Утром я проснулась оттого, что в квартире было слишком тихо.

Обычно к этому времени Риэль уже гремел посудой на кухне, ставил чайник и бормотал под нос какие-то формулы из учебников. Иногда он напевал — тихо, почти беззвучно, но я всё равно слышала. Это был такой странный, инкубский способ создавать «благоприятный фон».

Сегодня не было ничего.

Я села на кровати и прислушалась. Тишина. Даже часы на кухне, кажется, перестали тикать.

— Риэль? — позвала я хриплым ото сна голосом.

Никто не ответил.

Я встала, натянула первую попавшуюся одежду и вышла в коридор. Пусто. Заглянула на кухню — пусто. В гостиной — пусто. На столе лежала записка, придавленная той самой синей кружкой, которую мы купили вместе.

«Вернусь утром. Не волнуйся. Р.»

Я посмотрела на часы. Половина девятого утра. Он ушел вчера около одиннадцати вечера. Десять часов назад.

— Не волнуйся, — повторила я вслух. — Легко сказать.

Я налила себе кофе, села за стол и уставилась в окно. За ним моросил дождь — мерзкий, осенний, въедливый. Небо было серым, как настроение.

В десять утра я позвонила ему. Телефон был выключен.

В одиннадцать — снова выключен.

В двенадцать я уже накрутила себя до состояния, когда каждая тень казалась вестником беды. Автоответчик снова сообщил, что «абонент временно недоступен».

В час дня я поняла, что больше не выдержу сидеть дома.

Я оделась — джинсы, свитер, куртка — и вышла на улицу. Дождь хлестал по лицу, но мне было плевать. Я поймала такси и назвала адрес: улица Святого Михаила, 14.

Здание ГИС выглядело таким же неприметным, как и в прошлый раз — старый особняк с облупившейся штукатуркой, который никто из людей не замечал. Я толкнула дверь и вошла внутрь.

В холле было пусто. Только за стойкой регистрации сидела девушка с неестественно бледной кожей и ярко-рыжими волосами — суккуб, кажется. Увидев меня, она подняла бровь.

— Вы человек? — спросила она без особого интереса.

— Да. Мне нужно поговорить с кем-нибудь.

— О чём?

— О Риэле. Инкубе категории Б. Он ушел в архив вчера вечером и не вернулся.

Девушка посмотрела на меня долгим взглядом. Потом нажала какую-то кнопку под стойкой.

— Подождите, — сказала она. — С вами поговорят.

Я ждала минут двадцать. В холле было холодно и пахло сыростью. Я ходила туда-сюда, разглядывая двери с табличками: «Отдел контрактов», «Бюро жалоб», «Магическая скорая помощь». У двери с надписью «Экстренная магическая помощь» я остановилась — там мы были с Риэлем, когда лечили его хвост.

Наконец одна из дверей открылась. Оттуда вышел мужчина в строгом костюме, с папкой в руках и лицом, которое не предвещало ничего хорошего. Я узнала его — тот самый инспектор, что приходил к нам с проверкой.

— Матье, — сказал он без приветствия. — Пройдемте.

Я пошла за ним.

Мы вошли в маленький кабинет без окон. Только стол, два стула и тусклая лампа на потолке. Инспектор сел за стол, указал мне на стул напротив.

— Что случилось с Риэлем? — спросила я, не дожидаясь, пока он начнёт.

Инспектор открыл папку, полистал бумаги.

— Инкуб Риэль задержан за проникновение в архив Гильдии без соответствующего разрешения, — сказал он ровно. — Нарушение категории С, с отягчающими обстоятельствами.

— Он просто хотел найти информацию, — возмутилась я. — Чтобы помочь нам.

— Это не имеет значения. Правила едины для всех. Проникновение в архив без разрешения — серьёзное нарушение. Учитывая, что у него уже есть действующее дисциплинарное дело по факту романтических отношений с клиентом, решение комиссии будет жёстким.

— Где он сейчас? — Во рту пересохло от паники.

— В изоляторе временного содержания. Ожидает заседания комиссии.

— Я хочу его видеть.

— Невозможно. До вынесения решения свидания запрещены.

Я сжала кулаки под столом. Ногти впились в ладони.

— Когда будет заседание?

— Через два дня. Инцидент с архивом будет рассматриваться на этом же заседании.

— Два дня, — повторила я. — Скажите хотя бы, как он там?

— Вас это не должно касаться, мадам. Контракт будет аннулирован по итогам заседания, — спокойно сказал инспектор. — Вместе с вашими воспоминаниями. Это стандартная процедура. Вам не о чем беспокоиться.

— Не о чем беспокоиться? — Я вскочила. — Вы заперли его в клетке, собираетесь стереть мне память и говорите, что мне не о чем беспокоиться?

— Мадам, сядьте, пожалуйста.

— Не сяду!

Инспектор вздохнул. Устало, как человек, который сотни раз видел такие истерики и давно перестал на них реагировать.

— Мадам, — сказал он терпеливо. — Ваша эмоциональная реакция понятна, но бесполезна. Решение уже принято. Всё, что вы можете сделать сейчас — это подождать. После заседания вам сотрут память, и вы вернётесь к своей нормальной жизни, не помня ни о Риэле, ни о Гильдии, ни о чём, что здесь произошло.

— Я не согласна, — сказала я тихо.

— Это не имеет значения, — ответил инспектор. — Если хотите, мы можем предложить вам замену. У нас есть свободные специалисты категории А, готовые взять ваш контракт и довести вашу успеваемость до нужного уровня гораздо быстрее и эффективнее. Это снимет с вас нагрузку по учёбе и позволит спокойно закончить семестр.

— Замену? — переспросила я.

— Да. Вот, посмотрите. — Он протянул мне пачку фотографий. На них были инкубы — красивые, уверенные, с идеальными улыбками. Как с обложек журналов. — Любой на выбор. Оплата стандартная, категория А, результат гарантирован.

Я смотрела на фотографии и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Эти существа были совершенны. Безупречны. Но они не были Риэлем.

— Я не хочу замену, — сказала я.

— Это ваше право, — кивнул инспектор. — Но учтите, что через два дня контракт будет аннулирован в любом случае. Если вы продолжите обучение без магической поддержки, вам придётся справляться самой. Учитывая вашу успеваемость...

— Я справлюсь, — перебила я.

— Как знаете, — пожал он плечами. — Можете идти. Если передумаете — обращайтесь в отдел контрактов. Вам подберут специалиста.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. В холле уже стемнело — или мне показалось. Я села на скамейку и уставилась в одну точку.

Я не знаю, сколько просидела в этом холле. Может, час, может, два. Ко мне никто не подходил. Существа в костюмах сновали мимо, не обращая внимания.

Наконец я встала и побрела к выходу. На улице лил дождь. Я шла под ним, не чувствуя холода, и думала только об одном: два дня. У меня есть два ничтожных дня.

Дома я рухнула на диван и провалилась в беспокойный сон. Мне снился Риэль — он стоял в пустой комнате и смотрел на меня своими тёмными глазами. Что-то рассказывал. Смеялся.

Я проснулась с мокрыми щеками.

На следующий день я поплелась в университет. Нужно было как-то жить дальше, и учёба — единственное, что отвлекало от мыслей о нём.

Первой, кого я встретила в коридоре, была Софи.

— Лея! — заорала она, размахивая руками. — Ты где пропадаешь? Я тебе сто раз звонила!

— Привет, — сказала я, вглядываясь в её лицо. — Ты... как ты?

— Нормально, — сказала она. — А ты чего такая кислая? Экзамены?

— Ага, — соврала я. — Экзамены.

— Слушай, — Софи понизила голос до заговорщического шёпота, — я тут копала инфу по одному делу. Ты не представляешь, что я нашла!

— Что? — спросила я, чувствуя, как холодеет внутри.

— Тёмный форум, помнишь, я говорила? Там обсуждают эскорт-услуги под видом репетиторства. И знаешь, я почти вышла на след, но вдруг все данные исчезли. Странно, да?

— Странно, — сказала я, глядя на неё.

Она не помнила Риэля. Совсем. В её глазах не было ни тени узнавания, когда она говорила о «тёмном форуме» и «репетиторах». Для неё это была просто теория, абстрактное расследование. Не про меня. Не про него.

— Софи, — сказала я осторожно. — Ты помнишь, я тебе говорила про своего репетитора?

— Про какого? — удивилась она. — Ты же никогда не брала репетиторов. Вечно говорила, что сама справишься... Ой, я побегу. У меня пара через пять минут. Вечером созвонимся?

— Давай.

Она ушла, а я осталась стоять посреди коридора, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Софи не помнила. Ничего. Ни той встречи в лофте, ни допросов на кухне, ни её «досье на странного репетитора». Для неё Риэля никогда не существовало.

Я достала телефон и набрала маму.

— Лея? — удивилась она. — Ты чего звонишь в такое время? Случилось что?

— Мам, — сказала я, — ты помнишь про репетитора? Который помог мне с учебой?

— Репетитора? — переспросила мама. — Лея, ты никогда не брала репетиторов. Ты же у нас самостоятельная. Что за глупости?

— Забудь, мам. Я перезвоню.

Я нажала отбой и прислонилась к стене.

Они стёрли память о нем у всех. Софи, мамы, всех, кто знал о Риэле. В их памяти его никогда не существовало. Только я помнила. Пока помнила, пока я нужна как доказательство для гильдии.

Я сползла по стене на пол и сидела так, глядя в одну точку. Мимо проходили студенты, кто-то спрашивал, всё ли в порядке, я кивала, не слыша. В голове было пусто и холодно.

Ни на одну пару я так и не пришла. Просто пошла домой, понимая, что сил на учебу нет. Я шла по улице и думала. Думала так, как никогда в жизни. В голове прокручивались варианты: пойти в Гильдию и устроить скандал, попытаться прорваться в изолятор, найти адвоката среди магических существ... Всё это было бесполезно. Я человек. У меня нет прав в их мире.

Но у меня есть кое-что другое.

Упрямство.

И желание спасти его, чего бы это ни стоило.

Дома я достала телефон и набрала номер, который дал мне инспектор — «на случай, если передумаете насчёт замены».

— Отдел контрактов, — ответил безликий голос.

— Мне нужен инкуб, — сказала я. — Категория А. Самый лучший, какой есть.

— Ваше имя?

— Лея Матье. Номер контракта... — я продиктовала цифры.

— Минуту, — сказал голос. Я слышала, как стучат клавиши. — Да, вы проходили по делу о нарушении. Вам предложили замену. Вы согласны?

— Да. Присылайте. Чем быстрее, тем лучше.

— Хорошо. В течение часа специалист будет у вас.

Я положила трубку и уставилась в стену.

Через час в дверь постучали.

Я открыла. На пороге стоял инкуб. Высокий, темноволосый, с идеальной улыбкой и зелёными глазами, в которых плескалась уверенность.

— Лея? — спросил он, и его голос обволакивал, как тёплый шоколад. — Я Дориан. Твой новый инкуб.

— Заходи, — сказала я, отступая в сторону.

Он вошел в квартиру, огляделся. На его лице мелькнуло лёгкое пренебрежение, но он быстро спрятал его под улыбкой.

— Уютно, — промурлыкал он. — По-домашнему.

— Садись, — я указала на стул, не собираясь с ним церемониться.

Он сел. Идеально прямо, как на приёме у королевы. Я села напротив.

— Итак, — сказал он, доставая из кейса папку с контрактом. — Твой предыдущий исполнитель, насколько я знаю, отстранён. Печальная история. Но не переживай — я помогу тебе закончить семестр без проблем. У меня стопроцентный результат. Все мои клиенты получают желаемое в лучшем виде.

— Не сомневаюсь, — строго ответила я, не поддаваясь чарам этого обольстителя.

— Оплата стандартная, категория А, — продолжил он, протягивая мне папку. — Подписывай, и приступим.

Я взяла папку. Открыла. Пробежала глазами по пунктам. В графе «Форма оплаты» было напечатано чётко и без вариантов: «Эмоционально-энергетический обмен категории А (страсть, вожделение, физическая близость)».

— Дориан, — сказала я. — Я хочу задать тебе один вопрос.

— Да? — он улыбнулся, обнажая идеальные белые зубы.

— Ты знаешь Риэля?

Улыбка дрогнула. Всего на секунду, но я заметила.

— Риэля? — переспросил он. — Инкуба-архивариуса? Конечно, знаю. Его вся Гильдия знает.

— Что с ним будет?

Дориан пожал плечами — изящно, как танцор.

— Скорее всего, переработка. Проникновение в архив — это серьёзно. Плюс романтические чувства к клиенту. Для таких, как он, это конец.

— Переработка, — повторила я. — Это же... смерть?

— Для инкуба — да, — сказал он спокойно. — Энергетический ресурс перераспределяют на более эффективных сотрудников. Безболезненно. Но необратимо.

У меня внутри всё оборвалось.

— И ничего нельзя сделать?

Дориан посмотрел на меня с любопытством.

— А тебе-то что? Через два дня ты его забудешь. Какая разница, что с ним будет?

— Я хочу его спасти, — сказала я прямо.

Он поднял бровь.

— Спасти? Никогда такого не было и вот опять. Каждая третья хочет заполучить себе инкуба навсегда. Верит в любовь и искренние чувства...

— Есть способ? — перебила его я, глядя в глаза.

Дориан помолчал. Потом усмехнулся.

— Способ есть всегда, — откинулся на спинку стула он. — Но зачем тебе? Он же никто. Неудачник, которого все презирают. Я могу дать тебе гораздо больше. Учёба, успех, деньги. И хороший секс в придачу. — Он улыбнулся, и мне захотелось ударить его по самодовольной физиономии. — Серьёзно, подумай. Я лучше во всём.

— Ты не лучше, — пригвоздила я ладонью контракт к столу. — Ты просто другой. Поубавь своё эго.

Он хмыкнул.

— Смешная ты, Лея. Ладно, давай к делу. Подписывай контракт, и начнём.

— Я подпишу, — сказала я. — Но на моих условиях.

— На твоих условиях? — Он рассмеялся — красиво, как в кино. — Милая, ты, кажется, не понимаешь. Я — категория А. У меня очередь из клиентов. Ты здесь не в том положении, чтобы ставить условия.

— Тогда уходи, — сказала я без тени эмоций. — Если ты не можешь помочь мне в спасении Риэля, значит, бесполезен.

Он замер.

— Что?

— Уходи.

Дориан смотрел на меня с недоумением. Потом его лицо изменилось — исчезла надменность, появился интерес.

— Ты серьёзно готова отказаться от помощи из-за какого-то Риэля?

— А ты серьёзно думаешь, что меня сейчас волнует моя учёба?

Он молчал. Секунду. Две. Потом вдруг откинулся на спинку стула и расхохотался. Громко, искренне, от души.

— Охренеть, — сказал он, вытирая выступившие слёзы. — Реально охренеть. Ты мне нравишься, Лея. Серьёзно. Обычно клиентки тают от одного моего взгляда, а ты меня посылаешь. Это... освежает.

— Я не посылаю, я ставлю условия, — поправила я.

— Ладно, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Давай послушаем твои условия. Только сразу предупреждаю: если ты хочешь, чтобы я бесплатно спас твоего недоинкуба — это мимо.

— Я и не прошу бесплатно, — кивнула я. — Мы заключаем контракт, только моим желанием будет не помощь в обучении, а спасение Риэля.

— Такой контракт не одобрят. — Он покачал головой, и улыбка стала снисходительной. — Можешь не стараться, милая. Система не работает против самой себя. Ты хочешь, чтобы я, действующий инкуб категории А, помог тебе вытащить заключённого из изолятора ГИС? Это не просто нарушение — это саботаж. Такой контракт не пройдёт регистрацию. Даже если мы его подпишем, система его заблокирует.

Я смотрела на него и чувствовала, как рушится последняя надежда.

— Тогда зачем ты вообще пришёл? — спросила я тихо. Руки начали дрожать от бессилия. Я еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

— Я пришёл, потому что ты запросила замену, — подпёр он щёку ладонью. — Повторюсь, замену, а не новый контракт.

— Значит, ты мне не поможешь, да?

— Я похож на сумасшедшего? — Он усмехнулся. — Нет, конечно. Можешь сходить к Альтаиру — преподу в вашем универе. Он тоже инкуб. И Риэль был у него любимчиком.

Я моргнула.

— Он же, наоборот, не любил Риэля. Он его заваливал, говорил, что у него нет способностей...

— Только благодаря ему этот недоинкуб ещё жив, — перебил Дориан. — Альтаир — единственный, кто за него заступался на всех комиссиях. Он продавил его переквалификацию из архивариусов, когда всех остальных сокращали. Он добился для него экспериментального контракта, когда никто не давал и шанса. И он же, — Дориан понизил голос, — не дал его утилизировать лет двадцать назад, когда Риэль провалил аттестацию в ноль.

Я смотрела на него, открыв рот.

— Альтаир? Серьёзно? Тот самый, с бородкой и вечным недовольством?

— Тот самый, — начал играть со своими пальцами Дориан. — У Альтаира репутация жёсткого препода, но своих любимчиков он прикрывает.

— Почему ты мне сразу не сказал?

— А ты спросила? — хмыкнул он. — Ты сразу начала требовать, чтобы я тебе помогал. Я просто пришёл на замену, а вляпался в какой-то детектив.

Я вскочила.

— Мне надо к нему. Сейчас.

— Лея, — Дориан поднял руку, — первый час ночи. Альтаир не принимает по ночам. У него режим.

— Плевать на режим!

— Он инкуб, между прочим, с семисотлетним стажем. Если ты ворвёшься к нему ночью, он тебя, мягко говоря, не погладит по головке.

— А что он сделает? Не убьёт же. — Я вспомнила Альтаира с крылышками и луком, когда магия Риэля вырвалась. Картинка до сих пор стояла перед глазами — строгий профессор в костюме купидона. — Да, не убьёт. Точно не убьёт.

Дориан посмотрел на меня долгим взглядом. Потом вздохнул.

— Ладно. Я отвезу тебя к нему. Но предупреждаю: не говори, что это я тебя привёз.

— Договорились, — сказала я, хватая куртку.

Мы вышли в ночь. Дориан шагал быстро, я едва поспевала.

— Дориан, — спросила я на ходу, пытаясь отдышаться. — А почему ты вообще согласился помочь? Ты же мог просто уйти.

— Мог, — согласился он, не сбавляя шага.

— И всё-таки?

Он остановился у какой-то очень солидной машины — я в таких не разбираюсь, но выглядела она дороже, чем моя годовая аренда. Открыл передо мной дверь.

— Ждёшь слезливую историю? — Он усмехнулся. — Не будет. Садись давай.

Я забралась внутрь. Салон пах кожей и чем-то дорогим. Дориан сел за руль, завёл мотор. Машина мягко заурчала и тронулась с места.

— Пристегнись, — сказал он. — И перестань хлюпать. Салон дорогой.

— Ты грубый, — буркнула я, но пристегнулась. — Кто вообще хочет быть твоим клиентом?

— Кто любит плохишей на дорогих тачках. — Он усмехнулся, ловко вписываясь в поворот. — Логично же. Женщины тащатся от опасных парней с деньгами. Я даю им иллюзию опасности, они дают мне эмоции. Все счастливы.

— И много у тебя таких?

— Достаточно. — Он покосился на меня. — И я рад, что мы с тобой избежали сотрудничества. С тобой я не хотел бы иметь дел.

Впервые я не знала, что ответить, однако это немного отвлекало. Я даже нашла в себе силы хмыкнуть.

— Это комплимент? Или оскорбление?

— Ни то, ни другое, — пожал он плечами. — Констатация факта. Ты слишком... сложная. Я люблю попроще. Пришла, получила, ушла. Без героизма и самопожертвования.

— Звучит уныло.

— Для тебя — возможно. Для меня — комфортно. — Он свернул в переулок. — Я вообще не понимаю всей этой вашей возни с Риэлем. Он инкуб-неудачник, который всю жизнь только и делал, что проваливал экзамены. У него нет ни харизмы, ни амбиций, ни нормальной магии. Что ты в нём нашла?

Я посмотрела на него. На его идеальный профиль, дорогой костюм, уверенные руки на руле.

— Ты правда хочешь знать?

— Просто любопытно.

— Он... настоящий, — сказала я после паузы. — С ним не надо притворяться. Он не пытается быть лучше, чем есть. Он просто... есть. И когда он рядом, мне спокойно. Даже когда он всё портит, дырявит стены или заставляет посуду летать.

Дориан хмыкнул.

— Звучит как описание домашнего питомца.

— Нет, — покачала я головой. — Это описание дома. Понимаешь? Он — мой дом.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом снова уставился на дорогу.

— Нет, не понимаю, — сказал он беззлобно. — И, надеюсь, никогда этого не пойму... Ладно, что ты будешь делать, если Альтаир откажет?

— Не знаю. — Я смотрела в окно на мелькающие огни. — Придумаю что-нибудь ещё.

— Упёртая, — констатировал Дориан. — Это я в тебе уважаю. Но только это.

— Ты всегда такой приятный или только по ночам?

— Только с теми, кто лезет не в свои дела, — оскалился он. — А ты сейчас именно это и делаешь. Лезешь в дела Гильдии, к которым не имеешь никакого отношения. Рискуешь не просто памятью — жизнью. В прямом смысле. Магия штука серьёзная, человека могут и убить случайно.

— Я знаю.

— И тебе не страшно?

— Страшно, — честно сказала я. — Но ещё страшнее — представить, что он исчезнет, а я даже не вспомню, что он был.

Машина остановилась у старого дома с лепниной на фасаде. Окна на втором этаже горели тёплым жёлтым светом.

— Это здесь, — сказал Дориан. — Третий этаж, дверь направо. Лифта нет, лестница старая, не сломай ноги.

Я кивнула и открыла дверь.

— Дориан, — сказала я, уже выходя. — Спасибо. Правда.

— Иди уже, — махнул он рукой. — И не подведи. Я на тебя деньги поставил, между прочим.

Я захлопнула дверь и побежала к подъезду, даже не собираясь спрашивать, как, где и почему он ставил на меня деньги. Лифта действительно не оказалось. Я взлетела на третий этаж по старой скрипучей лестнице, путаясь в собственных ногах, и замерла перед дверью направо. Обычная деревянная дверь, ничем не примечательная, только номерок медный блестит в свете тусклой лампочки.

Я постучала.

Тишина.

Постучала громче.

За дверью послышались шаги, приглушённые голоса, потом женский смех. Я замерла, чувствуя, как холодеет внутри.

Дверь открылась.

На пороге стоял профессор Альтаир. Без своего идеально выглаженного костюма, без очков, в простом тёмно-синем халате и с абсолютно домашним, расслабленным видом. Волосы у него были слегка растрёпаны, а на лице застыло выражение крайнего недоумения.

— Матье? — переспросил он, вглядываясь в меня. — Вы? В час ночи?

— Профессор Альтаир, — выдохнула я, — мне очень нужно с вами поговорить. Это срочно. Это... это насчёт Риэля.

Он моргнул. Один раз. Второй. Потом его брови медленно поползли вверх.

— Насчёт Риэля, — повторил он. — В час ночи. Вы пришли ко мне домой.

— Да. Простите, я знаю, что поздно, но...

— Милый, кто там? — раздалось из глубины квартиры.

Я замерла. Из-за спины Альтаира вышла женщина. Лет сорока, с тёмными волосами, собранными в небрежный пучок, в длинном шёлковом халате. Самая обычная женщина. Похожая на простого человека.

Она остановилась рядом с Альтаиром и с любопытством уставилась на меня.

— Кто это? — спросила она, чуть прищурившись.

— Студентка, — сказал Альтаир. Голос у него был ровный, но я заметила, как дёрнулся уголок его рта. — Матье Лея, с факультета дизайна.

— Студентка? — Женщина подняла бровь. — В час ночи? Морис, ты мне ничего не хочешь рассказать?

— Катрин, — сказал Альтаир тоном, которым обычно разговаривают с детьми или очень нервными людьми, — это не то, что ты думаешь.

— А что я думаю? — усмехнулась женщина, но в усмешке не было злости, скорее усталость и лёгкий сарказм. — Я думаю, что твоя студентка не просто так пришла к нам домой средь ночи. Так что давай, впускай её, раз уж она здесь.

Альтаир вздохнул. Так глубоко и обречённо, что я почти почувствовала себя виноватой.

— Проходите, Матье, — сказал он, отступая в сторону.

Я шагнула внутрь. Квартира оказалась небольшой, но уютной — старый паркет, высокие потолки, книжные стеллажи во всю стену, на журнальном столике — две чашки с недопитым чаем и раскрытая коробка конфет.

— Садитесь, — Альтаир указал на диван. — Катрин, дорогая, ты иди отдыхай. Я разберусь.

— Угу, — сказала Катрин, но не ушла. Вместо этого она села в кресло напротив, запахнула халат и уставилась на меня с неподдельным интересом. — Никуда я не пойду. Мне интересно. Давай, рассказывай, красавица. Что стряслось?

Я посмотрела на Альтаира. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с выражением «вы в своём уме, Матье?».

— Это насчёт Риэля, — повторила я.

— Я понял, — кивнул он. — Что именно?

— Его забрали. Посадили в изолятор. Говорят, будет переработка. И мне... мне сказали, что вы можете помочь.

Альтаир молчал. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Кто сказал? — спросил он наконец.

— Дориан...

Черт, я же обещала не говорить... Ладно, извинюсь перед ним потом.

— Дориан, — повторил Альтаир. — Этот... — он подобрал слово, — прохвост. И что он вам обещал?

— Ничего. Он просто намекнул, что вы единственный, кто может помочь.

— Помочь в чём?

— Спасти Риэля. Вытащить его оттуда. Остановить переработку. Я не знаю! Что-нибудь сделать!

Я чувствовала, как голос срывается, как снова подступают слёзы. Катрин смотрела на меня с сочувствием, Альтаир — с каменным лицом.

— Матье, — сказал он после долгой паузы, — вы понимаете, что просите? Риэль нарушил правила Гильдии. Два нарушения подряд. Это серьёзно.

— Я знаю.

— И вы хотите, чтобы я, действующий член Гильдии, пошёл против системы ради инкуба, который сам виноват в своих проблемах?

— Да, — сказала я, глядя ему в глаза. — Именно этого я и хочу.

— Милый, — подала голос Катрин, — может, объяснишь мне, что происходит?

Альтаир посмотрел на неё. Долгим, тёплым взглядом, от которого у меня защемило сердце — точно так же Риэль иногда смотрел на меня.

— Риэль, — сказал он медленно, — мой бывший студент. Инкуб. Который сейчас вляпался в историю по самые рожки. А эта девочка, — он кивнул на меня, — его клиентка. И, судя по всему, не просто клиентка.

— А, — воскликнула Катрин. — Понятно. Любовь.

— Что-то вроде того, — вздохнул Альтаир.

— И ты можешь помочь? Это же тот самый Риэль?

— Могу, но не обязан. — сказал он после паузы. — Да, тот самый.

— Морис.

— Катрин, это не моё дело. Риэль взрослый инкуб. Он сам выбрал свой путь.

— Морис, — повторила Катрин, и в её голосе появились стальные нотки, — я тебя триста лет знаю. Ты можешь сколько угодно делать вид, что ты сухарь, но я-то помню, как ты ночами не спал, когда этот мальчишка проваливал экзамены. Помню, как ты добился для него переквалификации. Помню, как ты орал на комиссии, когда его хотели утилизировать в первый раз. Так что не надо мне про «не обязан».

Альтаир смотрел на неё. Катрин смотрела на него. Я сидела, затаив дыхание.

— Катрин, — сказал он наконец.

— Что?

— Ты подрываешь мой авторитет.

— Ничего страшного, — улыбнулась она.

Я моргнула.

— Вы... человек или нет? — вырвалось у меня.

— Да. — Катрин поправила халат и уселась в кресло поудобнее, явно предвкушая долгий разговор. — Он меня подпитывает энергией, которую собирает на работе. Так продлевает мою жизнь. Интересный факт, правда? И вот, триста лет брака, представляешь? С тех пор как он был моим инкубом, а я — молодой и глупой художницей. Просила у вышних сил помощи. А пришёл он.

Она посмотрела на меня с новым интересом.

— Кстати, ты дизайнер, говоришь?

— Постойте... — я переваривала информацию. — Клиентка? Вы были его клиенткой?

— Да, именно так.

— Но ведь запрещено испытывать романтические чувства. — Я переводила взгляд с неё на Альтаира и обратно. — Это в контракте прописано. Пункт 7.3.

— Ой, да пусть они катятся со своими контрактами, — отмахнулась Катрин. — Триста лет назад правила были другими. Да и сейчас... — Она хитро прищурилась. — Правила есть правила, но если очень захотеть, можно найти лазейку.

— Катрин... — предостерегающе начал Альтаир.

— Что? — она посмотрела на него с невинным выражением. — Я ничего не говорю. Я просто вспоминаю, как однажды один очень упрямый инкуб нашёл способ обойти комиссию и подписать контракт категории «симбиоз», чтобы не стирать память своей клиентке.

Альтаир вздохнул. Так тяжело, будто вся тяжесть мира легла ему на плечи.

— Катрин, это было триста лет назад. С тех пор систему ужесточили.

— И всё равно есть лазейки, — упрямо сказала она. — Ты сам мне говорил. Просто их сложнее найти.

— Искать их должен был Риэль, — ответил Альтаир. — А он вместо этого полез в архив без разрешения.

— Он полез в архив, потому что хотел найти способ нас спасти! — выпалила я. — Он знал, что мне... нам сотрут память, и не мог с этим смириться. Он рисковал собой, чтобы... чтобы мы были вместе.

В комнате повисла тишина.

Катрин смотрела на меня с новым, странным выражением. Альтаир молчал, и его лицо было непроницаемым.

— Катрин, — сказал Альтаир. Голос у него стал мягче. — Ты хочешь, чтобы я помог?

— Я хочу, чтобы ты сделал то, что считаешь правильным, — сказала она. — А не то, что велит система.

Альтаир смотрел на неё. Долго, внимательно. Потом перевёл взгляд на меня.

— Матье, — сказал он. — У меня есть план. Но он опасный.

— Я согласна.

— Вы даже не спросили, какой.

— Мне всё равно, — упрямо ответила я. — Лишь бы он остался жив и при памяти. И ещё я бы не хотела, чтобы вы пострадали. Если вдруг что-то пойдёт не так, сбрасывайте всю вину на меня. Хорошо?

Альтаир усмехнулся — впервые за всё время нашего знакомства.

— Мы же не в детском саду, Матье. — Он покачал головой. — Здесь так не работает. Если дело провалится, виноваты будем все. Гильдия не разбирается, кто главный зачинщик. Она наказывает всех участников.

— Тогда зачем вы вообще рискуете? — спросила я тихо.

Альтаир посмотрел на меня долгим взглядом.

— Риэль безнадёжен, — сказал Альтаир. — Абсолютно, клинически безнадёжен. Он проваливал экзамены, заваливал практику, доводил до слёз преподавателей. Я потратил на него столько времени, сколько не тратил ни на одного студента за всю свою карьеру.

— И?

— И он всё равно выжил, — сказал Альтаир. — Вопреки всему. Вопреки системе, вопреки правилам, вопреки собственной никчёмности. Он просто... оставался собой. Неуклюжим, трусливым, бестолковым. Но настоящим. — Альтаир посмотрел мне в глаза. — И, кажется, он нашёл кого-то, кто это оценил.

Я смотрела на него и чувствовала, как к глазам снова подступают слёзы. Но на этот раз другие — не от отчаяния, а от странного, тёплого чувства.

— Ладно. Вернёмся к делу. План такой...

Из кухни вышла Катрин с подносом. На подносе стояли три чашки с дымящимся чаем, вазочка с печеньем и, кажется, бутерброды.

— Сначала чай, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Потом планы. Морис, ты же знаешь, я не выношу, когда говорят о важном на пустой желудок.

— Катрин, у нас нет времени...

— Чай пьют десять минут, — отрезала она, ставя поднос на журнальный столик. — За десять минут ничего не случится.

Я только сейчас поняла, что действительно зверски хочу есть. И пить. И спать. И вообще, кажется, последний раз я нормально ела... когда? Вчера утром?

— Садись, — Катрин кивнула мне на диван. — Пей. Ешь. Потом будете спасать Риэля.

Я послушно взяла чашку и бутерброд. Альтаир вздохнул, но тоже взял чай.

Я смотрела на них двоих и чувствовала, как внутри разливается тепло. Домашнее, уютное, какое бывает, когда попадаешь в семью, где все друг друга любят, несмотря на ворчание.

— Спасибо, — сказала я, прожевав бутерброд. — Правда. Спасибо, что пустили, спасибо, что слушаете, спасибо за чай...

— Ешь давай, — перебила Катрин. — Благодарить будешь, когда всё закончится.

Я кивнула и сосредоточилась на еде. Альтаир молча пил чай, поглядывая на часы. Катрин сидела в кресле с видом генерала.

Через десять минут, когда последний бутерброд был съеден, а чай допит, Альтаир отставил чашку и посмотрел на меня.

— Итак, Матье. Слушайте внимательно. Повторять не буду.

Следующий час я слушала. Альтаир говорил спокойно, чётко, раскладывая по полочкам все риски, все возможные варианты развития событий, все пути отступления. Катрин иногда вставляла комментарии — то уточняющие, то подбадривающие. Я кивала, запоминала, пыталась не утонуть в деталях.

Когда он закончил, за окном уже начинало светать. Где-то вдалеке запели первые птицы.

— Вопросы? — спросил Альтаир.

— Нет, — сказала я, хотя вопросов было миллион. Но все они сводились к одному: сработает ли?

— Тогда идите. Вам нужно выспаться. Завтра... вернее, сегодня вечером встретимся у здания Гильдии.

— Спасибо, — сказала я, вставая. — Большое спасибо.

— Матье. — Альтаир остановил меня у двери. — Вы понимаете, что если этот план провалится, вы можете погибнуть?

— Погибнуть? — переспросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Погибнуть как личность. Полное стирание, — сказал Альтаир. — Не только памяти, но и души. Вы станете другим человеком. Без воспоминаний, без привязанностей, без той Леи, которая сейчас стоит передо мной. Технически вы останетесь живы. Но будете ли это вы — вопрос.

Я смотрела на него и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Полное стирание. Не просто забыть Риэля — забыть себя.

— Матье, — сказал Альтаир. — Если вы сейчас откажетесь, я пойму. Никто не осудит. Вы человек, у вас есть право на страх.

Я стояла в дверях его квартиры, сжимая в руках куртку, и думала.

О смерти. О том, что меня может не стать. О том, что Риэль останется один в изоляторе, а потом исчезнет навсегда. О том, что где-то там, в пустой квартире, остались две парные кружки — синяя и белая.

А потом я вспомнила его глаза. Когда он смотрел на меня в свете свечи. Когда говорил, что я заслуживаю кого-то, кто останется. Когда стоял мокрый, с занавеской на рожках, и шептал «я люблю тебя».

— Я не откажусь, — сказала я, не понимая, откуда во мне взялась эта храбрость.

Альтаир смотрел на меня долгим взглядом. Потом кивнул.

— Хорошо. Тогда идите. Выспитесь. Сегодня вечером встречаемся у здания Гильдии.

Я вышла в коридор, спустилась по старой лестнице и оказалась на улице. Город просыпался — первые трамваи, редкие прохожие, мокрый после ночного дождя асфальт.

Я шла пешком, не думая о направлении, и в голове крутилось только одно: у нас есть план. У нас есть шанс.