Софи ворвалась в мою квартиру без стука. Вообще-то у неё были ключи, но обычно она хотя бы звонила в дверь для приличия. Сегодня, судя по всему, приличия закончились.

— Лея! — заорала она с порога. — Я принесла круассаны и требую отчёта!

Я сидела за столом с чашкой кофе, пытаясь допить его до того, как он окончательно остынет. Риэль, как обычно, занимал своё место напротив, разложив перед собой учебники по теории эмоций. Услышав голос Софи, он подскочил так резко, что стул едва не опрокинулся. Хвост мгновенно обмотался вокруг его ноги.

— Он снова здесь? — спросила Софи, входя в кухню и с порога уставившись на Риэля.

— Мы занимаемся, — сказала я максимально спокойно. — У него переаттестация скоро.

— У него переаттестация, — протяжно повторила Софи, ставя пакет с круассанами на стол. — А у тебя — свидание с Матисом, о котором ты мне до сих пор ничего не рассказала.

Риэль сделал вид, что углубился в учебник. Я видела, как его глаза бегают по строчкам, но он явно не читал.

— Не было никакого свидания, — сказала я. — Мы обсуждали проект.

— Обсуждали проект, — снова повторила Софи, как попугай. — Лея, ты сама-то слышишь, как это звучит? Красивый парень зовёт тебя домой, поит вином, а вы обсуждаете проект.

— Так и было, — сказала я, чувствуя, как начинаю краснеть. — Правда.

Софи перевела взгляд на Риэля.

— А вы что думаете? — спросила она.

Риэль поднял голову. Лицо у него было абсолютно невинное.

— Я думаю, что совместная работа с более опытным студентом полезна для профессионального роста, — сказал он. — Это расширяет кругозор и даёт практические навыки.

Софи уставилась на него. Я уставилась на него. Он, кажется, не понимал, что сказал что-то не то.

— Вы серьёзно? — спросила Софи.

— Да, — сказал Риэль. — В педагогике это называется «обучение через сотрудничество». Очень эффективный метод.

— Значит, моя догадка оказалась неверной. Вы не вместе, да?

Софи посмотрела на меня. Я отрицательно покачала головой.

— Нет, — прохрипела я, ужасаясь прямолинейности подруги.

— Тогда я начинаю понимать, почему ты с ним занимаешься, — сказала Софи, садясь на диван. — Он хотя бы не лезет.

Она достала круассаны и начала разворачивать упаковку. Риэль сидел неподвижно, боясь пошевелиться. Его хвост — я видела это краем глаза — всё ещё был намертво примотан к ноге.

— Ну так что, — сказала Софи, откусывая кусок круассана. — Рассказывай. Как прошло? Что говорили? Целовались?

Я закашлялась. Риэль уткнулся в учебник так глубоко, что, казалось, пытался продышать дыру в странице.

— Софи, — прошипела я.

— А что такое? — удивилась Софи. — Давай, колись.

Я посмотрела на Риэля. Он сидел, вцепившись в учебник, и его уши горели огнём.

— Ничего не было, — честно сказала я. — Мы обсуждали проект. Он показывал наброски, я предлагала идеи. Всё.

— И всё?

— И всё.

— А вино?

— Было вино.

— А близко сидели?

— Софи!

— Что? Я просто интересуюсь.

Я вздохнула. Софи умела быть настырной, как танк. От неё было не отмахнуться.

— Мы сидели за столом, — сказала я. — Он налил вино. Мы говорили про цветовую гамму. Потом он сказал, что я талантливая и красивая.

Софи подалась вперёд.

— И?

— И ничего. Я ушла.

— Ушла? — переспросила Софи. — Просто встала и ушла?

— Просто встала и ушла.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом перевела взгляд на Риэля, который всё ещё делал вид, что читает.

— Интересно, — протянула она.

— Что интересно?

— Ничего. — Она откусила ещё кусок круассана. — Просто интересно.

Я чувствовала себя неуютно. Разговаривать о Матисе при Риэле было странно. Не то чтобы я боялась его реакции — он же сам говорил, что это полезно для моего профессионального роста. Но внутри что-то ёкало каждый раз, когда я представляла, как он слушает про моё «свидание».

— Слушай, — сказала Софи, меняя тему. — А ты знаешь, что моя сестра ногу сломала?

— Анна? — удивилась я. — Как?

— Дурацкая история. Пошла на йогу, решила что она гибче кобры, сделала стойку на голове и как-то так неудачно упала, что теперь гипс до колена. Врачи сказали, минимум месяц не вставать.

— О боже, — вздохнула я, искренне переживая за Анну. — Как она вообще?

— Злая, как чёрт, — усмехнулась Софи. — Лежит на диване, командует мужем и смотрит сериалы. Говорит, единственный плюс — можно ничего не делать и не чувствовать вину.

Я улыбнулась. Анну я знала — старшая сестра Софи, вечно активная, вечно занятая. Для неё месяц без движения был хуже пытки.

— Передавай ей привет. И скорейшего выздоровления.

— Передам, — сказала Софи. — Но вообще я к чему. Она там с ума сходит от скуки. Если вдруг будет желание зайти, проведать её — она будет рада.

— Зайду, — пообещала я.

— Завтра.

— Окей

Софи допила кофе, доела круассан и встала.

— Ладно, побегу. У меня ещё куча дел. — Она посмотрела на Риэля, который так и не поднял головы от учебника. — До свидания, репетитор. Не замучайте её совсем.

— Я стараюсь не замучивать, — тихо сказал Риэль.

Софи хмыкнула и ушла. Дверь закрылась, и в квартире повисла тишина.

Я выдохнула. Риэль медленно, очень медленно поднял голову.

— Она всегда так заявляется к тебе и через пару минут уходит? — спросил он.

— Всегда. Её бабушка живёт рядом, — подтвердила я. — Ты привыкнешь.

— Я не уверен, что хочу привыкать, — честно сказал он.

Я рассмеялась.

— Ладно. Давай заниматься. Что там у тебя сегодня?

Риэль оживился. Он порылся в своих бумагах и извлёк на свет божий потрёпанную брошюру с символикой ГИС.

— Практическое занятие по технике эмоционального резонанса, — ответил он. — Мне нужно отработать навык. Без партнёра это невозможно.

— И что я должна делать?

— Сидеть и... ну, реагировать, — сказал он неуверенно. — Я буду пытаться вызывать у вас определённые эмоции. А вы будете говорить, получается или нет.

— Звучит как-то подозрительно, — нахмурилась я.

— Это абсолютно безопасно! — поспешно добавил он. — И контролируется Гильдией. Я не могу причинить вам вред или заставить чувствовать то, чего вы не хотите. Только... усилить то, что уже есть.

— То есть если я злюсь, ты можешь сделать меня злее?

— Технически да. Но я не буду, — быстро сказал он. — Я буду пытаться вызывать... приятные эмоции. Простите, я волнуюсь...

— Ладно, — сказала я, устраиваясь поудобнее. — Давай. Удивляй.

Риэль глубоко вздохнул, закрыл глаза и сосредоточился. Я сидела напротив и ждала.

Ничего не происходило.

Прошло полминуты. Минута. Риэль сидел с закрытыми глазами, нахмурив лоб, и, кажется, очень старался. Я чувствовала только лёгкое покалывание в кончиках пальцев ноги — и то от того, что она затекла.

— Риэль, — прошептала я, чтоб случайно не сбить его. — Ты там как?

— Я стараюсь, — пробормотал он. — Очень стараюсь. Но, кажется, у меня не получается.

— Что именно ты пытаешься сделать?

— Вызвать у вас чувство... ну, заинтересованности, любопытства... Неважно, — махнул он рукой. — Не получается.

Он открыл глаза и посмотрел на меня с таким расстройством, что мне стало его жалко.

— Слушай, — сказала я, облокотившись на колени. — А может, дело не в тебе? Может, я просто невосприимчива к твоим... флюидам?

— Это возможно, — согласился он. — У каждого человека разный порог восприимчивости. Но обычно инкубы категории А могут пробить любой порог. А я...

— А ты инкуб категории Б, который питается объятиями, — закончила я. — Знаю.

Он вздохнул.

— Давай попробуем иначе, — предложила я. — Забудь про технику. Просто смотри на меня.

— Смотреть?

— Да. Как ты смотришь обычно. Без попыток что-то вызвать.

Он посмотрел. Обычным своим взглядом — тёмные глаза, внимательные, чуть испуганные.

Ничего не изменилось.

— Не работает, — констатировала я.

— Я знаю, — убито сказал он.

— А теперь попробуй представить, что я... ну, не знаю. Что я тебе нравлюсь.

Он моргнул.

— Вы мне и так нравитесь, — сказал он. — Как клиент. Как... человек.

— Не как клиент, — протянула я. — Как девушка. Представь, что я та самая, из-за которой у инкубов сносит крышу.

Он посмотрел на меня. И вдруг что-то изменилось.

Я не могла объяснить, что именно. Воздух стал чуть плотнее? Свет чуть мягче? Он просто смотрел — но теперь в его взгляде было что-то другое. Не страх, не неуверенность, не желание спрятаться. А что-то... тёплое. Тягучее. От чего по коже побежали мурашки.

Я вдруг заметила, какой он на самом деле. Не неловкий заучка с вечно испуганными глазами, а... красивый. Очень красивый. Тёмные волосы падали на лоб, чёткая линия скул, губы — не тонкие, не пухлые, а какие-то... правильные. И глаза — сейчас в них не было страха, только темнота и свет, и я могла бы смотреть в них вечность.

Сердце пропустило удар. Потом ещё один. В груди разлилось странное тепло, которое спустилось куда-то в живот и там запульсировало.

— Ого, — выдохнула я.

— Получается? — спросил он. Голос у него был чуть ниже обычного, с лёгкой хрипотцой, от которой по спине пробежали мурашки.

— Ещё как.

Он улыбнулся. Не робко, не неуверенно — а так, будто знал что-то, чего не знаю я. И в этой улыбке было столько... всего, что у меня пересохло во рту. Я вдруг остро осознала, как близко мы сидим. Как его колено почти касается моего под столом. Как пахнет от него — бумагой, чем-то древесным, едва уловимо сладким.

— А если так? — спросил он, и его голос теперь звучал иначе — глубже, обволакивающе.

Он протянул руку и очень медленно, давая мне возможность отстраниться, коснулся моего лица. Кончиками пальцев провёл по щеке, остановился на подбородке. Его пальцы были прохладными, но там, где они касались кожи, оставался горячий след.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле. В комнате стало жарко. Я чувствовала, как краснею — щёки горели, шея горела, даже уши, кажется. Дыхание сбилось, стало поверхностным и частым.

— Риэль... — прошептала я.

— Да?

— Это... это ты сейчас делаешь?

— Да, — сказал он уже более привычным голосом. — Это техника эмоционального резонанса. Базовый уровень. Оказывается, у меня получается, если не думать об учебнике.

— Получается, — подтвердила я.

Он улыбнулся — и вдруг отдёрнул руку, будто обжёгся.

— Всё, — сказал он, отодвигаясь. — Хватит практики. А то... ну, хватит.

Я моргнула, пытаясь прийти в себя. Воздух снова стал обычным. Свет — обычным. Риэль сидел напротив, красный как рак, и смотрел в стол. Но я всё ещё чувствовала жар на щеках и странное покалывание в кончиках пальцев.

— Ты чего? — спросила я.

— Я не должен был, — пробормотал он. — Это нарушение этики. Я ваш репетитор. Я не могу использовать на вас такие техники. Это... это неправильно.

— Риэль.

— Да?

— Всё в рамках учебного процесса. Расслабься. Ты же... ну, не это... Мы никому не расскажем.

Он поднял на меня глаза. В них было столько смятения, что я не выдержала и рассмеялась.

— Ты невыносим, — сказала я. — В общем, у тебя отлично получается быть соблазнительным, когда ты не думаешь, что ты неудачник. Запомни это.

— Запомню, — повторил он эхом.

— Да. И больше не смей говорить, что ты ни на что не способен.

Он смотрел на меня с таким выражением, будто я сказала что-то невероятное. А потом кивнул.

— Хорошо, — улыбнулся он. — Я постараюсь.

— Вот и молодец.

Я встала, чтобы налить себе ещё кофе, и в этот момент что-то случилось.

Риэль вдруг дёрнулся. Его лицо исказилось гримасой боли — на секунду, всего на секунду. А потом его хвост, который мирно лежал на полу, взметнулся в воздух.

— Что за... — начала я.

Хвост хлестнул по воздуху, как кнут, и с размаху врезался мне по ногам.

— Ай! — заорала я, подпрыгивая. — За что?

— Простите! — закричал Риэль. — Я не контролирую!

Хвост метнулся к столу и смахнул на пол стопку бумаг. Листы разлетелись по всей кухне. Чашка, стоявшая на краю, покачнулась, но устояла.

— Риэль, что происходит? — крикнула я, уворачиваясь от очередного удара хвостом.

— Я не знаю! — Он вцепился в хвост руками, пытаясь его удержать. Хвост выскользнул, обвился вокруг его запястья, потом вокруг шеи.

— Он тебя душит! — заорала я.

— Я знаю! — прохрипел Риэль, пытаясь размотать хвост.

Я бросилась к нему, схватила хвост руками — он был горячим и пульсировал, как живой — и попыталась оторвать от его шеи. Хвост дёрнулся, выскользнул из моих рук и снова хлестнул по воздуху, на этот раз задев мою ключицу.

— Вот зараза! — выругалась я.

— Это не он! — простонал Риэль. — Это кто-то другой! На меня наложили заклятие!

— Какое заклятие?!

— Неуправляемого хвоста! — Он снова поймал хвост и прижал к груди. Хвост бился в его руках, как огромная рыба. — Это Маркус! Больше некому!

— А ему это еще зачем? Он маленький ребенок что ли? Ладно, потом будем разбираться, кто, — сказала я, хватая хвост с другой стороны. — Держи крепче!

Мы стояли посреди кухни, вдвоём сжимая его брыкающийся хвост, и это было, наверное, самое безумное зрелище в моей жизни. Хвост извивался, пытался вырваться, но мы держали.

— Что нам делать? — спросила я.

— Нужно снять заклятие! — выдохнул Риэль. — В ГИС! Там есть специалисты!

— А до ГИС мы доедем в таком виде?

Хвост дёрнулся особенно сильно и выскользнул из наших рук. Взмах — и со стола слетела моя любимая кружка. Она разбилась вдребезги.

— Моя кружка! — хныкнула я.

— Я куплю новую! — пообещал Риэль, снова ловя хвост. — Десять кружек! Пожалуйста, только помогите мне его поймать!

Мы снова схватили хвост. Теперь он бился между нами, как заведённый, и каждый его удар отдавался в моих руках вибрацией.

— Я не могу так ехать в метро, — уверено сказала я. — Нас арестуют за непристойное поведение.

— Я вызову такси! — Риэль одной рукой держал хвост, второй потянулся к телефону. Хвост воспользовался моментом и хлестнул его по лицу. — Ай!

— Дай сюда! — Я выхватила у него телефон и начала набирать такси дрожащими пальцами. — Какой адрес ГИС?

— Улица Святого Лионеля, 14, — сказал он. — Это недалеко от набережной.

Я заказала такси, сунула телефон в карман и снова вцепилась в хвост. Теперь мы сидели на полу, прижав брыкающийся отросток к полу, и ждали машину.

Такси приехало через десять минут. Мы выбежали из подъезда. Со стороны, наверно, выглядели как двое ненормальных, которые бегут, вцепившись друг в друга и в пустоту между ними.

Водитель — пожилой мужчина с усами — посмотрел на нас с недоумением.

— Садитесь, — сказал он, открывая дверь. — А чего вы так бежали?

— Спешим, — выдохнула я, впихивая Риэля на заднее сиденье и запрыгивая следом.

Хвост тут же взметнулся и хлестнул по спинке переднего сиденья. Водитель даже не обернулся.

— Куда едем? — спросил он.

— Улица Святого Лионеля, 14, — ответила я, одновременно пытаясь поймать хвост.

Риэль сидел бледный, вцепившись в сиденье, и его хвост метался между нами, как бешеный. Мы оба делали вид, что ничего не происходит. Водитель, кажется, действительно ничего не замечал.

— Долго ещё? — спросила я, когда хвост очередной раз попытался обвиться вокруг моей шеи.

— Пять минут, — сказал водитель.

— Отлично.

Я поймала эту неугомонную часть тела Риэля, сложила в три погибели и села сверху. Хвост дёргался подо мной, как огромный червяк, но вырваться не мог. Риэль смотрел на меня круглыми глазами.

— Что? — спросила я.

— Ничего, — ответил он.

Но щёки у него горели так, что можно было яичницу жарить. А хвост подо мной вдруг пополз туда, где хвосту находиться совсем не полагалось.

Я замерла. Потому что это... это было очень отчётливо. И очень...

— Риэль, — сказала я очень спокойно.

— Да?

— Он только что... ну...

— Я знаю, — выдохнул он, закрывая лицо руками. — Я всё знаю. Простите, пожалуйста. Я не могу...

— Риэль.

Он выглянул из-за пальцев.

— Если он ещё раз туда полезет, я его отрежу.

Хвост подо мной испуганно замер. Я отвернулась к окну, делая вид, что меня очень интересуют ночные огни за стеклом. Но щёки горели. И внизу живота всё ещё пульсировало то самое тепло, которое оставил после себя его дурацкий хвост.

— Он понял, — облегчённо выдохнул Риэль. — Кажется.

На улице Святого Лионеля, 14 оказалось ничем не примечательное здание — старый особняк с облупившейся штукатуркой и тяжёлыми дубовыми дверями. Мы выскочили из такси, расплатились наличными и вбежали внутрь.

Внутри особняк оказался совсем не таким, как снаружи. Современный холл с мягким освещением, стойка регистрации, как в хорошей клинике, и несколько дверей с табличками. «Отдел контрактов», «Бюро жалоб», «Магическая скорая помощь».

— Нам сюда, — сказал Риэль, таща меня к двери с табличкой «Экстренная магическая помощь».

Мы ввалились внутрь. В небольшом кабинете за столом сидела женщина в белом халате — совершенно обычная на вид, если не считать лёгкого зеленоватого оттенка кожи.

— Что случилось? — спросила она спокойно.

— Заклятие, — выдохнул Риэль. — Неуправляемый хвост. Несертифицированная модификация.

Женщина посмотрела на хвост, который мы всё ещё сжимали в руках. Хвост дёрнулся, пытаясь вырваться.

— Вижу, — сказала она. — Кладите на стол. И отпускайте.

— Если мы отпустим, он разнесёт кабинет, — сказала я.

— Я сказала — отпускайте.

Мы переглянулись и разжали руки. Хвост взметнулся в воздух, готовый к новым подвигам, но женщина щёлкнула пальцами, и он замер. Просто застыл в воздухе, как сломанная игрушка.

— Так-то лучше, — сказала она. — Раздевайтесь.

— Что? — Риэль покраснел.

— До пояса, — уточнила женщина. — Мне нужно посмотреть источник заклятия.

Риэль стянул свитер через голову, и я отвела взгляд — чисто из вежливости. Но краем глаза всё равно увидела. И не смогла не посмотреть ещё раз.

Он был... не таким, как я ожидала. Под мешковатыми свитерами, которые он постоянно носил, скрывалось совсем другое тело. Худое, да — но не тощее, а сухое, поджарое, с чётко прорисованными мышцами. Широкие плечи, узкая талия, рельефные мышцы пресса — такие обычно бывают у людей, которые не качаются в зале, а просто родились под счастливой звездой и теперь имеют наглость выглядеть так, будто их лично лепил Микеланджело, но в конце плюнул и сказал: «Ладно, пусть будет учебники читать».

Бледная кожа, почти фарфоровая, с едва заметными голубоватыми венами под ней. И татуировка. На левой лопатке — тонкий, изящный узор, похожий на переплетающихся змей, тех самых, что были на его контракте. Она словно светилась в мягком свете кабинета, переливаясь серебром.

— Отвернись, — попросил он тихо, заметив мой взгляд.

— Я не смотрю, — соврала я и демонстративно уставилась в стену.

Но краем глаза всё равно следила. Во-первых, потому что я человек, а во-вторых, потому что я ЖИВОЙ человек. А живые люди имеют право иногда подглядывать за инкубами с идеальными спинами. Это просто биология. Инстинкты. Эволюция. Я тут вообще ни при чём.

Женщина водила руками над его спиной, что-то бормоча. Иногда её пальцы светились слабым голубым светом. Риэль сидел неподвижно, только вздрагивал, когда она касалась особо чувствительных мест. Я заметила, как играют мышцы под кожей при каждом её прикосновении — и мысленно дала себе подзатыльник. Лея, соберись. Не время. У него тут хвост бунтует, а ты на бицепсы залипаешь.

Хвост его свисал со стола безжизненно, но сам он сидел напряжённо, и я поймала себя на мысли, что даже в таком положении — полуголый, с безвольным хвостом, с этим несчастным выражением лица — он выглядит... ну... очень даже. Это было нечестно. Совсем нечестно.

— Есть, — сказала женщина наконец. — Наложено около часа назад. Кто-то постарался. Профессиональная работа.

— У меня есть предположения, кто это мог быть, — выдохнул Риэль.

Женщина покачала головой и подошла к шкафу, достала какой-то прибор, похожий на смесь фена и градусника.

— Снимать буду минут двадцать, — сказала она. — За это время след заклятия зафиксируем. Сможешь подать жалобу. — Теперь женщина смотрела на меня. — Клиентка, вы можете подождать в коридоре. Процедура не самая приятная, но безболезненная. Ему будет спокойнее без свидетелей.

Я посмотрела на Риэля. Он сидел на кушетке, бледный, с хвостом, свисающим со стола, и выглядел таким несчастным, что у меня сжалось сердце. И одновременно я поймала себя на мысли, что этот несчастный вид почему-то делает его ещё более... ну, вы понимаете. Это было совсем нечестно.

— Я подожду, — сказала я. — Если что — кричи.

— Хорошо, — слабо улыбнулся он, и я снова мысленно дала себе подзатыльник.

Я вышла в коридор и села на скамейку. Вокруг сновали какие-то существа — кто-то с рогами, кто-то с неестественно бледной кожей, кто-то вообще полупрозрачный. Никто не обращал на меня внимания. Видимо, к людям тут привыкли.

Я сидела и пыталась убедить себя, что мне просто жарко. Что это дурацкое освещение. Что у меня вообще давление, наверное. И что я совершенно точно не буду сейчас сидеть и вспоминать, как выглядит спина Риэля без свитера.

Спойлер: буду.

Минут через двадцать дверь открылась. Риэль вышел — одетый, с нормальным, послушным хвостом, который висел сзади, как у обычного (наверное) инкуба. Но я уже знала, что там, под свитером. И это знание теперь было со мной навсегда.

— Всё? — спросила я, старательно глядя ему в глаза, а не ниже. И не выше. И не в сторону спины.

— Всё, — сказал он на выдохе. — Сняли. И след зафиксировали. Заявление я подал.

— Отлично, — сказала я, вставая. — И что теперь?

— Теперь Маркусу придётся отвечать, — сказал он. — Если докажут, что это он, — лишение лицензии и крупный штраф.

— А если не докажут?

— Тогда он останется безнаказанным.

Я посмотрела на него. Он выглядел уставшим, но довольным. Как будто только что выиграл маленькую битву.

— Ты молодец, — сказала я, пытаясь спокойно улыбнуться. — Но за что он так с тобой? Я имею в виду... это же не просто конкуренция. Это личное.

Риэль помолчал, глядя куда-то в сторону. Хвост его, только что пришедший в норму, снова слегка напрягся.

— Ну... — Он замялся. — Я издевался над ним в школе.

— Что? — Я застыла на месте и уставилась на него. — Ты? Издевался?

Картинка в голове не складывалась совершенно. Риэль, который боится пылевых комков и краснеет от каждого слова, — и школьный хулиган?

— Это было давно, — сказал он виновато. — Очень давно. Мы учились в одной школе для магических существ. Я был... другим. Более уверенным. И мы с друзьями... ну, в общем, мы считали его странным.

— Странным?

— Он перевелся к нам и пытался быть идеальным, — сказал Риэль. — Всегда правильный, всегда лучший. Демонстрировал техники, которые мы ещё не проходили. Подлизывался к учителям. Мы... не любили его за это.

— И что вы делали?

Риэль посмотрел в пол.

— Прятали его вещи. Обзывали. Один раз заперли в шкафу на целый урок. Он тогда очень долго там просидел, а когда вышел — смотрел на нас так... я до сих пор помню этот взгляд.

Я молчала, переваривая информацию.

— Потом он ушёл из школы, — продолжил Риэль. — Снова перевёлся куда-то. А через несколько лет вернулся — уже взрослым, успешным, с лицензией категории А+. А я... я остался тем же, кем был. Только уже без друзей и без уверенности.

— И он решил отомстить?

— Не думаю, что это месть в чистом виде, — сказал Риэль. — Скорее... он просто не может простить, что я был частью того, что с ним делали. И каждый раз, видя меня, вспоминает.

Я смотрела на него и пыталась соединить этого человека — виноватого, взрослого, который до сих пор носит в себе ту школьную историю — с тем мальчишкой, который запирал кого-то в шкафу.

— Ты жалеешь? — спросила я.

— Каждый день, — сказал он тихо. — Не потому что он теперь мне мстит. А потому что я был... гадом. Самонадеянным гадом, который считал себя крутым, унижая другого.

— Ты был ребёнком.

— Это не оправдание.

Я вздохнула. Спорить не хотелось — он явно носил это в себе давно и прочно.

— Ладно, — протянула я. — Допустим, ты был идиотом в школе. Но сейчас ты не идиот. И то, что он делает сейчас — это не справедливость, а травля. К тому же он уже взрослый. Разница есть?

— Есть, — согласился он.

— Вот и держи это в голове. Не его обиду, а то, что ты изменился.

Он посмотрел на меня. В его глазах было что-то тёплое, от чего у и меня внутри разлилось приятное тепло.

— Лея, — сказал он.

— М?

— Спасибо.

— Не за что, — сказала я. — Пошли домой. Я хочу кофе.

— Я куплю вам новую кружку, — пообещал он. — Вместо разбитой.

— Купишь, — согласилась я.

Он улыбнулся, и мы пошли к метро.

Дома мы пили кофе из двух уцелевших кружек. Хвост его лежал на полу и не подавал признаков жизни. Иногда я ловила себя на том, что кошусь на него — проверяю, не дёргается ли.

— Не дёргается, — сказал Риэль, заметив мой взгляд. — Врачи хорошо поработали.

— Рада слышать, — сказала я. — А то я уже начала привыкать к мысли, что мне придётся жить с боевым хвостом в квартире.

— Это было бы... проблематично, — согласился он.

Мы помолчали. Я допила кофе и поставила кружку в раковину.

— Не хочешь ещё попрактиковаться? — выпалила я, не думая.

— По технике эмоционального резонанса? Вы... — Он запнулся, глядя на меня круглыми глазами. Хвост его дёрнулся и начал медленно обвиваться вокруг ножки стула. — Вы уверены? После сегодняшнего... я думал, вам было некомфортно.

— Мне было... — Я замялась, пытаясь подобрать слово. — Интересно.

— Интересно, — повторил он эхом.

— Да. Как... эксперимент. Чисто научный интерес.

— Чисто научный, — снова повторил он, и в его голосе послышались нотки, которых я раньше не слышала. То ли сомнение, то ли... флирт? Показалось, наверно.

— Ну, не хочешь — не надо, — сказала я быстро, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Я просто предложила. Тебе же нужно отрабатывать навыки перед переаттестацией. Вот я и подумала...

— Лея.

— Что?

Он смотрел на меня. В темноте его глаза казались ещё темнее, чем обычно, и в них было что-то такое... от чего по коже снова побежали мурашки.

— Вы сейчас краснеете, — сказал он тихо.

— Я не краснею.

— Краснеете. Я вижу.

— Это от кофе, — сказала я. — Горячий кофе. Расширяет сосуды.

Он улыбнулся, и внутри меня что-то сжалось. Приятно сжалось.

— Хорошо, — сказал он. — Давайте попрактикуемся. Только... недолго.

— Договорились, — сказала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Не больше часа.

— Не больше часа, — повторил он. — Хорошо.

Мы сидели друг напротив друга, и в комнате вдруг стало очень тихо. Часы на стене тикали громче обычного. За окном проехала машина. Риэль смотрел на меня, и я снова чувствовала это — странное напряжение в воздухе, лёгкое покалывание на коже.

— Мне нужно... сосредоточиться, — сказал он. — Можно я зажгу свечу? Не люблю верхний свет.

— Жги, — разрешила я.

Он достал откуда-то из своих запасов тонкую свечу в стеклянном подсвечнике, поставил на стол между нами и щёлкнул пальцами. Свеча зажглась сама собой — маленьким ровным пламенем без дыма.

— Красиво, — сказала я.

— Это единственное, что у меня хорошо получается из бытовой магии, — признался он. — Зажигать огонь. И тушить. И немного контролировать.

— Полезный навык.

— Не очень, — вздохнул он. — Романтический ужин при свечах — это, конечно, хорошо. Но в остальном...

Он замолчал и посмотрел на меня. В свете свечи его лицо казалось другим — мягче, загадочнее. Тени ложились на скулы, подчёркивая линию челюсти. Я снова поймала себя на том, что разглядываю его.

— Лея, — сказал он тихо. — Можно я попробую кое-что другое?

— Что именно?

— Просто... я хочу, чтобы вы чувствовали то, что чувствую я. Если получится.

— А что чувствуешь ты?

Он помолчал. Пламя свечи дрогнуло, хотя сквозняка не было.

— Спокойствие, — сказал он наконец. — Когда вы рядом, мне спокойно. И тепло. И... хорошо. Просто хорошо. Я не знаю, как объяснить.

— Попробуй.

Он протянул руку через стол. Ладонью вверх. Я смотрела на неё и думала, что будет, если я коснусь.

— Можно? — спросил он.

Вместо ответа я положила свою руку на его ладонь.

Его пальцы сомкнулись вокруг моих. Тёплые. Сухие. Осторожные.

— Закройте глаза, — сказал он.

Я закрыла.

— Дышите.

Я вздохнула.

— Ещё.

Ещё один вдох. Медленный, глубокий. И вдруг я почувствовала то, что он описывал. Спокойствие. Такое полное, всеобъемлющее, будто я лежу на тёплом песке и слушаю волны. Тепло разливалось по груди, спускалось в живот, согревало пальцы ног. Никакой тревоги, никаких мыслей о дедлайнах и пересдачах. Только тишина и свет.

— Ого, — выдохнула я.

— Получается?

— Очень даже.

Я открыла глаза. Он сидел напротив, смотрел на меня, и в его взгляде было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

— Риэль, — тихо прошептала я.

— Да?

Я не знала, что хотела сказать. Что-то важное. Что-то, что крутилось на языке, но не могло сформулироваться.

Вместо этого я потянулась к нему.

Через стол, через свечу, через этот дурацкий барьер из учебников и конспектов. Его лицо было близко. Очень близко. Я видела каждую ресницу, каждую тень на его коже. Чувствовала его дыхание на своих губах.

Ещё миллиметр.

— Лея, — сказал он вдруг. Голос у него был хриплый, сбившийся. — Не надо.

Я замерла.

— Что?

— Не надо, — повторил он, нахмурив брови. — Пожалуйста.

Он отодвинулся. Убрал руку. Свеча дрогнула и погасла сама собой. В комнате стало темно и пусто.

— Почему? — спросила я. Голос звучал глухо, будто не мой.

— Вы забудете меня, — сказал он тихо. В темноте я с трудом различала его лицо. — Когда контракт закончится, вы забудете всё. Меня, наши разговоры, эту свечу, этот вечер. Всё.

— Я знаю.

— А я не забуду, — сказал он. — Я буду помнить каждую минуту. И если сейчас... если мы... я не смогу потом. Понимаете? Я не смогу жить с этим, зная, что для вас я просто стёрт, что меня для вас нет.

Он помолчал. В темноте было слышно его дыхание — неровное, сбившееся.

— И это не только про память, — добавил он ещё тише. — Если я позволю себе... если мы переступим эту черту, пока действует контракт — это будет нарушением. Я не имею права так рисковать. Вами. Нами. Тем, что у нас есть.

Я молчала. Внутри всё кипело — злость, обида, непонятно на кого. На него? На себя? На дурацкий контракт?

— Вы заслуживаете кого-то, кто останется, — сказал он. — Кого-то, с кем можно строить будущее. Матис, например. Он нормальный. Человек. Он может дать вам то, чего я не могу.

Я встала. Так резко, что стул едва не опрокинулся.

— Спокойной ночи, Риэль.

— Лея...

— Я сказала — спокойной ночи.

Я ушла в спальню и захлопнула дверь. Не хлопнула — именно захлопнула, с глухим стуком, который должен был сказать всё, что я не могла выразить словами.

В комнате было темно. Я упала на кровать и уставилась в потолок.

Что это было? Что я делала? Почему я вообще полезла к нему? Он прав. Полностью прав.

Но почему тогда внутри так больно?

Я перевернулась на бок. Потом на другой. Потом на живот, уткнувшись лицом в подушку.

За стеной было тихо. Риэль не двигался, не ходил, ничего не делал. Просто сидел там, в темноте, и молчал.

— Дурак, — прошептала я в подушку. — Какой же ты дурак.

Подушка не ответила.

Я лежала и смотрела, как на потолке играют тени от уличных фонарей. Мысли крутились по кругу: его лицо в свете свечи, его рука на моей, его голос — «вы заслуживаете кого-то, кто останется».

Матис.

Матис останется. Матис человек. У Матиса нет хвоста, нет Гильдии, нет угрозы переработки. Матис красивый, умный, талантливый. Матис смотрит на меня и видит девушку, а не клиентку.

Почему же я думаю о Риэле?

Я зарылась лицом в подушку и застонала. Тихо, чтобы он не услышал.

Час ночи. Два. Три.

Я не спала.

Где-то под утро, когда за окном начало светать, я наконец провалилась в беспокойный сон. Мне снился Риэль. Он стоял в пустой комнате и смотрел на меня своими тёмными глазами. А потом растворился в воздухе, как дым.