СЛЕЙТ

Я пересаживаюсь на край дивана, широко раздвинув ноги. Китон, не сводя с меня своих глубоких синих глаз, опускается на колени между моих ног.

Мое сердце начинает бешено колотиться в предвкушении. Я был не против подождать своей очереди — даже рад, потому что это означало, что у меня будет возможность доставить ей удовольствие, почувствовать, как она содрогается под моим языком, — но теперь я так возбужден, что мне физически больно.

Осторожно, словно имея дело с действующей ядерной ракетой, а не с членом, Китон просовывает руку под резинку моих боксеров и достает мой член.

— Мне взять его в рот? — спрашивает она.

Я кладу руку ей на щеку и нежно поглаживаю кожу большим пальцем.

Боже, она такая чертовски милая.

— Во-первых, ты не обязана этого делать. Ты вообще не обязана делать то, чего не хочешь.

— Я знаю. — Ее губы растягиваются в легкой улыбке.

— Хорошо. Во-вторых, тебе никогда не нужно спрашивать. Ответ всегда будет «да»… да, ты можешь взять его в рот.

Китон улыбается и закатывает глаза. Но вместо того, чтобы наклониться ближе, как я ожидал, она хлопает ресницами и смотрит на меня.

— Слейт?

— Да?

— После этого… в смысле, после того как мы пройдемся по всему моему списку, мы ведь снова станем просто друзьями, верно?

— Конечно.

По-другому и быть не может. Я согласился на все это только потому, что знал: мы никогда не позволим этому встать между нами. Наша дружба крепка как скала.

— Вот и отлично, — говорит она, и ее рот оказывается так близко к моему члену, что я чувствую жар ее дыхания.

Блядь.

Я так хочу почувствовать ее губы там. Будь на ее месте какая-нибудь другая девушка, я бы положил руку ей на затылок и сам направил бы ее. Но это Китон, и все это ради нее, поэтому я терпеливо жду.

Ее губы неуверенно скользят по головке моего члена, и я со свистом втягиваю воздух. Даже просто это горячее, влажное прикосновение кажется потрясающим само по себе, не говоря уже о невероятном виде.

Блядь, я так сильно ее хочу, что это просто безумие. Это же Китон. Моя подруга. Подруга, с которой мы делим пиццу и упаковку пива по выходным, пока смотрим пошлые комедии с рейтингом 18+.

И вот теперь она стоит передо мной на коленях, одаривая мой член медленными, влажными поцелуями, от чего я вот-вот сойду с ума.

Черт. Мне достаточно совсем немногого, чтобы взорваться.

Немного запинаясь, я продолжаю давать указания.

— Как же приятно… Я хочу, чтобы ты поглаживала его вверх и вниз, следуя рукой за движениями губ…

Я смотрю, как Китон ласкает рукой то, что не помещается в рот, продолжая посасывать головку, словно фруктовый лед на палочке.

Блядь.

— Вот, в общих чертах как-то так. — Мой голос звучит слишком хрипло, и я откашливаюсь.

А затем Китон с энтузиазмом бросается в бой. Головка моего члена ударяется о заднюю стенку ее горла, и происходят сразу две вещи: мои бедра дергаются вперед, а она с кашлем отшатывается.

— Черт. — Я изо всех сил пытаюсь вернуть самообладание. — Притормози. Это не соревнования по глубокому минету.

Она немного отстраняется и бормочет: — Ой. Прости.

— Не за что извиняться. Мне просто жаль, что ты подавилась.

Я поглаживаю ее щеку большим пальцем. По правде говоря, мне было очень приятно, но она не может долго продолжать в том же духе.

— Не откусывай больше, чем сможешь прожевать. — Поймав ее невозмутимый тяжелый взгляд, я добавляю: — Извини, неудачно выразился. Я имел в виду, не заставляй себя до такой степени, чтобы тебе перестало нравиться. Все становится намного круче, когда я знаю, что женщина тоже получает удовольствие.

Сказать самой целеустремленной женщине в мире поумерить амбиции… ну да, посмотрим, что из этого выйдет.

Китон слегка хмурится, глядя на мой член, а затем делает еще одну попытку, на этот раз забирая в рот только верхнюю треть, а остальное доверяя руке.

— Вот так, умница, — хрипло произношу я. Убедившись, что базовый принцип она усвоила, я добавляю: — Попробуй немного поработать языком.

Она издает одобрительный звук. Я вздрагиваю от легкой вибрации, а затем вздрагиваю сильнее от нежных движений, скользящих по чувствительной нижней части моего члена. Но медленного, размеренного ритма достаточно, чтобы я был на грани, но не переступил ее.

— Быстрее. — Мой голос становится хриплым от желания.

Ее язык переключает скорость и начинает быстро, словно перышком, порхать по коже — совсем как я ласкал ее клитор до этого. С такой скоростью ощущения ярче, но теперь не хватает площади контакта.

— Ах…

Я изо всех сил пытаюсь передать ей свой опыт, но из-за ее очаровательно-дилетантских попыток отсосать мне становится все труднее связно мыслить. Как и во время нашей первой встречи, она ходит вокруг моего члена на цыпочках, будто разминирует бомбу. Это уморительно, но в то же время чертовски сексуально, потому что это так похоже на Китон. Никто другой не подошел бы к сексу с таким аналитическим подходом. Она горяча, даже когда сама этого не хочет. И техника у нее, конечно, неплохая… но ей не помешало бы немного подучиться.

— Подожди. — Я кладу руку ей на щеку, останавливая ее. Я не просто чувак, которому делают минет. Я друг, который пытается ее научить. И как бы кайфово мне ни было, я знаю, что она может лучше.

Китон отстраняется с тихим влажным чмоканьем и смотрит на меня; ее брови сдвинуты в растерянности и нескрываемом нетерпении.

— Что не так? Я настолько безнадежна?

— Нет, вовсе нет, но я вижу, что ты слишком много думаешь. — Мои губы дергаются в усмешке. — Как обычно.

Она полностью отпускает меня и садится на пятки.

— Думать — это плохо? Тогда что мне делать, просто хаотично шлепать по нему?

— Я имею в виду, просто постарайся расслабиться. Это всего лишь член, а не суперкомпьютер. — Я ухмыляюсь, когда она прыскает со смеху. — Вот так. Смех — хорошее начало. Секс и должен приносить веселье.

Все еще хихикая, она скептически ухмыляется и вскидывает бровь.

— Смеяться над мужским пенисом. Подожди, дай я запишу этот горячий лайфхак.

— Не над ним, а вместе с ним. Ты понимаешь, о чем я… не относись ко всему так серьезно. Плыви по течению и делай то, что кажется правильным.

— Я именно это и пыталась сделать — распланировать, что доставит тебе удовольствие. — Китон разочарованно поджимает губы.

Возможно, нам нужен другой подход. Я потираю подбородок, соображая, как ей понятнее объяснить.

— Как насчет такого? Забудь все, что ты когда-либо читала или слышала о том, что нравится мужчинам в постели, и просто полагайся на мою реакцию. Все мужчины разные, поэтому считывать реакции партнера работает лучше, чем пытаться зазубрить кучу информации, словно ты готовишься к экзамену.

— То есть, поиграть в сексуальную версию игры «Горячо-холодно»? — спрашивает она.

— Вроде того. Просто делай то, что приходит в голову, и если мне понравится, я дам тебе знать.

Она медленно кивает.

— Думаю, с этим я справлюсь.

Я щелкаю ее по носу.

— Никаких мыслей, помнишь?

— Да-да.

Уперевшись локтями в мои бедра, она обхватывает мой член одной рукой, положив кончики пальцев другой мне на ногу, а затем снова опускает губы.

Я издаю стон удовольствия, чтобы подбодрить ее.

— Ммм… намного лучше.

Кажется, теперь она слаженно работает руками и языком, поэтому я решаю продвинуть наш урок немного дальше.

— Да. Блядь. А теперь возьми в руку мои яйца. Потри их ладонью, мягко.

Она повинуется, и мне больше не нужно вспоминать о стонах. Я бы не смог сдержаться, даже если бы захотел. Мои глаза буквально закатываются от удовольствия. Я знал, что все пройдет гораздо легче, когда она выйдет из своего ступора.

Сквозь нарастающую пелену удовольствия я продолжаю направлять ее, постоянно убеждая, что она отлично справляется, глажу ее волосы, шею, подбородок и все остальные участки шелковистой кожи, до которых могу дотянуться. Она хорошо реагирует на мои грязные комплименты, ее движения становятся менее выверенными и более чувственными, она даже время от времени мечтательно вздыхает.

Китон сама заводится от этого, — осознаю я с нарастающим возбуждением. Вот в чем кроется секрет. Возбуждение помогло ей поймать волну.

Я обожаю смотреть, как она принимает меня. Ее глаза закрыты, длинные ресницы покоятся на высоких скулах, а изящная шея двигается вверх-вниз по моему члену.

— Именно так.

Я кладу руку ей на затылок и толкаюсь бедрами навстречу ее губам. Она издает тихий звук, полный гордости, явно наслаждаясь тем, что я теряю контроль.

— Блядь.

Я подаюсь бедрами вверх, и она понимает намек, усиливая движения языка и руки. Я долго не протяну; такое чувство, будто я был на взводе и ждал этого весь день. Яйца плотно подтягиваются к телу.

— Ах, Китон… — стону я. — Я скоро кончу… не уверен, хочешь ли ты, чтобы я…

Она не останавливается, не сбавляет темп ни на секунду, пока я набираю полную грудь воздуха, пытаясь удержать контроль. Она же понимает, как это работает, да? Наверняка она не хочет… я имею в виду, я не могу кончить ей в рот…

— Кит… — рычу я. — Если не хочешь пробовать, самое время…

Вместо того чтобы отстраниться, она ускоряется, и я давлюсь собственными словами. Мои мышцы напрягаются, меня накрывает волна блаженства, и мой член пульсирует прямо в ее теплом, ждущем ротике. Она продолжает делать это до тех пор, пока я не начинаю умолять ее остановиться, потому что я настолько возбужден, что больше не могу терпеть. Пока не становится слишком поздно.

Сначала мне кажется, что она вот-вот выплюнет это. Но потом на ее лице появляется решительное выражение, как будто она играет в игру и хочет победить. Китон бросает на меня страстный взгляд из-под длинных ресниц и громко сглатывает.

Я сглатываю в ответ.

Блядь, это самое горячее зрелище из всех, что я когда-либо видел.

С пальцами, все еще запутавшимися в ее длинных темных волосах, я наклоняюсь и впиваюсь в ее губы, чувствуя горьковатый привкус собственной спермы. Она стонет мне в рот и отвечает с неприкрытой страстью, покусывая меня зубами и лаская языком.

Мы наслаждаемся этим обжигающим поцелуем довольно долго, прежде чем Китон отстраняется и спрашивает тихим, прерывистым шепотом: — Ну как?

Если она хочет, чтобы я немного потешил ее эго, без проблем — она заслужила это сполна.

— Потрясающе, — честно отвечаю я.

Я помогаю ей подняться на диван, и мы откидываемся на подушки.

— Так, тебе самой-то понравилось? — спрашиваю я, натягивая боксеры.

Она склоняет голову набок.

— Разве все это не ради тебя?

— Конечно, ты довела меня до оргазма — и, чтоб ты знала, до чертовски невероятного оргазма, — но я все равно хочу услышать, получила ли ты от этого хоть что-нибудь. Не стоит отсасывать парню только из чувства долга.

Она задумчиво мычит.

— Знаешь… да, мне понравилось. — На ее губах расцветает игривая, открытая улыбка. — Ты был прав насчет того, чтобы перестать думать. Когда я сосредоточилась на том, чтобы доставить тебе удовольствие, я попала в такое состояние, когда просто интуитивно знала, что делать.

— Рад, что смог помочь, — отвечаю я. — Просто чтобы ты знала, тебе не обязательно было глотать.

Китон ухмыляется.

— Я знаю.

Затем она прислоняется ко мне, и я, даже не задумываясь, обнимаю ее за мягкие обнаженные плечи. Ее растрепанные после секса волосы касаются моей щеки. Я вдыхаю запах пота, удовольствия и чего-то неповторимо-китоновского, и она тихо вздыхает от удовольствия.

Сейчас мне так хорошо. Наверное, это просто играют гормоны после секса.

В этот момент звонит телефон Китон, оставленный в сумочке на другом конце комнаты. Она потягивается с очаровательным писком и бормочет: — Черт. Мне пора идти.

Мне только мерещатся нотки нежелания в ее голосе? Я хмурюсь.

— Почему?

— Мы с Кариной и Габби собирались сегодня посмотреть «Мамочкины проблемы», и я совсем потеряла счет времени. Это был мой будильник, который сообщил, что у меня есть полчаса, чтобы добраться до кинотеатра. Не возражаешь, если я покину тебя, чтобы по-быстрому принять душ?

Несмотря на разочарование, я ухмыляюсь. Похоже, она неплохо так вспотела.

— Да, конечно. Это же твоя квартира. — Черт возьми, она могла бы запросто вышвырнуть меня, сославшись на то, что ей нужно собираться. Но, возможно, какая-то часть меня надеется, что она хочет, чтобы я задержался, так же сильно, как я сам хочу остаться.

Через десять минут Китон выходит в коротком шелковистом халате и с маленьким полотенцем, закрученным на голове, и я в открытую любуюсь ее телом, влажным и раскрасневшимся от горячей воды. Мне нравилось, как от нее пахло раньше, мускусом и сексом, но и сейчас мне нравится ее запах — чистый и цветочно-сладкий аромат ее шампуня и мыла.

Приподняв одну бровь в притворном возмущении, она упирает руки в округлые бедра и выпячивает грудь.

— Ты пялишься на меня?

— Само собой. А почему нет?

Китон хихикает и легонько толкает меня бедром, проходя мимо обратно в спальню. Она достает кое-какую одежду из шкафа и начинает одеваться, пока я валяюсь на ее кровати.

— Прости, что так рано тебя прогоняю.

— Ничего страшного. — Откинувшись на спинку кровати, я наблюдаю, как восхитительное тело, которому я только что имел честь доставлять удовольствие, постепенно скрывается под тканью.

— Ты собираешься рассказать подругам, что только что успешно сделала минет?

Она бросает на меня странный взгляд.

— Зачем мне это делать?

— Разве не так все началось? На овощном девичнике Карины. — Я поднимаю руку и жестом показываю, как сую длинный, толстый предмет себе в рот и вынимаю обратно.

Она фыркает от смеха и качает головой.

— Нет, пожалуй, я оставлю это в тайне. Это касается только нас двоих.

— Справедливо, — киваю я. — Я тоже не люблю трепаться о таком.

И я действительно с этим согласен. Но по какой-то причине я чувствую легкую… двойственность. С одной стороны, не только логично избегать распространения сплетен, но и как-то приятно быть посвященным в тайны Китон — видеть ту ее сторону, о которой не знает больше никто.

С другой стороны, я не могу перестать задаваться вопросом, почему именно она держит это в секрете. Ей стыдно за то, что она трахается со мной? Может быть, ей просто неловко от того факта, что ей вообще понадобились уроки секса, и она не хочет нарваться на насмешки по поводу своей неопытности. У Габби, в частности, есть дурная привычка порой заходить со своими шутками слишком далеко.

Но все же…

Я качаю головой. Эти мысли ни к чему не приведут. Мы с Китон снова станем просто друзьями, как только она закончит со своим списком сексуальных дел, так что понятно, почему она никому не хочет об этом рассказывать. Верно?

Я пытаюсь отключить мозг и просто наслаждаюсь последними мгновениями созерцания ее тела. Они должны будут подпитывать меня до нашей следующей встречи.

Закончив одеваться, Китон провожает меня до входной двери, где я в нерешительности замираю, положив руку на ручку.

— Слушай, эм… — Я чувствую, что должен сделать нечто большее, чем просто попрощаться, раз уж мы только что провели вместе такой сногсшибательный день. Но понятия не имею, что именно.

Целоваться за пределами спальни кажется слишком романтичным, поэтому, наверное, не стоит, хотя мне очень хочется. Пожимать руки было бы глупо — мы же не на деловой встрече. Может, дружеское, непринужденное, чисто приятельское «дай пять»?

— Да? — подбадривает меня Китон.

Наконец я принимаю решение и протягиваю ей кулак.

— Спасибо за сегодня. Было… правда здорово.

Она смеется и стукается своим кулаком о мой.

— Мне тоже было здорово. Но это я должна благодарить тебя за то, чему ты меня научил. Давай как-нибудь повторим.

Я отвечаю на ее игривую улыбку: — Да, черт возьми. Напиши мне, когда освободишься, и мы что-нибудь придумаем. — Направляясь по коридору к лифту, я добавляю: — И насладись своими девчачьими делами.

С абсолютно невозмутимым лицом она показывает мне язык.

Я смеюсь, прячу руки в карманы и ухожу, уже с нетерпением ожидая нашего следующего раза.