КИТОН

Каким-то чудом мы со Слейтом добираемся до нашего совместного бранча с друзьями, не сорвав друг с друга одежду по пути. Еще более невероятным кажется то, что мы приезжаем раньше Карины и Габби.

Войдя в кафе, я пропускаю сквозь пальцы свои растрепанные после секса волосы, пытаясь хоть как-то их пригладить. После третьей попытки, когда у меня ничего не вышло, я сдаюсь. Я не могу скрыть следы того, как провела утро. Хотела бы я снова стать двадцатилетней, когда можно было ходить с небрежно собранными в пучок волосами.

Да к черту все. Собираю волосы наверх.

— Я была абсолютно уверена, что мы опоздаем. — Я сооружаю гнездо на макушке без помощи зеркала, надеясь, что выгляжу более-менее презентабельно. Но в этом и заключается лучшая часть моих новых отношений со Слейтом. Он знает меня. Он видел меня в худшем виде. И все равно любит меня.

Наша обычная кабинка у дальнего окна свободна, и Слейт, положив кончики пальцев мне на поясницу, направляет меня вглубь зала. Я протискиваюсь по диванчику, пока не устраиваюсь поудобнее.

— Вытащить тебя из постели было той еще задачкой. — Сиденье прогибается, когда Слейт садится рядом со мной.

Я рассматриваю свое отражение в стекле окна. Могло быть и хуже.

— Ой, да ладно тебе. Ты только и делал, что просил «еще пять минуточек, пожалуйста» и терся об меня своим стояком, — усмехаюсь я.

— Потому что тебе явно не нравилось, к чему это нас привело, мисс Лохматая Голова.

Я поворачиваюсь к нему с ухмылкой, во всеоружии и готовая выдать язвительный комментарий по поводу его собственного бардака на голове, как вдруг…

— Погоди-ка.

— Что? — Слейт улыбается, уверенный, что выиграл этот раунд.

— Ты никогда не сидишь рядом со мной.

Он моргает.

— В смысле?

— На диванчике. Ты всегда садишься напротив меня, на стул. — Я указываю пальцем для пущей убедительности.

— И что? — Уголок его губ ползет вверх — типичный признак того, что Слейт не воспринимает мои слова всерьез.

К нашему столику подходит официантка, оставляет четыре стакана воды со льдом и обещает вернуться через секунду.

— Габби и Карина будут здесь с минуты на минуту. Они заметят, что мы сидим не на своих местах. Это будет выглядеть как…

Ох. Только сейчас я понимаю, как глупо это звучит.

— Как будто мы вместе? — Он наклоняется ближе и нежно целует меня в щеку. — Они все равно догадаются. Черт, да они, наверное, уже знают. В клубе мы не то чтобы сильно скрывались. — Его голос падает до сексуального рыка, когда он проводит рукой вверх по моему бедру.

Я отмахиваюсь от его руки, словно отчитывая.

— Это была полностью твоя вина.

И как только эти слова слетают с моих губ, я понимаю, что звучу на десять лет моложе своего возраста.

Пока я говорю, Слейт не сводит глаз с моих губ, а затем снова прикасается к моему бедру с еще большим энтузиазмом, крепко и ощутимо сжимая его под столом. Я перехватываю его руку, когда она скользит к моему колену.

— С тобой просто невыносимо, — бормочет он, придвинувшись губами к моей шее.

Я кладу руку ему на джинсы спереди, дразня его.

— А с тобой можно подумать, нет? К тому же ты невероятно возбужден.

Карина неожиданно появляется у края столика с идеально изогнутой, приподнятой бровью. Должно быть, она видела все эти наши обжимания в высоком разрешении.

Габби тем временем плюхается на свое обычное место напротив меня. На ее лице гримаса боли, а стильные солнцезащитные очки от похмелья завершают ее фирменный образ «на следующее утро».

— Эй! — пищу я. Мои руки мгновенно взлетают на стол, подальше от пениса моего лучшего друга.

— Вы двое выглядите так, будто пробежали марафон, — говорит Карина, усаживаясь напротив Слейта. Новая рассадка определенно не ускользнула от ее внимания. Она осматривается, оценивая обстановку с насмешливой улыбкой.

— Типа того, — отвечает Слейт, и мне хочется его ущипнуть.

— Хм. — Тон Карины звучит недоверчиво. Если она не знала до этого, то теперь точно знает.

Успокойся, Китон. Почему ты так нервничаешь?

Наверное, потому, что мы со Слейтом еще не решили, когда и как им все расскажем. О нас. Боже, я все еще не могу поверить, что есть это мы.

Я прочищаю горло.

— Почему вы так долго?

— Пробки, ее похмелье и так далее, — отвечает Карина, сочувственно поглаживая бедную Габби по спине.

Габби приспускает очки и смотрит поверх них.

— Возможно, я умираю, но по крайней мере, я жила на полную катушку, — парирует она с хитрым подмигиванием.

Карина быстро возвращает разговор в прежнее русло.

— Ну так что, у вас двоих есть какие-нибудь новости?

А наша невероятная, меняющая жизнь история любви считается?

Как нельзя вовремя у нашего столика материализуется официантка, чтобы принять заказ. Буррито для нас со Слейтом, яблочно-коричные вафли и черный кофе для Габби, и горячие булочки с подливкой и порцией фруктов для Карины.

Тем временем в голове у меня роятся мысли.

Почему я так себя веду? Я не стыжусь своих чувств к Слейту и больше не хочу скрывать их от Габби или Карины. Так почему же так сложно просто взять и сказать это? Мы больше, чем друзья. Я пытаюсь произнести эти слова плотно сжатыми губами, но в итоге проглатываю их вместе со всеми своими тревогами.

Я представляю их округленные глаза и обеспокоенные голоса…

Никогда не встречайся с друзьями! Что, если из-за этого все станет неловко? Что, если вы поссоритесь или расстанетесь, и нам придется выбирать чью-то сторону? Что это значит для всех нас? Вы двое вообще все обдумали? Что, если ничего не выйдет, и вы разрушите свою дружбу? Что, если вы разрушите дружбу между всеми нами?

Я и сама задаюсь этими вопросами. И ненавижу то, что у меня пока нет на них ответов.

Под столом крепкая рука сжимает мою. Я смотрю на Слейта. В его глазах тоже читаются вопросы. Но в этом его фирменном блеске есть и уверенность. Успокоенная теплом его руки и ясностью его взгляда, я чувствую, как мои тревоги начинают отступать. Слейт тоже здесь, со мной. Мы вместе в эту секунду и в следующую. Все будет хорошо.

— Я скажу это сейчас, — серьезно говорит Слейт, — чтобы никого не стошнило за завтраком.

— Ладно? — Карина снова обеспокоенно поднимает брови.

— Я могу расстаться со своими вафлями независимо от того, что ты скажешь, — тихо вздыхает Габби.

Слейт смотрит на меня с улыбкой. Я улыбаюсь в ответ. Это хорошо. Затем он произносит мою новую любимую комбинацию слов.

— Мы с Китон теперь вместе.

Эти слова наполняют меня необъяснимой радостью. Я бы поцеловала его прямо сейчас, если бы не была так поглощена выражением лиц наших подруг. Их пустые, ничего не выражающие лица совершенно ничего не выдают.

Мы сидим в тишине, пока официантка разливает нам кофе. Звук каждой льющейся чашки кажется чуть более невыносимым, чем предыдущий. Наконец, она уходит.

— Ну? — говорю я, призывая хоть кого-нибудь нарушить молчание.

Внезапно Габби сгибается пополам от заливистого хохота.

Мы со Слейтом переглядываемся.

Ну конечно.

— Я думала, вы двое кого-то убили и хотите, чтобы мы спрятали чертово тело или что-то в этом роде! Вы были такие бледные! — Габби чуть не плачет. — О боже, это так уморительно…

Карина делает глоток свежего кофе, ее матовая помада не оставляет ни следа на керамическом краешке чашки.

— Знаете, мне даже немного обидно, что вы думали, будто мы будем шокированы, словно это какая-то реальная новость. Это же было так очевидно.

— Правда? — озадаченно спрашиваю я. Рядом со мной Слейт с тихим смешком проводит рукой по моему позвоночнику.

— Да, подруга, — отвечает Габби. — Блин, как же это неловко. Для вас, я имею в виду.

— Спасибо, Габби, — цежу я сквозь стиснутые зубы. Никак не могу разгадать выражение лица Карины.

— Кто-нибудь, передайте сахар? Я просто не могу пить черный кофе, как Матео. — Она с легким отвращением качает головой.

Господи, да что не так с этими двумя?

Мне хочется одновременно хорошенько их встряхнуть за плечи и крепко-крепко обнять.

Слейт берет горсть пакетиков сахара для своего кофе, а затем передает ей подставку.

— Как давно вы знаете? — спрашиваю я, гадая, где же мы прокололись с нашим секретом.

— Я знала еще с кошачьих похорон. — Габби берет свой стакан с водой и делает медленный глоток. — Кто вообще устраивает похороны для кошки? Слейт явно был в тебя влюблен. Влюблен до такой степени, что готов стать отцом твоего ребенка.

— Так, ладно… — Слейт наклоняется вперед, чтобы стянуть с Габби солнечные очки, но она отмахивается от него. — А ты ведь права, — улыбаясь, признает он.

Мой желудок снова делает кульбит.

— Поминки по кошке — это было очень странно… и чертовски мило. — Карина тепло улыбается мне, а ее взгляд словно говорит: Ты правда думала, что сможешь скрыть это от меня? — Но, честно говоря, вы двое идеально подходите друг другу. Я просто рада, что вы наконец-то это поняли.

Чувствуя себя неловко, я улыбаюсь в ответ, краснею и киваю — это лучшее, что я могу сделать в качестве извинения.

Слейт прикасается к моей щеке, его теплая ладонь поворачивает мое лицо к нему. И затем его губы прижимаются к моим в нежном, коротком поцелуе.

— Я люблю тебя, Кит.

Мое сердце расширяется в груди, и я чувствую себя лучше, чем за последние несколько лет — а может, и за всю свою жизнь.

— И я тебя люблю.

Я ожидаю, что кто-нибудь скажет, какие мы отвратительные, или что публичные проявления чувств недопустимы, но вместо этого вижу, что Карина и Габби улыбаются нам.

— Вы двое просто чертовски милые.

Вскоре возвращается официантка с нашей едой. Мы вчетвером накидываемся на завтрак; наш смех наполняет кафе, а мое сердце наполняется радостью.