Бал кончился. Я стояла у выхода, глядя, как последние кареты отъезжают от дворца, и чувствовала, как напряжение медленно отпускает плечи.

— Идём, — леди Арабелла взяла меня под локоть. — Ты выглядишь так, будто протанцевала неделю.

— Я и протанцевала неделю. Одну ночь, но ощущается именно так.

Она ничего не ответила, только покачала головой. Мы пошли по длинному коридору — мимо портретов королев, мимо мраморных статуй, мимо слуг, которые уже гасили свечи. Где-то внизу гремели тарелки: наверное, убирали после ужина.

В моей комнате было тепло и пахло сушёной лавандой. Служанки уже приготовили всё для сна: ночную сорочку на кровати, кувшин с водой на столике, таз для умывания.

— Помогите леди раздеться, — велела леди Арабелла, и три девушки в серых платьях принялись за шнуровку.

Перчатки сняли первыми. Я смотрела на свои пальцы — красные от пота и волнения. Потом — платье. Оно упало на пол тяжёлой бархатной лужей, и я почувствовала, как дышать стало легче.

— Теперь корсет, — сказала Милли, становясь сзади.

Она потянула за шнурки, и я вдохнула — глубоко, полной грудью, впервые за много часов. Рёбра заныли, но это была приятная боль, как после долгой верховой езды.

— Осторожнее, — предупредила леди Арабелла. — Не дёргайся, а то шнурки порвутся.

— Я и не дёргаюсь. Я просто дышу.

— Дыши, но медленно.

Когда корсет наконец сняли, я чуть не упала от облегчения. Села на кровать, стянула чулки и туфельки. Ноги гудели, на пятках натерла мозоли.

— Ванна готова, — доложила служанка.

Я шлёпала босиком по холодному полу в соседнюю комнату, где стояла большая деревянная лохань, наполненная горячей водой. На поверхности плавали лепестки роз — леди Арабелла всегда добавляла их, чтобы кожа была нежной.

— Оставьте нас, — велела наставница служанкам. Те вышли.

Я стянула сорочку и погрузилась в воду. Тепло обняло меня, и я закрыла глаза.

— Рассказывай, — сказала леди Арабелла, садясь на табурет у двери. — Не молчи.

— О чём?

— О танцах. О мужчинах. О том, что творится у тебя в голове.

Я помолчала, собираясь с мыслями.

— Кассиан — как статуя. Красивый, правильный, но холодный. Я не поняла, зачем он пригласил меня. Из вежливости? Из любопытства?

— А Рагнар?

— Рагнар — огонь. Слишком горячий. Он смотрит так, будто я уже принадлежу ему. Это пугает.

— А Сайлас?

Я открыла глаза и посмотрела на потолок.

— Сайлас — как тихая гавань. С ним спокойно. Но я не знаю, хочу ли я спокойствия.

— Хорошо, — леди Арабелла кивнула. — Ты хотя бы честна с собой. Это редкость при дворе.

— Арабелла, а что, если я ошибусь?

— Ошибаться — не страшно. Страшно — не выбирать вовсе. У тебя есть время. Используй его.

Я взяла губку и начала мыться, машинально водя по плечам. Вода пахла розами, и этот запах смешивался с воспоминаниями о духах, о прикосновениях, о взглядах.

— Что мне делать завтра? — спросила я.

— Ждать. Принимать подарки. Писать благодарственные записки. И ни в коем случае не отдавать предпочтение ни одному из них.

— А если я уже отдала?

Наставница посмотрела на меня с прищуром.

— Кому?

— Никому, — быстро сказала я. — Пока никому.

— Вот и держи пока. Правило номер сорок три: «Леди не показывает свои карты до финального хода».

— Я запомню.

После ванны я надела чистую сорочку и забралась в кровать. Леди Арабелла погасила свечи, оставив только одну — на прикроватном столике.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет новый день.

Она вышла, и я осталась одна.

Я лежала на спине, глядя в балдахин, и перебирала в памяти лица, голоса, жесты. Трое. Три пары глаз. Три прикосновения.

Потом я села, достала из-под матраса маленькую книжицу в кожаном переплёте — свой тайный дневник. Никто не знал о нём, даже леди Арабелла. Я купила его у странствующего торговца три года назад и прятала в самом надёжном месте.

Открыла на первой чистой странице, обмакнула перо в чернильницу и написала:

«Ночь первого бала. Я танцевала с тремя. Принц Кассиан — холоден, но в его глазах что-то болит. Он сказал, что я ему интересна. Интересна? Этого мало. Лорд Рагнар — опасен, но честен. Он коснулся моей руки без перчатки. Скандал. И мне это понравилось. Лорд Сайлас — тихий, надёжный. Он не требовал, не давил. С ним я улыбалась. Сердце молчит. Пока молчит. Посмотрим, что будет дальше».

Я спрятала дневник обратно под матрас, погасила свечу и закрыла глаза.

В темноте передо мной кружились три огня — золотой, чёрный и зелёный. Они не смешивались, не гасили друг друга. Они просто горели, каждый в своём углу.

— Засни, — приказала я себе вслух.

Но сон не шёл. В ушах всё ещё звучала музыка, а на запястье горело невидимое клеймо от пальцев Рагнара.

И где-то в глубине души я уже знала: завтра всё начнётся заново. Подарки, письма, приглашения. И трое мужчин, которые будут ждать моего ответа.

Я закрыла глаза и провалилась в сон.

Снился мне сад. Луна. И три тени, которые становились одной.