КИТОН

Меня передергивает, когда Слейт высыпает содержимое очередного пакетика с сахаром в свой кофе.

— Объясни мне одну вещь, — говорю я, пережевывая свой утренний буррито, доверху набитый чоризо, сыром и сальсой.

Мы не виделись целую неделю, поэтому встретиться в нашем любимом местечке для бранча было самым логичным решением. Нам только что принесли еду, и Слейт готовит кофе так, как он любит: треть кофе, треть молока, треть сахара. Кажется, это уже шестой пакетик тростникового сахара?

— Как ты еще не умер от передозировки сахаром, учитывая, какой ты пьешь кофе?

— Я люблю то, что люблю, и мое тело это уважает. Мы с ним в полной гармонии. — Он кладет руку на грудь. Мой взгляд задерживается на его большой ладони, так искренне прижатой к сердцу.

— Как здорово для тебя и твоего тела, — произношу я с притворной насмешкой, откусывая неприлично огромный кусок буррито. Черт, как же вкусно.

Если бы это было свидание, я бы заказала что-нибудь простое и милое, например стопку аккуратных панкейков на пахте или глазунью из двух яиц. Вилку и нож, чтобы ничего не пролилось на одежду. Но это не свидание, и Слейт точно знает, что я люблю на бранч.

Едва мы успели сесть, как он заказал у официанта один буррито «Санрайз» и черный кофе для меня, а себе взял классический денверский омлет с двойной порцией бекона. Рядом со Слейтом мне не нужно переживать из-за того, что сальса потечет по подбородку, точно так же, как ему не нужно беспокоиться, что я осужу его кофейные пристрастия.

Ну, я все равно подшучиваю над ним. Я ведь соскучилась.

— Рассказывай, как съездила, — просит он.

— Все по-старому.

Я вздыхаю, вспоминая бесконечные семинары и унылые деловые ужины. Командировки начинают сливаться в одну, когда работаете на одном месте столько же лет, сколько я. Однако на этот раз мне не терпится поделиться со Слейтом новостями о моем личном исследовании.

— Ты не поверишь, какие тонкие стены были в нашей гостинице. — Я подаюсь вперед, понижая голос, так как прекрасно осознаю, что в этом маленьком кафе полно других, ни о чем не подозревающих посетителей. — Парочка в соседнем номере занималась самым громким и затейливым сексом из всех, что я когда-либо слышала.

Дальше я в красках описываю Слейту ту ночь — громкость стонов, грязные словечки, которыми обменивалась парочка, и откровенно пугающий стук изголовья кровати о стену.

— Мне кажется, они играли в «шерифа и проститутку». Это было просто потрясающе.

Слейт скептически смотрит на меня.

— Что?

— Я просто представил, как ты приложила ухо к стене и строчишь заметки в блокнот, чтобы потом перенести их в свою таблицу.

Я поднимаю палец в жесте «подожди» и роюсь в сумочке. Достаю ежедневник, в котором храню все свои заметки, а также сокращенный список сексуальных исследований.

— Ты реально делала заметки, — кивает он, словно это было вполне ожидаемо.

— Ну естественно. Это же отличный материал. — Я машу страницей у него перед носом, пока он не выхватывает ежедневник у меня из рук.

— «Оседлай меня. Укроти меня, как дикую непослушную лошадку, которой я и являюсь». О боже. Это даже не назовешь хорошими грязными разговорчиками. — Он с отвращением качает головой.

— Разве? — хмурюсь я.

— Беру свои слова назад. Если им это подходит, значит, все отлично.

— А как ты определяешь, что такое хорошие грязные разговорчики, а что — нет? — Я щелкаю ручкой, готовая записать каждую крупицу мудрости, которой он готов поделиться.

Слейт пожимает плечами, выглядя как всегда непринужденно, даже когда речь заходит о такой горячей и пикантной теме. Удивительно, насколько легко он относится к сексу — именно поэтому он для меня идеальный учитель.

— Методом проб и ошибок. Начиная с базовой территории. Что ты чувствуешь, что бы тебе хотелось сделать со своим партнером. Если хочешь втянуться во что-то подобное, — он стучит вилкой по краю моего блокнота, — то нужно найти какие-то точки соприкосновения.

— Помимо секса?

— Да. Если хочется поиграть по ролям или начать с простых метафор, это должно крутиться вокруг чего-то, что оба партнера любят. Чего-то, что заводит их обоих.

— И что заводит тебя?

Слейт ничуть не смущается моего вопроса в лоб.

— О, это слишком просто. Это должно быть что-то, от чего мы оба заводимся. Например, — он берет полоску бекона, — бранч.

Я чуть не давлюсь кофе.

— Бранч меня не заводит.

— Правда? — Он подносит бекон ко рту, едва касаясь его краем нижней губы.

Мой взгляд прикован к его рту и следит за блестящей каплей жира, оставшейся на губе. Слейт открывает рот и кладет бекон на язык, закрывая глаза, чтобы в полной мере насладиться солено-сладким вкусом.

Когда его глаза прикрываются, я чувствую, как предательская дрожь сексуального возбуждения пробегает от затылка к копчику. Глядя на выражение его лица, я задаюсь вопросом: как бы он выглядел на грани оргазма, если бы мой рот обхватил его член?

Воу. Откуда вообще взялась эта мысль?

Его глаза резко открываются, темные, с расширенными зрачками, и он вонзает зубы в сочный кусок бекона. Оставшуюся половину он протягивает мне, соблазнительно помахивая ею прямо перед моими губами. Я подаюсь вперед и откусываю кусочек.

— Ладно, — говорю я, — твоя взяла. Это было горячо.

— Ну тогда поговори со мной о бранче, — просит он, ухмыляясь и откусывая еще бекона.

Как по заказу, прямо за Слейтом в соседней кабинке усаживается очаровательная пожилая пара. Я широко раскрываю глаза и киваю в их сторону. Слейт оглядывается через плечо, поворачивается ко мне и пожимает плечами.

Я закатываю глаза.

Ладно, Китон, ты справишься. Если ты можешь грязно выражаться в тихой семейной закусочной, то сможешь грязно выражаться где угодно.

— Кстати об остреньком, этот буррито горячее, чем обычно… — Я замолкаю, помешивая пальцем бесплатную воду со льдом, которую подали к моему блюду.

Слейт следит взглядом за моим пальцем, забавляясь тем, к чему все это приведет.

— Ты же знаешь, я люблю погорячее, — говорю я, лениво очерчивая пальцем кромку стакана.

Слейт качает головой.

— Ты должна меня убедить, Кит.

Подавшись ближе, я медленно моргаю, хлопая ресницами, и мой голос становится тише.

— Я хочу попробовать твой смузи, Слейт.

Я подношу его фруктовый напиток к губам и делаю глоток, подхватывая языком клубнику. Медленно обсасывая палец, я начинаю перекатывать ягоду во рту, время от времени демонстрируя ему свой язык.

Слейт наблюдает за мной, не отрывая взгляда от влажного блеска моих губ.

Сначала я чувствую себя глупо — кажется, это никогда не сработает, — но потом вижу выражение его лица: его полуприкрытые глаза, сфокусированные на моем рту, и ко мне возвращается смелость.

Я тихо стону.

— Ммм, обожаю, когда это у меня во рту.

Наконец, я сглатываю. Мой все еще влажный палец лениво скользит по шее к ключице. Слейт следит за каждым моим движением, именно так, как я и хочу.

— Здесь жарковато, не находишь? — игриво спрашиваю я.

Он посмеивается, недоверчиво качая головой.

— Ладно-ладно, зачет, ты просто потрясающая. А теперь давай уйдем отсюда.

Когда мы встаем, я замечаю, что пожилая пара слишком уж пристально изучает свои меню.

Слейт расплачивается за нас обоих. На этот раз я решаю не устраивать ему выволочку, потому что хочу поскорее вернуться домой, а не затягивать урок спорами о гендерном равенстве.

Я разглядываю выпечку, пока он проводит картой по терминалу.

— Хочешь еще чего-нибудь перед уходом? — произношу я. — Маффины сегодня выглядят особенно свежими. Я угощаю.

Слейт на мгновение задумывается, бегло осматривая витрину, прежде чем принять решение.

— Сейчас не хочу. Но спасибо.

Мы поворачиваемся к двери, его рука небрежно ложится мне на поясницу.

— Ничего страшного, — мурлычу я ему на ухо. — Можешь полакомиться моим маффином в любое время.

Слейт замирает как вкопанный, у него перехватывает дыхание.

— Что? — смеюсь я. — Для тебя это слишком?

— Ты меня убиваешь. — Он качает головой, но его смех наполняет меня радостью.

— В следующий раз, когда придем, я бы могла намазать маслом твой бейгл.

Он мягко закрывает мне рот рукой и целует в щеку. Мое лицо мгновенно вспыхивает от интимности этого жеста.

— Пожалуйста, ради всего святого, остановись. Ты сдала. На отлично.

Я расплываюсь в улыбке. Слейт все еще посмеивается, пока мы неспешно идем ко мне домой.

Это лучший комплимент, о котором я только могла мечтать.

Едва войдя в квартиру, моим первым порывом становится желание поставить галочку напротив пункта «грязные разговорчики» в моей таблице. Я люблю хорошо выполненную работу, а еще больше люблю ставить жирные галочки.

Однако Слейт берет меня за талию, разворачивает к себе и оттягивает от стола.

— Что? Я же сдала!

— Повторная проверка. Нужно убедиться, что ты усвоила материал.

Поцеловав меня в шею, он ведет меня к дивану и укладывает так, что сам оказывается сверху, полностью контролируя ситуацию. Вскоре наши губы сливаются, а мои ноги крепко обхватывают его бедра. Поцелуи Слейта глубокие и настойчивые. Я чувствую страсть, которая закипала в нем с тех самых пор, как я дразнила его той клубникой.

Заметка на будущее: этот трюк творит чудеса.

Я отрываюсь от его губ.

— Как я, по-твоему, должна что-то говорить, если у меня нет доступа к кислороду?

— Справедливо.

Он начинает расстегивать мою простую фланелевую рубашку, покрывая мелкими поцелуями грудь. Одной сильной рукой Слейт прижимает меня к себе, а другой ловко расстегивает пуговицы. Его пальцы легко скользят по моей обнаженной коже, а за ними следуют губы, оставляя на ней нежные, едва ощутимые поцелуи.

Я пытаюсь сосредоточиться, но, черт возьми, это так сложно, когда язык Слейта вот так проникает в мой пупок.

— Тебе ведь понравилась шутка про маффин, да? — мурлычу я, намекая на свои надежды относительно того, куда он направляется.

— Очень понравилась, — шепчет он, прижимаясь губами к моей подвздошной кости. Повинуясь его сильным рукам, мои штаны расстегиваются и стягиваются с задницы.

— И насколько сильно? — спрашиваю я, зарываясь пальцами в его взъерошенные волосы.

Он вонзает зубы мне в бедро, дразня чувствительную кожу, и я подавляю вздох. Одна моя рука взлетает над головой, чтобы опереться о подлокотник.

— С тех самых пор только о твоем маффине и думаю.

Штаны сброшены, обнажив кружевное нижнее белье. Слейт прижимается носом к ткани. Я чувствую, как его горячее дыхание ласкает мой прикрытый одеждой клитор.

— Ммм, — это все, на что меня хватает, пока я извиваюсь под ним, отчаянно желая, чтобы он уже перешел к делу и прижался этими греховными губами к моей…

Я подаюсь навстречу его рту. Мне хочется сорвать с себя трусики.

— Пожалуйста, — умоляю я. — Пожалуйста, я сделаю все, что угодно.

— Все, что угодно? Звучит чертовски заманчиво.

Слейт смотрит на меня с ухмылкой, в которой сквозит сексуальное желание. Затем он хватает меня за задницу руками мужчины, который точно знает, чего хочет, и притягивает к себе. Двумя пальцами он оттягивает эластичную ткань и смотрит на меня сверху вниз.

— Черт. — Его голос хриплый, а тон почти благоговейный.

Я чувствую, насколько я мокрая, еще до того, как он проводит большим пальцем от моего входа к клитору, выписывая восхитительную восьмерку.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу, — выдыхаю я, пытаясь перевести дух, — чтобы ты меня вылизал.

— Где?

Я могла бы зажать его голову между бедрами и прижать к себе его губы, если бы захотела. И черт возьми, как же мне этого хочется. Но я понимаю, что это проверка, и он ждет, чтобы я сказала это вслух. Мне безумно нравится его уверенность и смелость, то, какой он сексуальный. Это вызывает во мне желание попробовать…

— Я хочу, чтобы ты, — произношу я низким голосом, — полизал мой клитор.

В знак немедленного повиновения его язык прижимается к моему клитору. Моя спина выгибается в непроизвольной попытке обеспечить ему идеальный угол. Его язык ласкает, кружит и выписывает пируэты на моей самой интимной плоти.

— О да. Черт! — Мой голос звучит громко. Возможно, слишком громко. Волнует ли меня это? Ни капельки.

Шире раздвинув колени, я приподнимаю бедра навстречу его диким поцелуям. Его палец проникает в меня, двигаясь в идеальном ритме с каждым посасыванием и движением языка. Кто бы мог подумать, что этот дерзкий рот может быть так искусен в доставлении удовольствия женщине?

Слейт стонет, прижимаясь ко мне, и низкая вибрация его голоса разливается по моему телу. Я чувствую, как грань снова стремительно приближается, и приветствую ее криком чистого наслаждения. Он не останавливается, не дает мне ни малейшей передышки, пока я внезапно не кончаю — так сильно и так долго, что у меня кружится голова.

Слейт помогает мне справиться с дрожью, прижимаясь губами к внутренней стороне моих бедер, пока меня слегка трясет от пережитого. Когда мое тело наконец снова подчиняется мне, я откидываюсь на диван, полностью удовлетворенная.

Он поднимает голову от моих ног.

— Эй, — непринужденно бросает он.

Я смеюсь.

— Не знала, что ты так хорош в этом.

Слейт улыбается почти застенчиво, прежде чем на его лицо возвращается привычная уверенная ухмылка. Я вижу, что ему приятен комплимент. И уж тем более ему нравится слышать его от меня.

— Я выкладываюсь на полную только ради лучших. — Он садится на диване.

— Тогда мне придется отплатить тебе тем же, — говорю я, опускаясь на пол и становясь перед ним на колени. На секунду мне кажется, что он меня остановит, но затем мои руки ложатся на его бедра, поглаживая джинсовую ткань вверх-вниз и изучая рельеф его жилистых мышц, и его глаза темнеют от желания.

— И как ты планируешь это сделать? — спрашивает Слейт, откидываясь на спинку дивана и предоставляя мне полный доступ к своему ремню.

Я быстро и уверенно расстегиваю его, и пряжка падает на диван.

— Ну, — говорю я, не отрывая взгляда от его глаз, — я планирую отсосать твой огромный член.

Вот и все.