СЛЕЙТ

— Черт возьми, здесь полно народу, — бормочет Габби, когда мы заходим в бар.

Она не шутит: я едва слышу ее за гулом голосов, не говоря уже о музыке, которая орет на все двенадцать баллов из десяти.

— Обычный субботний вечер в центре, — обреченно вздыхаю я. — По крайней мере, за барной стойкой еще осталось пара мест. Нам не придется разделяться.

Карина хмурится.

— Столиков нет? Фу. От этих барных стульев у меня болит задница. Но, думаю, это не конец света.

Мы пробираемся к бару, где я замечаю своего друга Джека, владельца заведения, и даю ему пять.

— Привет, чувак. Рад тебя видеть.

— Взаимно! — кричит он сквозь музыку.

Народу битком, и хотя он обычно не стоит за барной стойкой, я не особо удивлен, видя, что он помогает разгребать завал.

— Как дела? — спрашиваю я.

— Отлично, — кивает он. Затем жестом привлекает внимание стоящей рядом девушки-бармена.

— Наливай им сегодня все, что захотят.

Я качаю головой, собираясь сказать, что в этом нет нужды.

— Привет, ребят, извините, что опоздала, — раздается голос Китон у нас за спиной.

Я оборачиваюсь.

— Ты не опоздала. Мы сами только приш… — У меня отвисает челюсть.

Твою ж мать.

На Китон надето мини-платье винного цвета, которое облегает каждый изгиб ее тела. Если бы я не был так очарован тем, как она в нем выглядит, я бы накинул на нее плащ, чтобы никто больше не мог на нее смотреть.

Никаких блесток, кружев или других украшений, которые сейчас предпочитает большинство женщин. Но ей они и не нужны. Китон — само совершенство. Глубокий вырез демонстрирует опасно откровенное декольте, и я уже чувствую, как мой член начинает подавать признаки жизни.

Из-за подола, едва доходящего до середины ее гладких бедер, и черных босоножек на каблуках со множеством ремешков, ее ноги кажутся бесконечными. Какого черта? Когда это у Китон отросли такие длинные ноги? Я уже готов спросить ее об этом, но вовремя беру себя в руки.

Ее длинные темные волосы собраны в хвост, чтобы подчеркнуть изящную шею и тонкую ключицу, а затем ниспадают на спину. В целом ее наряд прост, но, черт возьми, как же он эффектен — он позволяет ее потрясающему телу и лицу говорить самим за себя.

Все, что я могу выдавить: — Вау.

Габби громко присвистывает.

— Оу, только посмотрите на нее! Это платье должно быть вне закона.

И не поспоришь. Я и раньше видел Китон при полном параде, и мне безумно понравилось то темно-розовое платье, в котором она была в вечер нашего первого поцелуя, но это — совершенно другой уровень сексуальности. Ситуацию усугубляет и то, что с тех пор, как мы начали спать вместе, я и так постоянно думаю о ней в совершенно новом ключе.

Придется быть осторожным, чтобы сегодня вечером у меня не возникло неожиданных проблем с эрекцией…

— Я в восторге, — воркует Карина. — Оно новое? Дай рассмотреть со всех сторон. Давай, сделай свой фирменный поворот, как на подиуме.

— Ой, спасибо, девочки. Наверное, мне просто захотелось сегодня нарядиться. — Ухмыляясь, Китон кружится, демонстрируя наряд, и мы видим, что платье открывает ее спину вплоть до тех самых двух ямочек на пояснице, идеально очерчивая ее округлые ягодицы.

Блядь.

Я сжимаю руки в кулаки, чтобы не сделать какую-нибудь глупость — например, не протянуть руки и не потрогать ее. Мне приходится сделать глубокий вдох и убедить себя не тащить ее по коридору в подсобку Джека, чтобы заставить переодеться.

— И нет, оно не новое. Я купила его сто лет назад, но смелости надеть так и не хватило. Я так обрадовалась, когда оно все еще налезло на меня. — Затем Китон одаривает меня легкой, томной улыбкой, предназначенной только для меня, и внутри просыпается горячее чувство собственничества.

Я глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться. Когда мы садимся за барную стойку, я занимаю место с краю нашей компашки, рядом с Китон. Не хочу, чтобы какой-нибудь случайный мудак подкатывал к ней — с такой сногсшибательной внешностью кто-нибудь обязательно попытается, если я не буду играть роль телохранителя. В конце концов, это просто джентльменский поступок.

Бармен с безумным взглядом принимает наши заказы и с впечатляющей скоростью приносит их. Китон, как обычно, берет виски с колой, Габби — текилу, мне — водку с содовой, а Карине — мохито с манго.

Обычно, когда я тусуюсь с девчонками, они выступают в роли моих личных «штурманов», к которым, кажется, так и слетаются другие женщины — по сути, это сильно упрощает мне задачу переспать с кем-нибудь. Но сегодня вечером мне до этого нет абсолютно никакого дела.

Карина делает глоток и громко вздыхает, словно только что скинула стокилограммовую гирю.

— Ах… как же здорово выбраться из дома и увидеть вас. Всю эту неделю я была вот на столько близка к тому, чтобы окончательно слететь с катушек. — Она сводит большой и указательный пальцы, оставляя между ними миллиметр.

— Что там опять сделал Матео? — спрашивает Китон с видом сочувственной усталости.

— Наша свадьба уже практически завтра, так что мы, по идее, должны были закончить с планированием, так? Но мы до сих пор ругаемся из-за этого гребаного списка гостей. Я все время говорю, что у нас нет денег, чтобы пригласить его пять миллионов кузенов, не говоря уже о логистическом кошмаре.

Габби непонимающе щурится.

— Разве он не ненавидит большинство своих кузенов? Зачем они ему вообще нужны?

— Ненавидит! — стонет Карина. — Проблема в том, что он боится, что его тетушки коллективно начнут плакат. И еще какая-то чушь про наследство. Я считаю, пусть себе ноют. Это же честно, если мы оба пригласим только ближайших родственников, но нет…

Она продолжает изливать душу, добавляя мат и чередуя болтовню с выпивкой. Но я уже не слышу продолжения, потому что Китон меняет позу, закидывая ногу на ногу, и подол ее платья задирается, обнажая щедрую часть верхней половины бедра. Это восхитительное зрелище притягивает мой взгляд как магнит. Я ничего не могу с собой поделать, теперь я точно знаю, какая мягкая и нежная эта скрытая от посторонних глаз кожа, какими удивительно сильными могут быть эти ноги, когда они обвиваются вокруг моей спины, втягивая меня все глубже в нее…

Блядь.

— Эй? Ты с нами, Слейт? — Карина тычет в меня пальцем.

Я отрываю взгляд.

— Да, — кряхчу я в ответ.

Она приподнимает бровь.

— Серьезно? И о чем я только что говорила?

— Эм… твой жених пытается избежать семейной драмы?

Габби хихикает.

— Это правда, но мы сменили тему минут пять назад.

Черт.

— Ладно, подловили. — Я вздыхаю. — Простите. Я тут думал об одной… рабочей проблеме. Очень тяжелой проблеме. Тяжелой — это еще мягко сказано, скорее, твердой как камень. — Я украдкой снова бросаю взгляд на ноги Китон.

— Ты сегодня какой-то потерянный. — Габби потягивает свой ядовито-синий коктейль. И когда она успела его заказать? Я и вправду ни на что не обращаю внимания.

— Я просто устал. Выдалась долгая неделька. — Особенно из-за того, что с прошлого выходного нам с Китон так и не удалось больше заняться сексом. Так что, ко всему прочему, я еще и чертовски возбужден.

Мне не стыдно признаться, что я привык к регулярному сексу. Раз или два в неделю я приводил домой девушку из бара, чтобы снять напряжение, но в последнее время все изменилось. Из-за Китон. Она попросила меня помочь ей, и я намерен довести дело до конца. А уж после прошлых выходных…

Я сглатываю.

Черт возьми, та ночь была просто потрясающей. Если бы я не знал наверняка, я бы ни за что не поверил, что это был наш первый раз. Мы так идеально совпали. Даже не помню, когда в последний раз чувствовал подобную связь. Как будто мы просто знали: тела друг друга, как нужно двигаться, предугадывая, что нужно партнеру в следующую секунду.

А еще я был невообразимо возбужден… моим членом можно было забивать гвозди.

Мало того, что Китон роскошна, так еще и ее отзывчивость доставляет такое невероятное удовольствие. Я мог бы часами исследовать ее, узнавать, что нравится ей больше всего, вызывать каждый возможный эротический отклик. А наблюдать за тем, как она ласкает меня, прикасаясь ко мне осторожными, размеренными движениями? Даже сейчас от этих воспоминаний у меня на губах появляется улыбка.

Мне хочется зарычать от нетерпеливой похоти. Целая неделя — это чертовски долго. Каждый час каждого дня я сходил с ума от желания снова прикоснуться к ее обнаженному телу. Все, чего я хочу, — это снова остаться с Китон наедине, заставить ее извиваться, кричать и…

Голос Габби прерывает мои становящиеся все более непристойными воспоминания.

— Так устал, что даже не заметил вон ту горячую блондинку, которая с тебя глаз не сводит?

— А? — Я почти не слушал, что говорят остальные, не говоря уже о том, чтобы высматривать себе девушку на вечер. Все, чем я занимался сегодня, — это пытался не спалиться, пялясь на Китон.

Китон указывает на другой конец барной стойки.

— Вон ту. Она пожирает тебя взглядом уже минут двадцать. — Китон склоняет голову с вызывающей ухмылкой. — Иди и возьми ее, Слейт.

Я пожимаю плечами, даже не утруждая себя тем, чтобы обернуться и проверить.

— Не, я пас.

Глаза Карины расширяются до комичных размеров.

— Серьезно, чувак? — чуть ли не кричит Габби. — Там сногсшибательная красотка прожигает дыру в твоих штанах, а ты даже не взглянешь на нее? Или на любую другую из миллиона здешних девчонок? Тебя что, инопланетяне подменили на робота-клона?

— Боже мой, ты права. Он, должно быть, чем-то заболел. — Карина тянется, чтобы потрогать мой лоб, а затем щеку. — Ты нормально себя чувствуешь?

Я отмахиваюсь от ее руки.

— Господи, девушки, я же говорю, я в порядке. Лучше не бывает.

И это правда: с тех пор, как мы с Китон добавили в нашу дружбу привилегии, я буквально летаю. Но вслух я этого сказать не могу. Мы с ней договорились держать все в тайне, только между нами, и я никогда не предам ее доверие.

— Тогда почему бы тебе не подойти туда и не пустить в ход свое обаяние? — Удерживая мой взгляд своим, Китон наклоняется ко мне, опершись локтями о барную стойку. Ее руки слегка сдвигаются, делая декольте еще глубже.

Не смотри на ее сиськи, не смотри, не…

Блядь. Я посмотрел на ее сиськи. И теперь все, о чем я могу думать, — это тот горячий, скулящий звук, который она издала, когда я уверенно втянул ее соски в рот. Но до меня доходит, что все до сих пор пялятся на меня, ожидая ответа, и я делаю глубокий вдох. — Потому что все, чего я хочу сегодня вечером, — это расслабиться в компании друзей.

Что-то касается моего колена. Кончики пальцев, рисующие круги.

Китон? Мои глаза расширяются.

Погодите, она это специально?

Прикосновения продолжаются, ползут вверх по бедру, задевая внутреннюю часть, прежде чем отстраниться. Китон подмигивает мне.

Я ухмыляюсь про себя.

О, ну теперь держись… если она хочет играть грязно, я только за.

Когда никто не смотрит, я ловлю взгляд Китон и облизываю нижнюю губу, медленно и чувственно, а затем прикусываю ее. Теперь уже она рискует быть пойманной на том, что пялится.

Сохраняя совершенно невинное выражение лица, понимая, что моя рука скрыта столешницей, я тянусь к Китон и щипаю ее за одно из тех мест на бедре, которые, как я уже выяснил, у нее очень чувствительны. Она коротко вскрикивает и слегка подпрыгивает.

— Так, что с вами двумя сегодня? — спрашивает Карина.

Упс. Похоже, наша странная атмосфера более очевидна, чем я думал. Можно и дальше притворяться, что ничего не происходит, но не стоит выдавать себя с головой.

— Ничего, — выпаливаем мы одновременно.

Я внутренне сжимаюсь.

Очень убедительно…

Карина качает головой.

— Вы оба пьяные.

— Да. В хлам, — говорит Китон, предельно серьезно кивая.

— Может, вы и пьяные, но я только разогреваюсь. — Габби встает, чтобы привлечь внимание бармена. — Следующий раунд за мой счет. Быстро, кто что будет?

Мы с Китон оба отвечаем: «спасибо, но я пас». Пока Карина и Габби отвлекаются на заказ напитков, мы обмениваемся тайными улыбками.

— Эй, когда закончишь с этим, пошли потанцуем? — Китон кивает на мой бокал, в котором сейчас остались почти одни кубики льда.

Я делаю последний глоток и встаю.

— Как насчет прямо сейчас?

— Идеально. — С огоньком в синих глазах, перед которым я бы не смог устоять, даже если бы захотел, она берет мою протянутую руку. Затем наклоняется поближе, чтобы промурлыкать мне на ухо: — А что потом?

От ее хриплого тона по моей спине пробегает приятная дрожь.

— Еще потанцуем? — Я делаю вид, что ничего не понимаю, и она смеется и качает головой.

— После этого… сильно после. Ко мне или к тебе? — спрашивает она.

Сердце начинает биться сильнее, а на затылке выступают мурашки. Рискуя быть замеченным, я слегка прикусываю ее обнаженную ключицу, наслаждаясь ее сдавленным стоном.

— Где угодно, как тебе будет угодно, Кит. Жду не дождусь, когда снова окажусь в тебе.

Ее щеки краснеют, и на мгновение я проклинаю себя, переживая, что зашел слишком далеко, что поторопил события. Но потом я решаю: да пошло оно все, это же я. Эту свою грязную сторону я скрывал от Китон, но если она этого хочет — хочет меня, — то это часть сделки.

Губы Китон приоткрываются, а дыхание учащается.

— С тобой не соскучишься, — шепчет она.

Я веду ее на танцпол. Мы тесно прижимаемся друг к другу и покачиваемся в такт музыке, и я изо всех сил стараюсь вести себя так, будто мы просто друзья, которые дурачились, пока не заиграла более быстрая песня и Габби не врезалась в нас с криком: — Оставьте немного и мне!

Я танцую с Кариной, пока две другие девчонки соревнуются в попытках рассмешить друг друга дурацкими движениями… но мои глаза всегда, всегда прикованы к Китон.

Боже, жду не дождусь, когда бар закроется.