Прошло два дня после бала-маскарада. Я всё ещё носила в памяти танцы, шёпот, фейерверк и троих мужчин, смотревших на меня с надеждой. Леди Арабелла не торопила с выбором, но я чувствовала, как время давит.

— Ты должна решить до конца недели, — сказала она утром, подавая мне чашку чая. — Королева ждёт.

— Я знаю.

— Что ты чувствуешь?

— Не знаю. Я люблю их всех, но по-разному. Кассиана жалко, Сайласа уважаю, Рагнара… — я замолчала.

— Что Рагнар?

— Он заставляет меня чувствовать себя живой.

Наставница ничего не ответила, только кивнула.

Дженни сидела у окна, перебирая сухие травы. Она была тихой, задумчивой, и я заметила, как её взгляд иногда уходит в сад.

— Дженни, вы в порядке? — спросила я.

— Да, леди Элисса. Просто… думаю.

— О чём?

Она не ответила, только улыбнулась уголками губ.

Я не стала допытываться. В последнее время, она стала загадочной и задумчивой.

Вечером того же дня, когда я сидела в гостиной с книгой, в дверь постучали. Стук был резким, нетерпеливым — не как у придворных, а как у солдата, привыкшего бить в ворота. Леди Арабелла отложила вязание, поднялась, поправила платье.

— Кого там принесло в такой час? — проворчала она, направляясь к двери.

Я услышала, как щёлкнул замок, потом — голос Рагнара:

— Мне нужно видеть леди Элиссу. Срочно.

— Лорд Вулкан, уже поздно. И потом, правила этикета…

— Плевать на этикет. Это вопрос жизни и смерти.

Леди Арабелла обернулась, посмотрела на меня. Я кивнула.

— Хорошо, — нехотя сказала она. — Но я останусь в комнате.

— Нет, — отрезал Рагнар, переступая порог. — Мне нужно поговорить с ней наедине. Даю слово, что ничего предосудительного не случится.

Наставница поджала губы, сжала в руках вязание. В её глазах читалась борьба — между долгом и пониманием, что этот человек действительно рисковал жизнью ради её подопечной.

— Пять минут, — сдалась она. — Я буду за дверью. Если услышу что-то подозрительное — войду.

— Спасибо, — кивнул Рагнар.

Леди Арабелла вышла, закрыв за собой дверь. Я слышала, как её шаги затихают в коридоре — она отошла недалеко, но дала нам немного пространства.

Рагнар стоял у двери, прислонившись к косяку. Он был без камзола, в чёрной рубашке с расстёгнутым воротом — я видела ключицы, ложбинку на груди, лёгкую поросль тёмных волос. Волосы распущены, падают на плечи. Лицо бледное, под глазами тени — не спал, наверное, всю ночь. В глазах — тревога, отчаяние и что-то ещё, чему я не могла дать названия.

— Что случилось? — спросила я, откладывая книгу и поднимаясь с кресла. Сердце ёкнуло — он никогда не приходил без дела.

Он шагнул ко мне, взял за руку — горячей ладонью, сжал так, что я почувствовала, как дрожат его пальцы.

— Элисса, — голос его был хриплым, сорванным, — бежим. Сегодня. Сейчас. Я увезу тебя в другое королевство, там мы поженимся, и никто нас не найдёт.

— Что? — я отшатнулась, но он не отпустил. — Ты с ума сошёл?

— Я впервые в жизни в здравом уме, — он шагнул ближе, и я почувствовала запах дыма и кожи — его запах, такой знакомый, такой тревожный. — Я знаю, что лорд Эдвин готовит удар. Он не остановится, пока не заполучит твой дар или не убьёт тебя. А может, и то, и другое. Я не могу этого допустить.

— И ты предлагаешь бежать? Бросить всё? Отца, честь, имя? — я попыталась вырвать руку, но он держал крепко.

— Всё это не стоит твоей жизни! — он почти кричал, но сдерживал себя, боясь, что леди Арабелла услышит. — Ты понимаешь? Если он схватит тебя, то будет пытать, вытягивать твою магию, превратит в пустую оболочку. Я видел, что он делал с другими. Я не позволю этому случиться с тобой.

— А моя честь? — я вырвала руку, отступила на шаг. — Если я сбегу, меня объявят предательницей. Род Вэнс будет опозорен навсегда. Мой отец…

— Твой отец будет рад, что ты жива, — перебил он. — А род Вэнс… ты возродишь его, когда мы вернёмся. Или не вернёмся. Но ты будешь жить.

— Я не хочу жить в бегах, Рагнар, — я смотрела ему прямо в глаза. — Я хочу жить здесь, с честью. Смотреть людям в глаза, не прятаться по углам. Я не трусиха.

— Я знаю, — он опустил голову, провёл рукой по лицу. Жест усталости, почти отчаяния. — Я знал, что ты откажешься. Знал. Но должен был предложить.

— Зачем? — тихо спросила я. — Если знал, что я не соглашусь?

— Потому что, если бы ты согласилась, я бы знал, что мы — одно целое, — он поднял голову, и в его глазах я увидела не обиду, а что-то другое — надежду, смешанную с горечью. — А так… я просто хотел, чтобы ты знала: я готов на всё ради тебя.

— Я знаю, — ответила я, чувствуя, как горло сжимается. — Ты уже доказал.

— Тогда я остаюсь, — он взял меня за руку снова, но теперь мягче, почти невесомо. — Я остаюсь с тобой. И буду защищать до конца. Даже если ты выберешь не меня.

— Рагнар…

— Не говори ничего, — он поднёс мою руку к губам, поцеловал пальцы — быстро, по-военному, без нежности, но с такой силой, что у меня перехватило дыхание. — Просто знай, что я рядом.

Он отпустил мою руку, шагнул к двери.

— Будь осторожна, Элисса. Эдвин не простит тебе победы над Корвином.

— Я буду, — пообещала я.

Он вышел.

Дверь закрылась, и я услышала его шаги — тяжёлые, быстрые, удаляющиеся по коридору.

Я стояла посреди комнаты, сжимая пальцы в кулак, и чувствовала, как на месте его поцелуя горит кожа. Пахло дымом, и этот запах остался в комнате, смешиваясь с ароматом воска и старых книг.

Через минуту дверь открылась, и вошла леди Арабелла. Она была бледна, но спокойна.

— Ушёл? — спросила она, хотя знала ответ.

— Да.

— Что он хотел?

Я колебалась. Сказать правду? Утаить? Леди Арабелла была моей наставницей, защитницей, почти матерью. Но правда могла её испугать.

— Он предлагал мне бежать, — наконец сказала я. — Сегодня. Сейчас. В другое королевство.