Солнце светило прямо в глаза. Я зажмурилась, потянулась — и тут же застонала: мышцы ныли после вчерашнего бала, а на пятках всё ещё горели мозоли.

— Проснулась наконец? — голос леди Арабеллы прозвучал откуда-то сбоку. — Уже почти полдень.

— Не может быть, — я села на кровати, спутав одеяло. — Я никогда так долго не сплю.

— После первого бала все спят. Это нормально. Девушки, входите!

Дверь открылась, и три служанки внесли поднос с завтраком. Свежие булочки с мёдом, чай с мятой, ломтики сыра и тонкие блинчики с вареньем. Я прислонилась к подушкам, и Милли поставила поднос мне на колени.

— Ешь, — велела наставница, садясь в кресло у окна. — Сегодня будет много дел. Уже пришли посыльные.

Я прожевала булочку, запила чаем и почувствовала, как жизнь возвращается.

— Какие посыльные?

— Трое. Ждут в гостиной. Традиция после бала — утренние дары. Поторопись.

Я быстро умылась, оделась в простое утреннее платье из серого шёлка, и леди Арабелла уложила мои волосы в небрежный, но элегантный пучок.

— Готова, — сказала я, поправляя фамильный сапфир на шее.

Мы вышли в гостиную. Там уже стояли три слуги — каждый в ливрее своего господина.

Первый — в золоте и синем. Герб королевского дома.

— Лорд Кассиан Эшфорд, наследный принц, просит принять этот дар в знак уважения к леди Элиссе Вэнс.

Он протянул небольшую шкатулку из полированного чёрного дерева. Я открыла её. Внутри, на бархатной подушке, лежал веер — не простой, а из слоновой кости и шёлка. Я расправила его. Каждый лепесток был покрыт тончайшей вышивкой: герб моего рода — серебряный венок на синем поле. Работа ювелирная, филигранная.

— Передайте его высочеству мою благодарность, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Слуга поклонился и вручил записку. Я развернула её, пока второй посыльный ждал.

«Для ваших секретов. Кассиан»

— Что там? — шепнула леди Арабелла.

— Веер. И записка. «Для ваших секретов».

— Принц полагает, что у тебя есть тайны?

— У всех есть тайны.

Второй посыльный был одет в чёрное с серебряной пряжкой. Никаких гербов, никакой вычурности.

— Лорд Рагнар Вулкан велел передать, что надеется увидеть леди на ужине. И просит принять этот скромный дар.

Он протянул маленький бархатный мешочек. Я развязала шнурок и высыпала на ладонь чёрную жемчужину на тонкой цепочке — кулон. Крупный, переливчатый, с синеватым отливом.

В мешочке лежала записка:

«Этот кулон — только начало. Две серьги, что составят с ним пару, ждут тебя за ужином. Приходи. Рагнар»

— Что там? — спросила леди Арабелла.

— Кулон. И обещание серёг за ужином, — ответила я, надевая цепочку под платье.

— Дерзко, но изящно, — наставница скривилась. — Посмотрим, что он придумал.

Третий посыльный был в зелёном, с волчьей головой на пряжке.

— Лорд Сайлас Греймур, — произнёс он с лёгким акцентом северянина, — просит передать, что помнит ваш танец. И дарит этот скромный знак внимания.

Он протянул горшок — обычный терракотовый горшок, внутри которого цвёл боярышник. Белые и розовые цветы, мелкие, душистые. Я вдохнула запах — лес, мёд, весна.

— Живые? — удивилась я.

— Лорд Сайлас сам выращивает их в своей оранжерее.

Я взяла горшок в руки. Земля была влажной, цветы — свежими, будто только что сорванными с ветки.

Внутри, привязанная к веточке, висела записка.

«Обещанное место ждёт вас в полдень, когда устанете от правил. Сайлас»

Я улыбнулась — невольно, тепло.

— Что там? — спросила леди Арабелла.

— Приглашение в сад. Когда я устану от правил.

— Когда ты устанешь от правил? Ты никогда от них не устаёшь, потому что соблюдаешь их с рождения.

— Может, пришло время устать.

Наставница неодобрительно поджала губы, но ничего не сказала.

Когда посыльные ушли, я села за письменный стол. Леди Арабелла стояла рядом, заглядывая через плечо.

— Пиши благодарности. Каждому лично, но в одинаковых выражениях. Никакого предпочтения.

— А если я хочу написать не одинаково?

— Тогда ты глупа. И твой род погибнет.

Я взяла перо.

Кассиану:

«Ваше высочество, благодарю за прекрасный веер. Он будет хранить мои секреты так же надёжно, как вы храните тайны короны. Искренне ваша, леди Элисса Вэнс».

— Слишком холодно? — спросила я.

— В самый раз. Принц любит сдержанность.

Рагнару:

«Лорд Вулкан, благодарю за жемчужину. Я буду носить её, но серьги пока оставлю у вас на хранении. Ужин — слишком большая честь для одного вечера. Леди Элисса Вэнс».

— Убери «слишком большую честь», — велела Арабелла. — Он подумает, что ты дразнишь его.

— А я и дразню.

— Элисса!

Я переписала: «Ужин — это серьёзный шаг. Я пока не готова».

— Лучше, — вздохнула наставница.

Сайласу:

«Лорд Греймур, ваш боярышник цветёт на моём подоконнике и пахнет лесом. Спасибо, что не сказали красивых слов. Правда ценнее. Я запомню ваше приглашение. Леди Элисса Вэнс».

Леди Арабелла прочла и долго молчала.

— Это лучшее, что ты написала, — сказала она наконец. — Но и самое опасное.

— Почему?

— Потому что ты показала душу. А душу нельзя показывать первому встречному.

— Он не первый встречный. Он…

— Кто?

Я замолчала. Я сама не знала.

— Отправляй, — вздохнула наставница. — Но в следующий раз будь осторожнее.

Письма ушли с утренней почтой.

Я уже хотела встать из-за стола, когда слуга принёс ещё один конверт. Обычный, без герба, без обратного адреса.

— Это от кого? — спросила я.

— Не знаю, леди. Его просто положили на поднос с остальными письмами.

Я разорвала конверт. Внутри — листок бумаги, пахнущий лавандой. Почерк незнакомый, витиеватый, с завитушками.