КИТОН

Я вхожу в свою квартиру, опережая Слейта, и в голове у меня гудит от алкоголя, вопросов и изрядной порции благоговейного трепета.

Что это был за поцелуй?

Не считая того, что он был потрясающим, — шепчет ехидный голосок у меня в голове. Это уж точно не просто дружеский жест.

Он был нежным, горячим и таким естественным. Но в то же время — абсолютно неожиданным. За все годы нашей дружбы со Слейтом наши отношения оставались строго платоническими.

Хотела бы я сейчас прочесть его мысли по лицу. Он скидывает куртку, и я уже собираюсь открыть рот, чтобы нарушить это невыносимое молчание, как раздается громкое мяуканье. Семенящий топот маленьких лапок по паркету в прихожей заставляет нас обернуться к Пенни. Та неторопливо шествует в нашу сторону, явно требуя своей порции ласки.

— Привет, милая, — тепло говорит Слейт, и Пенни тут же заводит свой моторчик. Он присаживается на корточки перед этим рыжим пушистым комочком и протягивает тыльную сторону ладони, о которую она сразу начинает тереться.

Я наблюдаю за этим в немом изумлении.

Предательница. Посмотрим, как он тебя кормить будет.

— Надо же, какая ты ласковая, — приговаривает он.

К моему удивлению, Пенни переворачивается на спину, подставляя пузо. Он мягко проводит одной из своих красивых ладоней по ее пушистому меху, и кошка довольно мурчит.

— Что это за магия вуду? — бормочу я. — Ты что, заклинатель кошек? Мне она никогда такого не позволяет.

— Вовсе нет. — Он ухмыляется. — Просто Пенни знает, у кого здесь волшебные руки.

— Волшебные руки? — Я закатываю глаза.

Слейт пожимает плечом.

— Все вопросы к Пенни.

На несколько мгновений мы оба замолкаем. Я не могу перестать думать о том, каким волшебным было прикосновение его губ к моим. На кончике моего языка вертится шутка — я подумываю спросить Слейта, действует ли его магия только на домашних животных или на их сексуально неудовлетворенных хозяев тоже?

Вместо этого я прочищаю горло.

— Надо покормить это чудовище. А то она скоро твою руку сожрет.

— Я помогу, — отзывается он.

Я веду его на кухню, где накладываю Пенни корм — совсем немного, потому что уже поздно, да и она и так уже растолстела. Пенни набрасывается на еду, и кусочки влажного корма прилипают к ее усам.

— И куда только делась вся твоя нежность? — говорю я, глядя на ее манеры перед гостем.

Слейт смеется. Обожаю звук его смеха. Он такой бархатистый, глубокий, и мне хочется слушать его еще и еще.

— Будешь пиво? — спрашиваю я после минутной уютной паузы между нами.

— Да, давай, — соглашается он.

Затем прислоняется к холодильнику в невероятно сексуальной позе, лениво перекинув одну ногу на другую. Я не могу оторвать взгляд от его рук, скрещенных на широкой груди, что выгодно подчеркивает размер его бицепсов. Они всегда были такими рельефными?

Я делаю шаг к нему. Слейт не двигается, ему комфортно там, где он стоит, комфортно от того, что я нарушаю его личное пространство.

— Вообще-то, пиво принято держать охлажденным в холодильнике, — тихо говорю я, мягко намекая, чтобы он отошел и дал мне открыть дверцу.

— Я тоже об этом слышал, — отзывается он, и его улыбка становится дерзкой.

Между нами считаные сантиметры. Моя ладонь ложится на ручку холодильника, пальцы слегка задевают край его рукава.

— Так, может, отойдешь? — Я легонько тяну его за рукав.

Слейт с улыбкой косится на мои пальцы.

— А ты заставь меня, Китон, — говорит он, и мое сердце начинает стучать быстрее.

В том, как мои губы снова находят его в голодном поиске ответов, нет ничего будничного или случайного. Его рот приоткрывается навстречу моему, и это ощущается настолько же правильно, насколько ощущалось там, на улице.

Я никогда не позволяла себе фантазировать о том, как целуется Слейт, и, наверное, это к лучшему, потому что происходящее сейчас идет вразрез со всей логикой. Его губы требовательные, но одновременно мягкие, и когда его язык сплетается с моим, мне становится трудно удерживать равновесие.

Его горячие ладони ложатся мне на талию, притягивая вплотную к себе. Я подаюсь вперед, желая большего. Меня так давно не обнимали с такой интимной нежностью, и внизу живота разливается приятная тяжесть.

— Извини, — говорю я с нервным смешком, когда мы наконец отрываемся друг от друга, тяжело дыша.

— Не извиняйся, — бормочет Слейт низким, чувственным голосом.

Его руки по-прежнему обнимают меня за талию, и я поражаюсь тому, какие они большие и уверенные — раньше я этого не замечала. Мы стоим, не произнося ни слова, тесно прижавшись друг к другу.

Я ловлю себя на том, что мои руки лежат на его плечах. Я уже прикасалась к ним раньше, когда делала ему совершенно невинный массаж. Но сейчас все совсем иначе. Он такой крепкий, надежный, что мне хочется просто растаять в его объятиях.

— Китон… — Слейт смотрит на мой рот.

— Да? — Теперь и я гипнотизирую взглядом его губы.

— Это происходит, — говорит он, уверенно глядя мне в глаза. — Ты не против?

Я перевожу взгляд с его губ на глаза. На меня смотрят потрясающие золотисто-карие омуты.

— Я не понимаю, что это значит. Может, просто забудем про эту идею с напарником и… попробуем? — Когда он медлит с ответом, я слегка отстраняюсь, внезапно зажавшись. — Что?

Он чувствует мою неловкость и целует меня в лоб. От этого поцелуя по всему телу разливается волна тепла.

— Давай-ка откроем пиво, — говорит Слейт с успокаивающей улыбкой.

Мы открываем по бутылке пива, и каждый делает по глотку. Я отодвигаюсь от него и сажусь на столешницу. Слейт устраивается на одном из моих металлических барных стульев, задумчиво обхватив руками свой напиток.

— Если я помогу тебе с… — Он осекается, подбирая слова.

— С моим сексуальным обучением? — подсказываю я.

— Пожалуйста, не называй это так, — хмурится он. — Звучит так, будто я твой школьный учитель биологии.

— С моими сексуальными исследованиями? — предпринимаю я вторую попытку, кокетливо хлопая ресницами. Мне нравится, как он смотрит на мои губы, когда я делаю очередной глоток из бутылки.

— Уже лучше. С твоими сексуальными исследованиями. Нам нужно убедиться, что это все не испортит между нами отношения.

— Испортит? Это как?

— Мне дорога наша дружба, Китон. Я не хочу, чтобы что-то изменилось.

Я не совсем понимаю, что Слейт имеет в виду. Это он так намекает, что у нас не должно возникнуть чувств друг к другу? Мне не хочется заглядывать так далеко вперед. Я хочу остаться здесь, на этой кухне, с ним, пойманная в ловушку его глубоких, выразительных глаз. Поэтому вместо того, чтобы допытываться, я просто говорю: — Конечно, Слейт. Между нами ничего и никогда не изменится.

— Я знаю, что ты хотела найти какого-нибудь случайного парня для экспериментов. Но давай начистоту: те придурки в баре были просто отстойными. А мне ты не безразлична, как и то, чего ты хочешь.

— Я знаю. — Я наклоняю голову, изучая его. — Знаю, что я тебе дорога. И я хочу сделать это именно с тобой. Тебе не нужно меня убеждать.

Он смотрит на меня какое-то время, явно о чем-то размышляя. Боже, как бы мне хотелось схватить его за эти сексуальные плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы выбить из его головы все эти лишние мысли.

— Ладно, — наконец говорит Слейт и ставит пиво.

— Ладно, — повторяю я, копируя его жест.

Между нами повисают четыре долгие, мучительные секунды тишины… А затем мы почти одновременно взрываемся смехом.

За все годы нашей дружбы у нас еще никогда не было столь серьезного разговора. Смех ощущается так, словно кто-то нажал кнопку перезагрузки, и я бесконечно благодарна за это. Это просто мы со Слейтом, и все абсолютно естественно. И хотя этот договор, к которому мы пришли, кажется полнейшим абсурдом, нет ни одного человека на свете, с кем я бы предпочла заключить его больше, чем с ним.

— И как, черт возьми, нам вообще начать? — спрашиваю я, переводя дух.

— Минуту назад мы были на верном пути.

— Ты понимаешь, о чем я. У меня есть определенные цели, которых я хочу достичь. У меня даже есть таблица…

— Я видел твою таблицу, Китон, — говорит он, — она весьма впечатляет. Особенно цветовая маркировка.

— Так, ладно, заткнись, — смеюсь я.

— Мы будем следовать ей настолько строго, насколько ты захочешь. — Слейт встает и делает шаг ко мне, так что мы снова оказываемся на расстоянии вытянутой руки. — И, возможно, кое-где даже немного сымпровизируем.

Его губы изгибаются в той самой фирменной кривоватой улыбке, которая появляется всегда, когда ему в голову приходит какая-то идея. Банальное донельзя выражение лица, но черт возьми, я бы соврала, если бы сказала, что не обожаю его.

— Мне бы этого хотелось. — Я кладу руку ему на грудь, наслаждаясь твердыми мускулами, которые перекатываются под тканью рубашки. Мой мозг словно впервые в жизни осознает, что передо мной мужчина. Слейт делает еще шаг, и я автоматически развожу колени, позволяя ему устроиться прямо между моих ног.

— Отлично. Я уже говорил, как сильно мне нравится это платье на тебе?

Я смущаюсь от комплимента и еще больше от того, как его пальцы зачесывают мне волосы назад. Я открываю рот, чтобы сказать что-нибудь, что угодно, но он снова прижимается ко мне губами, и я замолкаю.

Сердце пропускает удар. Я судорожно пытаюсь отдышаться, но Слейт позволяет мне сделать лишь крошечный глоток воздуха. Одной рукой он обхватывает мою челюсть, а пальцы другой запускает глубоко в мои волосы — я полностью в его власти. Он поворачивает голову под нужным углом, мои губы приоткрываются, и кончик его языка встречается с моим. Если я думала, что поцелуй на улице был хорош, то этот — просто новый уровень.

Я отдаюсь поцелую, призывая его дать мне больше, полностью поглотить меня. И он это делает.

Его язык скользит по моему так умело, что я не могу сдержать стон. Его руки жадно передвигаются по моей шее, груди и ребрам, а затем останавливаются на талии. Большие пальцы массируют мои тазовые кости, и я невольно подаюсь ему навстречу.

— Черт возьми, Слейт! — вырывается у меня. Мне кажется, что я вот-вот потеряю сознание, я едва могу дышать. Его дыхание такое же прерывистое, а в глазах горит страсть, которую я никогда в нем не видела. Это очень возбуждает.

— Пошли в твою комнату. — Его голос звучит тише, глубже и соблазнительнее всего, что я когда-либо слышала. И господи боже, как же мне это нравится.

Без лишних слов я спрыгиваю со столешницы. Потянув его за собой по коридору, я веду его в спальню. Там Слейт разворачивает меня к себе и снова заключает в объятия. Наш поцелуй становится неистовым, беспорядочным; наши руки лихорадочно дергают ткань и расстегивают пуговицы.

Почему в этом нет ни капли неловкости?

Кажется невероятно естественным делать все это именно с ним. В этом нет абсолютно никакого смысла, но вместо того чтобы копаться в себе, я отвечаю на поцелуй, упоительно сплетаясь с ним языком.

Мои ноги ударяются о край кровати за секунду до того, как мы оба валимся на одеяло. Пенни, которая, скорее всего, уже спала, возмущенно мяукает и от неожиданности отпрыгивает в сторону.

— Прости, Пен, — шепчу я прямо в губы Слейта и чувствую, как он улыбается мне в ответ. Я бы душу продала за то, как целуется этот мужчина.

Он прижимается ко мне всем телом, одной рукой задирая мою ногу и закидывая ее на свою идеально подтянутую задницу. Я обхватываю его икроножной мышцей, прямо в том идеальном месте, где его поясница соединяется с этой исключительной частью тела. Мы переворачиваемся на бок, найдя идеальный угол, где…

— Ах! — вздыхаю я, чувствуя его твердость сквозь джинсы. Она уверенно упирается в мою изнывающую плоть. Шелковая ткань моего платья уже давно задралась между нами, обнажая трусики. Кружевные, простые и теперь совершенно мокрые. Интересно, чувствует ли он жар, который от меня исходит? Судя по тому, как ладонь Слейта сжимает мою ягодицу, притягивая еще ближе, — определенно да.

Мы целуемся долго, пока у меня не перехватывает дыхание и я не начинаю дрожать от желания. Большинство парней уже давно бы довели дело до конца и свалили, но Слейт — не такой. Кажется, ему вполне достаточно просто ласкать меня губами. И черт возьми, его поцелуи — как тяжелый наркотик: вызывают мгновенное привыкание и чертовски опасны.

Его пальцы двигаются по изгибу моих ягодиц, нащупывая край трусиков с совершенно конкретной целью. Я раздвигаю ноги, позволяя его руке скользнуть между нами. Он уверенно прижимает тыльную сторону ладони к моему клитору, а его пальцы скользят по насквозь промокшей ткани. Я едва не кончаю от противоречивых ощущений: глубокого давления на этот нервный узел и легкой щекотки его длинных пальцев, скользящих вверх и вниз по моим трусикам.

— Слейт, — умоляюще хнычу я.

— Все хорошо?

— Более чем. — Я снова издаю тихий стон.

— Хочешь большего? — спрашивает он, встречаясь со мной взглядом.

Я киваю, не думая.

— Да.

Он снова целует меня в губы, а затем слегка отстраняется.

— Насколько больше? Я не хочу тебя торопить. Не хочу ничего предполагать…

Я обдумываю его вопрос. С одной стороны, мне хочется, чтобы Слейт заткнулся и дал мне оседлать его, как быка на родео, а с другой — я ценю, что он достаточно разумен, чтобы установить некоторые правила. Это даже мило.

Я вздрагиваю, когда его пальцы снова проводят по моим мокрым трусикам.

— Кончить должны оба, — выдыхаю я.

— Мне нравится эта идея.

— Но без полноценного секса, — добавляю я.

Он снова ловит мой взгляд.

— Все, что пожелаешь. Ты здесь заказываешь музыку, Кит.

— Думаю, первую базу мы закрепили на отлично. Как насчет того, чтобы перескочить сразу на третью?

Похоже, это его радует, и его губы перемещаются к моей шее, оставляя на ней влажные поцелуи.

— Как пожелаешь.

Эта фраза из фильма, который мы оба любим, — «Принцесса-невеста», — но мой мозг едва успевает ее осмыслить, как пальцы Слейта ловко сдвигают в сторону мое нижнее белье и он вводит в меня сначала один, а потом и два пальца.

— Блядь. — Его голос звучит как хриплый рокот где-то в груди.

Глаза закрываются сами собой, когда я чувствуя, как удовольствие пронзает каждое нервное окончание в моем теле.

Я страстно целую его, пока его пальцы продолжают двигаться с неистовой страстью. Он потирает мой набухший клитор, и я уже чувствую, как стремительно приближаюсь к оргазму.

Черт, черт, черт. Нельзя позволить Слейту довести меня до пика до того, как я вообще увижу его член!

Я жадно хватаюсь за его ремень, дергая и потягивая его, пока пряжка не поддается. Я засовываю руку ему в штаны и чувствую, какой он горячий и твердый, и мое тело непроизвольно сжимается вокруг его пальцев. Слейт издает низкий горловой звук, и я не знаю, то ли он почувствовал то же самое, то ли ему нравится, что я ласкаю его член. А может, и то, и другое.

Боже, это безумие какое-то.

Я не могу устоять перед соблазном посмотреть вниз, между нашими телами, и мне приходится прикусить губу, чтобы не застонать от того, как Слейт прекрасен. Его длинный, покрытый венами член пульсирует от моих прикосновений, и все его тело дрожит. Ритм его пальцев, входящих в меня, не сбивается, даже когда я неуверенно ласкаю его толстый член.

— Как ты… хочешь… чтобы я тебя трогала? — Каждое слово дается мне с трудом и прерывается судорожным вздохом, пока я пытаюсь подстроиться под него.

Его глаза теперь совсем темные от тлеющего желания.

— Возьми у основания, крепко.

Я сглатываю и повинуюсь, опуская руку ниже. Так волнительно узнавать, что ему нравится, открывать эту его новую сторону.

— Хорошо. А теперь веди рукой от самого низа до самого кончика.

Я выполняю просьбу, наслаждаясь ощущением его члена в своей ладони. Он такой твердый, но кожа при этом невероятно нежная.

— Еще раз. Чуть быстрее. — Голос Слейта срывается, и я до сих пор не могу поверить, что это я заставляю его терять контроль.

Я ускоряю темп, и внутри меня пробегает легкая дрожь азарта от этого исследования его слабостей.

— Да. — Когда он сглатывает, его кадык дергается, и Слейт издает глухой стон. — Потри большим пальцем… да, прямо там.

Я в точности следую его указаниям, потирая большим пальцем его влажную головку. Ласкать его, пока он проникает в меня своими длинными пальцами, — это лучше любого секса, который у меня когда-либо был. Если даже от одних только прикосновений наших рук мы сходим с ума, то что будет, когда мы избавимся от преграды в виде одежды? Когда он будет внутри меня? Я вздрагиваю и подавляю стон.

— Идеально. А теперь попробуй подстроиться под мою скорость, — говорит Слейт, бросая мне вызов и целуя в шею.

Я ускоряю движения, вовсю лаская его член без тени смущения. Его большой палец прижимается к моему клитору — никаких слепых поисков на ощупь не требуется. Он описывает быстрые, точные круги, которые идеально попадают в такт движениям его длинных пальцев, толчками входящих в меня.

Его глаза встречаются с моими, и наши губы привычно соприкасаются.

— Это заставит тебя кончить? — спрашиваю я, и сердце колотится где-то в горле.

— Не раньше, чем тебя. — Губы Слейта приоткрываются, он смотрит на меня с каким-то благоговением.

Я уже близко, безумно близко. Еще пара секунд, и оргазм обрушивается на меня, как цунами. В тот миг, когда он меня накрывает, я издаю такой глубокий, протяжный стон, о существовании которого в себе даже не подозревала. Мое тело извивается в неудержимом танце против его руки.

— Посмотри на меня, Кит, — шепчет он, и я подчиняюсь. И с поцелуем, который затмевает все поцелуи мира, он срывается в эту бездну вместе со мной.