СЛЕЙТ

— Ты свободна в эту субботу во второй половине дня? — спрашиваю я Карину, держа телефон в одной руке и печатая на ноутбуке другой. Я уже продал свои билеты на субботний баскетбольный матч перекупщику на «Крейгслист», чтобы устроить это мероприятие и не остаться на мели. Теперь я ищу хорошего флориста с приемлемыми ценами. С угощениями придется подождать, пока я не узнаю, сколько гостей придет.

— Не совсем. А что случилось?

Может, я просто на взводе, но голос у Карины уже какой-то скептический.

— Ну, вчера умерла Пенни, так что…

— О нет! — искренне сочувствует она. — Китон, должно быть, очень расстроена.

— Еще как.

От воспоминаний о слезах Китон мое сердце болезненно сжимается. Когда она позвонила вчера, ее голос звучал совершенно разбитым. Я даже не стал дожидаться, пока она расскажет, что случилось; просто схватил ключи и пулей полетел к машине.

— В общем, я организую поминки. Они пройдут у Китон дома. Я думал начать около трех часов, но время можно сдвинуть, в зависимости от того, когда всем будет удобно.

Долгая пауза.

— Вроде похорон? Для кошки?

— Скорее поминки, но неважно. Послушай, я знаю, вслух это звучит глупо, но Китон правда убита горем, и я хотел сделать хоть что-то, чтобы ее поддержать. Я подумал, если мы все соберемся, чтобы вспомнить Пенни, может, это поможет ей отпустить ситуацию.

— Э-э, хм, даже не знаю, у меня на эти выходные куча свадебных дел… и, ну… — сбивчивая речь Карины сменяется неловким молчанием.

— Ну что? — спрашиваю я, стараясь не сорваться.

— Не то чтобы я вообще нравилась Пенни, — нерешительно произносит Карина. — Честно говоря… не хочу проявить неуважение к мертвым или типа того, но любила ли она вообще Китон? Эта кошка всегда вела себя так злобно.

— Да брось, она всего лишь кошка. Была кошкой. Мы не можем… — Я поправляю сам себя. — На самом деле, какая разница, даже если она была той еще засранкой? Поминки устраивают для живых. Сейчас главное — показать Китон, что нам не плевать на ее чувства. И прямо сейчас ей нужны друзья.

— Слушай, мне правда очень жаль, что Пенни умерла, и я позвоню Китон, чтобы выразить соболезнования, как только договорю с тобой. Но я уже сказала, что буду занята все выходные.

— Обещаю, это не займет много времени. Все, что от тебя требуется — это прийти к ней и сказать о Пенни что-нибудь хорошее.

— И как, черт возьми, я должна это сделать? В последний раз, когда я видела эту Маленькую Мисс Демон, я чуть вообще зрения не лишилась, и знаешь почему?

— Карина, просто…

— Потому что она целилась прямо мне в глаза! Так что, даже если бы у меня было время — а его нет, — что хорошего я могла бы о ней сказать?

— Не знаю, это должно быть твое воспоминание о Пенни. Если ты совсем не можешь придумать комплимент, ну, скажи буквально что угодно из того, что помнишь, и что не связано с телесными повреждениями. — Я тру лоб, стараясь, чтобы мой голос не звучал так раздраженно, и перехожу на умоляющий тон: — Пожалуйста, Карина? Для Китон это очень важно. Там будет бесплатная еда и выпивка, и ты сможешь уйти через пять минут, если захочешь.

— Это здорово, но ты меня не слышишь. Мне нужно подтвердить время со всеми подрядчиками и водителями, перепроверить список гостей, закончить рассадку, подстричься, покрасить волосы, провести миллиард платежей. А еще я постоянно откладываю написание клятв, и…

Я не хотел давить на жалость, но Карина вынудила меня пустить в ход тяжелую артиллерию.

— Помнишь вечеринку в честь рождения ребенка твоей кузины?

Судя по ее тяжелому вздоху, она точно помнит.

— Слейт…

— Когда кейтеринг отказался от работы, и Китон всю ночь пекла четыре десятка капкейков? — продолжаю давить я, не давая Карине возможности возразить. — Ты у нее в огромном долгу. Она была потрясающей подругой для всех нас на протяжении, сколько там, десяти долбаных лет?

— Ладно, ладно, — фыркает она. — Я придумаю, как все подвинуть. Это будет сущий кошмар. — Затем ее тон смягчается. — Надеюсь, это поможет Китон почувствовать себя лучше. Хоть я и не понимаю почему, но она и правда любила эту кошку.

— Спасибо. Я уверен, что поможет.

Я вешаю трубку, понимаю, что все это время мерил шагами комнату, и снова сажусь за стол. Осталось сделать еще шесть звонков… И, учитывая очаровательный характер Покойной Великой Пенни, у меня такое чувство, что за каждый ответ «приду» придется попотеть.

Но если организация всего этого заставит Китон снова улыбнуться, все эти хлопоты того стоят.

Я с удовлетворением оглядываю свою работу. Гостиная Китон полностью готова к поминкам, и я продумал все до мелочей. Ну, она настояла на том, чтобы помочь мне убраться в квартире, но все остальное — моя заслуга.

Возле входной двери я поставил длинный стол с разнообразными напитками и закусками. У противоположной стены стоит столик поменьше, на котором покоится урна с прахом Пенни, ее фотография в рамке и белая орхидея в горшке — флорист посоветовал выбрать что-то, что Китон сможет сохранить дольше, чем на пару дней. Я также расставил складные стулья полукругом лицом к дивану.

Мира приходит первой, без пяти три. Она протягивает Китон широкую миску с тягучими красновато-коричневыми шариками из теста.

— Здравствуй, дорогая. Мне так жаль слышать о твоей утрате. Ты хорошо кушала? Возьми немного этого.

— О, спасибо. Выглядит очень вкусно. Эм… — Китон оглядывается в поисках места, куда бы это поставить.

Я отодвигаю тарелки на и без того заставленном закусками столе, чтобы освободить место.

— Сюда.

Не успеваю я помочь им разложить еду Миры, как в дверь снова стучат, и мне приходится идти открывать.

Это Габби со свертком в золотой упаковке под мышкой.

— Привет, Слейт, — говорит она, а затем кричит Китон: — Как ты держишься, малышка?

Все еще стоя у стола с закусками, Китон говорит: — Вы же знаете, что не обязаны были ничего приносить. Я была бы рада просто вас увидеть.

Мира хмурится.

— Глупости. Я не могла прийти с пустыми руками, чтобы попрощаться с Пенни. И я знаю, что гулаб-джамун — твой любимый десерт.

— Абсолютно согласна, — встревает Габби.

— Ладно, ладно. — Китон качает головой, но на ее губах играет улыбка.

Вскоре появляется Карина, тоже с подарком. В течение следующих получаса подтягиваются и остальные наши друзья.

По мере того как комната постепенно заполняется, Мира выглядит все более неуместно — маленькая пожилая женщина в окружении людей в возрасте от 25 до 35 лет. Когда все угощаются закусками и напитками и рассаживаются, мы с Китон занимаем свои места на диване, и я откашливаюсь, чтобы привлечь всеобщее внимание.

— Спасибо, что пришли. Мы собрались здесь в память о Пенни, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно, но искренне. — Она прожила прекрасную жизнь со своей любящей хозяйкой и мирно скончалась во сне в возрасте семнадцати лет. Нам всем будет ее очень не хватать. Мы всегда будем помнить ее красивую рыжую шерстку и ее… — Жажду разрушения. — Гордый, смелый нрав.

Надеясь, что это не звучит слишком нелепо, я украдкой бросаю взгляд на Китон, и вижу, что ее глаза полны слез. Ладно, она прониклась, а это главное.

Продолжаем.

— А теперь давайте по очереди поделимся своими воспоминаниями о Пенни.

Я смотрю на Карину, следующую по кругу. Карина передает свой подарок Китон.

— Открывай.

Китон послушно разворачивает упаковку, внутри которой оказывается флакончик розового лака для ногтей. Она вопросительно смотрит на Карину.

— Цвет называется «лосось», — объясняет Карина. — Потому что лосось был любимой едой Пенни, и это напомнило мне о ней.

— О, понятно. — Китон улыбается ей. — Спасибо. Я поражена, что ты вообще об этом знала.

Карина пожимает плечами, улыбаясь в ответ.

— Ты часто о ней рассказывала.

— Теперь я! — Габби вручает свой подарок. — Я нашла пару пушистых фиолетовых тапочек, точь-в-точь как те, что Пенни сгрызла в прошлом году.

Это действительно заставляет Китон рассмеяться.

Мы продолжаем идти по кругу: каждый друг делится забавной историей, а иногда дарит какой-нибудь небольшой сувенир, связанный с Пенни.

Наконец, очередь доходит до Миры.

— Я помню, как ты только переехала сюда, — говорит она. — Я услышала Пенни в ту же секунду, как ты вышла из лифта с ее переноской. Всю дорогу по коридору до твоей двери она завывала, рычала, была такой злой! Такой оскорбленной: «Да как ты посмела меня перевезти!» — как бы говорила она.

Китон издает сдавленный смешок, а Мира улыбается, и от этой улыбки вокруг ее темных глаз появляются морщинки.

— Но как только ты вставила ключ в замок, она замолчала. Как будто поняла, что это ее новый дом. Что именно здесь она и должна быть.

Китон громко шмыгает носом.

— Ох, Мира… — Она сморкается и снимает очки, чтобы вытереть глаза.

— Это очень милая история, — совершенно искренне говорю я.

Я не ожидал, что меня сегодня действительно что-то тронет — я думал, что наши небольшие посиделки будут исключительно ради Китон, — но даже те, кто терпеть не мог Пенни, сейчас невольно улыбаются.

Наши гости задерживаются еще примерно на час: доедают закуски, болтают с Китон и один за другим расходятся, пока квартира не пустеет. Я начинаю убирать со стола, упаковывать остатки еды, вытирать пролитые напитки и случайные крошки. Китон присоединяется ко мне, и мы стоим так близко, что соприкасаемся локтями во время уборки.

Через пару минут я слышу тихий всхлип и поднимаю на нее взгляд.

— Ты в порядке?

— Я не знаю, что сказать, Слейт. Мне это было так нужно. Я даже не подозревала, насколько сильно, пока ты… — Ее голос дрожит, она отводит взгляд, часто моргая, но при этом улыбается. — Спасибо тебе огромное за то, что все организовал. Ты не обязан был это делать.

Я быстро и крепко обнимаю ее. «Пожалуйста» здесь кажется неуместным.

— Это как в той истории Миры про Пенни. Я просто знал, что именно здесь я и должен быть.

Как только я произношу это, я понимаю, что это правда. И не только когда Китон грустит и нуждается в утешении. В любом ее настроении, в любой ситуации… мое место рядом с ней. Именно здесь я чувствую себя на своем месте.

О, черт.

В животе завязывается тугой узел. В это самое мгновение я понимаю.

Я в нее влюбляюсь.

Я отворачиваюсь к столу, пытаясь полностью сосредоточиться на уборке. Этого совершенно не было в планах. Мы должны были просто дурачиться, дать Китон возможность попрактиковаться и стать увереннее в постели. Мы снова и снова заверяли друг друга, что секс никак не повлияет на нашу дружбу.

Ну, влюбиться в кого-то — это чертовски большое изменение, не так ли?

Идиот. Что мне теперь делать?

Если она не чувствует того же, мое признание сделает все странным. И даже если она разделяет мои чувства — не то чтобы я мог позволить себе всерьез рассматривать такую возможность, — то что будет дальше? Сможет ли между нами вообще что-то получиться? Китон практически живет в офисе.

Что касается меня, то я никогда не планировал остепеняться. Ни к чему не обязывающие отношения отлично работали всю мою взрослую жизнь. Просто наслаждаться жизнью на полную катушку, всегда быть открытым для любых приключений. Смогу ли я в самом деле от всего этого отказаться?

Стану ли я вообще хорошим парнем? Оправдаю ли ожидания Китон? Посмотрите, что вышло с Таней. Черт, посмотрите, что случилось с мамой и папой. Это единственные два варианта, которые я когда-либо видел: либо отношения делают вас несчастными, либо они прекрасны, но судьба отнимает их у вас, и вы все равно остаетесь несчастными.

И все же я не могу подавить эти чувства и притвориться, что их нет.

Я опускаю глаза, боясь того, что может отразиться на моем лице, но при этом не могу заставить себя отойти от нее.

— Так, эм… у тебя есть планы на вечер? — спрашивает Китон. В ее взгляде светится надежда, словно она хочет, чтобы я остался.

А на самом деле? Нет другого места, где бы я предпочел оказаться.

— Не особо. Если у тебя будут силы куда-то выбраться позже, мы могли бы сходить поужинать, — говорю я. В ожидании ее ответа я бросаю остатки мусора в корзину.

— Слейт, — тихо зовет она.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, и меня поражает выражение ее глаз — неприкрытая уязвимость и благодарность, от которых у меня перехватывает дыхание.

— Да?

Она чуть-чуть подается ко мне.

— Ну, у меня… у меня есть кое-какие идеи, как отблагодарить тебя за сегодняшний день.

Я чуть не подшучиваю над ней, что она забыла, что уже поблагодарила меня. Потом понимаю, что она имеет в виду, и у меня в голове словно проясняется.

— Ох. Эм. Ты не обязана этого делать. — Секс — это последнее, о чем я сейчас думаю. Я просто хочу быть рядом с ней и помогать всем, чем смогу.

— Но я хочу. — Теперь ее лицо всего в нескольких сантиметрах от моего.

Поцелуй Китон нежный и мягкий, но такой страстный, что я отвечаю на него, обнимаю ее, не в силах сдержать всю ту нежность, которую испытываю к ней. Я должен отдать ей все, я бы не смог отказаться, даже если бы захотел.

Она счастливо вздыхает, словно уже знает это.

Мы медленно отстраняемся друг от друга. Улыбаясь мне, Китон берет меня за руку и ведет в свою спальню.

Мое сердце отбивает неровный ритм. Если именно так я ей нужен — черт возьми, я готов.