После болезни Тимы что-то во мне дрогнуло. Я больше не могла смотреть на Ивана с прежней уверенной ненавистью. Его образ в моей голове треснул, и в трещины пробивался смутный, неудобный интерес. Кто он на самом деле? Но этот вопрос я гнала прочь. У меня и так было полно проблем с Артемом.

А проблемы эти, как назло, вылезали наружу именно по выходным.

— Дорогая, прости, в эту субботу не получится, — говорил Артем в пятницу вечером по телефону, его голос звучал устало и искренне виновато. — Варя у моей мамы, а у меня аврал на работе. Нужно срочно лететь в Питер на переговоры.

— Понимаю, — отвечала я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало разочарования. — Дела важнее.

— Ты у меня самая понимающая. В понедельник обязательно все наверстаем. Обещаю.

В понедельник он действительно являлся с огромным букетом и водил меня в дорогой ресторан. Компенсировал. И я таяла. Его внимание, его слова, его поцелуи — все это было таким сладким наслаждением, от которого я не хотела отказываться, даже зная, что где-то там, в соцсетях, висит фото его «счастливой семьи».

Но паттерн повторялся. Следующие выходные.

— Алис, солнце, ты не поверишь — сорвалась сделка, нужно экстренно все чинить. В воскресенье буду весь день на совещаниях.

Потом еще одни.

— У Вари сегодня утренник в музыкалке, я не могу ее подвести… Ты же понимаешь, для дочери важно.

«Для дочери важно». «Работа». «Совещания». Уважительные, железобетонные причины. И каждый раз — щедрая компенсация в будни: ужины, подарки, цветы.

Я начала замечать это. Сначала смутно, потом все отчетливее. Как будто он жил двумя параллельными жизнями, и моя была дозволена только в строго отведенные часы.

В одну из таких одиноких суббот я, от нечего делать, позвонила Лере. Мы не общались со времен той ссоры.

— Ну, жива? — сухо спросила она, услышав мой голос.

— Жива. Скучаю.

— А я думала, ты в объятиях своего женатого принца.

— Он… он на работе, — неуверенно сказала я.

Лера фыркнула прямо в трубку.

— В субботу? В десять вечера? Алиса, да ты сама-то веришь в эту чушь?

— У него свой бизнес, Лер! — защищалась я, но в голосе уже не было прежней уверенности. — Бывают авралы…

— Бывают. Но не каждые выходные. Слушай, давай начистоту. Ты либо просыпаешься и начинаешь задавать вопросы, либо продолжаешь жить в своей сказке. Но не жалуйся мне потом, когда в очередной раз обожжешься.

Она была права. Черт возьми, как она была права. Но признать это — значило признать, что я снова, в который раз, оказалась дурой. А на это у меня не хватало духа.

В понедельник Артем, как и обещал, пришел за мной после работы. Он вел меня в новый ресторан, держал за руку, смешил анекдотами. И в его присутствии все мои сомнения таяли, как снег на теплой ладони. Он был таким… настоящим. Таким внимательным. Он запомнил, что я люблю утку в апельсиновом соусе, и заказал ее, не глядя в меню. Он спросил, как прошли мои выходные, и выслушал мой скучный рассказ про сериалы и уборку с таким видом, будто это было самое интересное в мире.

— Мне так не хватает таких простых вещей, — вздохнул он, отодвигая тарелку. — Просто побыть с тобой. Без дел, без спешки. Но, видимо, судьба пока не благоволит.

— Ничего, — улыбнулась я. — Главное, что ты есть.

И в тот момент я действительно так думала. Потому что когда он смотрел на меня своими теплыми, медовыми глазами, мир снова становился простым и понятным. Он — хороший. Я — счастливая. Все остальное — просто досадные помехи.

Позже, когда он отвез меня домой и уехал, я осталась одна в тишине. И сомнения вернулись. Тихо, как воры, прокрались в голову.

Я взяла телефон и открыла ВКонтакте. Не его страницу — ее я уже проверяла сто раз, она была стерильно-деловой. Я полезла в поиск. Набрала «Ирина Краснова». В ее профиле… было новое фото. Артем, Ирина и Варя у огромной новогодней елки в каком-то торговом центре. Все трое в одинаковых свитерах с оленями. Улыбаются.

Фотография была выложена вчера. В воскресенье. В тот самый день, когда у него были «срочные совещания».

Я выронила телефон. Он со стуком упал на пол. Я сидела, уставившись в стену, и чувствовала, как внутри все медленно и необратимо рушится. Ложь. Сплошная, наглая, циничная ложь. Не «работа». Не «аврал». Просто другая жизнь. В которой мне не было места.

Я подняла телефон. Палец дрожал, когда я открыла чат с Артемом. Я хотела написать: «Почему вы вчера были вместе?» Но вместо этого я просто выключила экран.

Я не была готова. Не была готова к скандалу, к разоблачению, к тому, что эта красивая, сладкая сказка, в которой я жила последние месяцы, рассыплется в пыль. Мне было страшно. Страшно остаться одной. Страшно признать, что меня снова обманули.

Я легла спать, свернувшись калачиком, и притворилась, что ничего не видела. Завтра будет новый день. Завтра, может быть, я найду в себе силы. Но не сегодня.

Сегодня я просто хотела забыться. И мне это почти удалось, пока в 23:50 не пришло сообщение.

Иван: «Тима поправился, завтра выходит. Спасибо еще раз.»

Я не ответила. Просто смотрела на эти слова в темноте, пока глаза не начали слипаться.

Завтра. Завтра я что-нибудь решу.