КИТОН

Слейт меня не любит. Эта мысль грозит сорваться с моих губ каждый раз, когда проносится в голове.

Я занята как никогда. Сегодня последний день нашего финансового квартала, и я сижу в офисе в воскресное утро, пытаясь все завершить. Я разрываюсь между телефонными звонками клиентам и дистрибьюторам, но наш вчерашний разговор не отпускает меня ни на секунду, мешая сосредоточиться на работе. Я ловлю себя на том, что мысленно повторяю, насколько сильно и глубоко Слейт не влюблен в меня, что бы он там ни говорил или ни думал.

Это не какая-то слащавая романтическая комедия, где милая заучка меняет плейбоя. Это моя жизнь. Я обещала себе, что не буду путать наши физические отношения с чем-то эмоциональным, и сдержала слово. Разве не так? Но Слейт это сделал, и это все перевернуло с ног на голову.

Мне так хочется поговорить с кем-нибудь, с кем угодно об этом. Моим первым порывом было позвонить Карине. Она бы в два счета подтвердила мои сомнения по поводу признания Слейта. Она знает его почти так же хорошо, как и я.

«Слейт слишком незрел для серьезных отношений, Китон», — сказала бы она. — «Он может думать, что любит тебя, но, скорее всего, он просто понял, что ему действительно нравится заниматься сексом с той, кто ему небезразлична, а не просто трахаться вслепую со случайными незнакомками из бара».

Голос Карины в моей голове звучит уж слишком похоже на мой собственный. Честно говоря, я не знаю, что бы она ответила насчет чувств Слейта. Она не знает всей истории. Умопомрачительный секс, тайные взгляды, нежные поцелуи, непередаваемые объятия…

Все, что знает Карина, — это то, что Слейт организовал поминки по моей умершей кошке. Должно быть, это показалось ей совершенно не в его характере. Слейт не может справиться даже с собственной повседневной рутиной, не говоря уже о том, чтобы организовать мероприятие, требующее чуткости, пунктуальности и креативности. Но он доказал, что мы все ошибались.

«Он показал не только свои организаторские способности», — слышу я голос Карины. — «Он доказал, что ты ему небезразлична. Очень».

И, возможно, это действительно так. Но любовь? Я не думала, что слово «любовь» вообще есть в лексиконе Слейта. По крайней мере, его там не было с того самого кошмара, что случился с Таней.

Я кладу трубку после особенно сложного разговора с клиентом. Откинувшись на спинку кресла, я запускаю руки в волосы и вздыхаю.

С точки зрения логики, мы со Слейтом не подходим друг другу. Он из тех, кто едет в аэропорт без всякого плана и покупает самый дешевый билет в один конец бог знает куда — просто ради забавы. Я из тех, кто ради забавы делает за соседей их налоговые декларации. Есть очевидная разница между сексуальной и романтической совместимостью. Если в первом случае я ставлю десять баллов из десяти, то во втором — слишком рискованно.

И все же, покусывая кончик ручки, я размышляю над этим. Его взгляд, когда Слейт сказал, что любит меня, был таким…

Нет. Если бы он любил меня, по-настоящему любил, и если бы — не дай бог — я любила его в ответ, это могло бы серьезно испортить нашу дружбу. Начались бы ссоры, ревность и полное пренебрежение личными границами. Все это становится слишком сложным, когда речь заходит о любви. Лучше вернуться к основам и начать с чистого листа, как с нового бюджета в начале квартала.

Я открываю новую таблицу и смотрю на пустые ячейки. В моей голове такая же пустота. У меня нет никакой мотивации, а ручка почти сгрызена.

Ладно, новая тактика.

Я достаю телефон и просматриваю переписку со Слейтом. Как мы обычно общаемся? За последние несколько недель в наших разговорах было много сексуальных намеков и неловких эмодзи. Пора вернуться к истокам.

Мой палец замирает на экране за день до того, как он написал мне после провальной девичника, который стал первой вехой на пути к падению. Переписка начинается с его сообщения.

Слейт: Эй! Как прошел день?

Китон: М-м, все как всегда, ничего нового. Я голодная.

Слейт: Идеально. Хочешь сходить куда-нибудь перекусить?

Китон: Никаких грандиозных планов на свидание сегодня вечером? Я в шоке.

Слейт: Только ты, я и сочные бургеры.

Китон: О боже, я в деле.

Разговор простой, короткий и приятный. Идеально. Я начинаю набирать новое сообщение Слейту. Зачем изобретать велосипед?

Китон: Эй! Как проходит день?

Теперь я откидываюсь на спинку кресла и жду. Вероятно, он все еще расстроен, так что ему может понадобиться немного времени, чтобы… Вззз! Я не ожидала такого быстрого ответа.

Слейт: Нормально.

Ого. В этом единственном слове больше подтекста, чем в любом сообщении, которое я когда-либо отправляла или получала.

Китон: Просто нормально?

Слейт: Да, как-то так.

Он злится на меня? Или ему грустно? На сердце становится тяжело от вероятности того, что это гремучая смесь и того, и другого.

Китон: Еще один вопрос. МЫ в порядке?

На этот раз ответа приходится ждать долго. Я достаю новую ручку, чтобы начать ее уничтожать.

Слейт: Да, Китон, мы в порядке.

Почему я тебе не верю? Мне так сильно хочется спросить его об этом. Но это нечестно. Мне стоит просто оставить его в покое. Ведь именно этого он и хочет, не так ли? К черту.

Китон: Очевидно, что мы не в порядке. Я еду к тебе.

Я в своем репертуаре — все глубже и глубже закапываюсь в яму.

С колотящимся сердцем я хватаю сумку и пальто и направляюсь прямо к лифту. Я не позволю всему вот так сойти на нет. Моя дружба со Слейтом слишком важна. Я отказываюсь принимать реальность, в которой наша связь хоть как-то отличается от того, какой она была всегда.

По дороге к нему на такси я грызу ногти и репетирую свою речь о дружбе.

«Слейт, я правда думаю, что нам просто нужно остановиться на минутку и оценить, насколько потрясающа наша дружба. То, что мы можем заниматься легким, бессмысленным сексом и при этом мы по-прежнему можем болтать ни о чем и быть друг для друга поддержкой — это потрясающе. Нам не нужно все это терять. Мы не можем это потерять. Ты не можешь…»

Машина подъезжает к обочине, и я выхожу.

Мой мечущийся разум со скрипом тормозит, как мультяшный персонаж перед обрывом, когда я стою у двери Слейта, а мой кулак зависает в нескольких сантиметрах от темного дерева. Что, если он не хочет меня видеть? Что, если я сделаю только хуже?

Я стучу. Затем стучу снова. Ответа нет. Я не могу избавиться от чувства, что я все очень, очень сильно испортила.

Как раз когда я уже собираюсь сдаться, я слышу тихое шарканье ног по ту сторону. Я сглатываю. Дверь открывается.

Я едва узнаю мужчину перед собой. Слейт, всегда бывший образцом мужской ухоженности и личного стиля, выглядит как полная развалина. На нем та же домашняя одежда, в которой я видела его тысячу раз, но из-за его поникшей осанки она почему-то кажется поношенной и жалкой. Лицо не брито, а в его обычно живых глазах нет того блеска, к которому я привыкла. Это не тот человек, которого я знаю.

— Привет, — бормочет он, придерживая дверь. Он наклоняет голову в неохотном приглашении войти. Я делаю осторожный шаг внутрь, только сейчас понимая, насколько неуместно с моей стороны было заявляться вот так.

— Прости, что заставила тебя увидеться со мной, — выпаливаю я, наполовину извиняясь, наполовину надеясь, что он заверит меня, что извиняться не за что. Как сделал бы прежний Слейт.

— Все нормально.

Я чувствую, как наворачиваются слезы. Никогда в жизни я так не ненавидела слово «нормально».

— Мы ведь все еще друзья, верно? — спрашиваю я, не в силах скрыть отчаяние в голосе.

Мы стоим прямо за порогом. В горле ком, а в груди жжет. Любому случайному наблюдателю неловкое расстояние между нами показалось бы признаком того, что мы абсолютно чужие люди. Я стараюсь не зацикливаться на этом.

Почему ему требуется так много времени на ответ? У меня душа уходит в пятки.

— Слейт?

— Да, Китон. — Он вздыхает и протягивает руку, и я с готовностью хватаюсь за нее, пытаясь закрыть эту зияющую пропасть между нами. — Мы все еще друзья.

Я наслаждаюсь теплом его пальцев в своих. Ком в горле сжимается еще сильнее, пока он не продолжает.

— Мы все еще друзья… но я больше не могу заниматься с тобой сексом. — Долгая, неловкая пауза. — В любом случае, ты уже выпустилась. Теперь ты мастер. — Последнюю фразу он произносит с натянутой улыбкой.

— Ученик всегда превосходит мастера в какой-то момент. — Я слышу легкомыслие в своих словах, но на душе мне не становится легче. Я чувствую себя обманщицей.

— Так говорят.

Еще какое-то мгновение мы стоим вот так, слабо держась за руки. Я больше не могу этого выносить.

— Мне лучше пойти. Спасибо за… — Я, честно говоря, не знаю, как продолжить. — За все.

— Ага. — Слейт открывает мне дверь. — Пока, Кит.

— Пока, Слейт.

Вернувшись в офис, я ощущаю пустоту в животе, которая не имеет ничего общего с пропущенным обедом. Все будет хорошо. У меня и раньше бывали приступы мелкого недопонимания и даже небольших обид с Габби и Кариной. Мы давали друг другу необходимое пространство, а потом все возвращалось в норму за несколько дней.

Но Слейт не такой, как другие мои друзья, понимаю я. Ситуация с ним совершенно иная. Мы вышли за пределы дружеской территории и наивно забрели в серую зону. Поразительно красивую, трагически опасную серую зону. А потом я отпустила ситуацию и попятилась назад, оставив его бродить в этой серой зоне в одиночестве. Я бросила его там только потому, что слишком боюсь…

— Привет, Китон.

Я вздрагиваю от звука мужского баритона. Когда я поднимаю глаза, только что обгрызенная ручка с громким стуком падает с моих губ на стол.

— Ох, привет, Джером.

Офисный красавчик стоит, небрежно опершись одной рукой о мой стол. Как я не услышала, что он подошел? Обычно мои «джеромовские» сенсоры улавливают звук его шагов и запах ненавязчивого одеколона.

— Здорово же досталось этой ручке, — говорит он с дружелюбной улыбкой. Его зубы сверкают в люминесцентном свете офиса.

Я вытираю рот тыльной стороной ладони.

— Ну да, — отвечаю я, не представляя, к чему вообще веду, — сейчас только начало дня, а я уже витаю в облаках и думаю, что буду есть на ужин.

Что за бред, Китон?

— И чего же тебе хочется? — искренне интересуется он.

— Есть тут один тайский ресторан, в который я очень хочу сходить.

Со Слейтом.

— Ого, я уже давно не ел тайскую еду. Ты не против, если я присоединюсь?

Мое сердце замирает. Неужели любимец всего офиса правда зовет меня на свидание? Или он просто хочет поесть тайской еды? Я говорила Карине и Габби, что он милый, и это так — в классическом понимании, к тому же я знаю, что многие мои коллеги-женщины считают его горячим. Но если честно? Меня он никогда особо не привлекал.

— Ты можешь сказать «нет», — успокаивающе говорит он. — Я понимаю, что вторгаюсь в твои мечты.

Нет, правда, не вторгаешься, — хочется мне сказать. — Я мечтала о тебе каждый день с тех пор, как…

Мои мысли замирают. Я ведь на самом деле больше не мечтаю о Джероме, не так ли?

— Тайская еда в приятной компании. Конечно. Звучит здорово.

— Кто такой Джером? А как же тот другой приятный молодой человек? — спрашивает меня Мира уже в третий раз с тех пор, как я потерпела крушение за ее кухонным столом. У меня оставалось всего полчаса до того, как Джером должен был заехать за мной, чтобы поехать в ресторан.

В панике я постучала в дверь к Мире, понимая, что за моей собственной дверью нет Пэнни, которая могла бы впитать мои бушующие эмоции. Всегда радушная к гостям, Мира впустила меня и усадила за стол с горячей чашкой чая. Я сделала глоток, но тонкие нотки специй никак не помогли унять волнение.

— Это мужчина, с которым я должна поужинать меньше чем через час! — пищу я, отвечая на ее вопрос. — Но я какое-то время назад обещала Слейту, что мы сходим в этот ресторан вместе. Слейт обожает тайскую кухню, и это будет абсолютным предательством нашей дружбы, если я пойду туда с каким-то случайным парнем с работы! — Я нервно тереблю скатерть. — Я должна быть так рада этому! Он же завидная партия. Он бегает марафоны ради благотворительности. Да кто вообще так делает?

Мира игнорирует все, что я говорю о Джероме, отмахиваясь от этих слов, как от назойливых мух.

— Ты чувствуешь, что предашь Слейта, если пойдешь ужинать с другим мужчиной?

Я с громким звуком отпиваю чай, прежде чем однозначно ответить: — Да.

— А Слейт — просто твой друг? — спрашивает она.

— Слейт больше, чем друг! — слышу я собственные слова.

Ой-ой.

Мира откидывается на спинку стула и улыбается.

Проклятье.

— Похоже, у тебя есть серьезные чувства к Слейту.

— Все не так. Он просто мой друг, вообще-то один из моих лучших друзей. По крайней мере, он им был…

— Любовь — это дружба, но дружба с огнем в сердце.

Слова этой мудрой женщины заставляют мое сердце бешено колотиться. Мои щеки пылают все сильнее.

Я не хочу этого признавать, но знаю, что она права. Я знаю правду. Она в биении моего сердца, в сбивчивом дыхании, в комке в животе. В том, как я кричала на нее последние пятнадцать минут. В ужасе от одной мысли о том, чтобы пойти на свидание с Джеромом. В опустошении, которое я почувствовала, когда увидела сегодня Слейта таким разбитым.

Я знаю, что должна сделать. Сначала мне нужно позвонить Джерому и все отменить. Остальное будет гораздо сложнее.