безумным. Я ударила Маркуса. Я застряла в решётке. Я случайно сдала Дориана Альтаиру. И теперь я топаю пешком через полгорода, потому что обиженный инкуб решил меня проучить.

— Ладно, — сказала я вслух, глядя на звёзды. — Зато будет что рассказать внукам. Если мы, конечно, выживем.

Где-то вдалеке залаяла собака. Я ускорила шаг. До дома оставалось ещё минут двадцать, но после всего пережитого это казалось мелочью.