Слово «барон», брошенное маркизом в прокуренный воздух кабака, шарахнуло по ушам присутствующих похлеще картечного залпа в упор. Осорио, и без того напоминавший подтаявшее на солнце сало, как-то разом сдулся. Его массивная туша с омерзительным, влажным шорохом сползла по дубовой колонне на заплеванный пол. Глаза главстража, заплывшие жиром и паникой, бессмысленно шарили по лицам наемников, пока не остановились на носках начищенных сапог Вильяды. В воздухе отчетливо, перебивая ароматы пива и вина, потянуло терпким запахом свежей мочи. Граф обделался, банально, по-скотски пустил под себя лужу.

Маркиз фон Вильяда брезгливо поморщился, едва заметно отодвинув ногу от растекающегося желтого пятна, и тяжело, со вздохом человека, тянущего на своем горбу целый мир, опустился обратно на стул.

Тут же, словно по волшебству, на его плечи снова легли ловкие руки кицуне. Пальцы лисицы скользнули под воротник, безошибочно находя напряженные узлы мышц. Вильяда благодарно, почти незаметно кивнул, прикрыв глаза на долю секунды. Как же он устал. Вся эта возня с ублюдками вроде Осорио, с зажравшимися аристократами, с принцами-идиотами выматывала похлеще открытой войны. А этот Михаил… Сидит напротив, спокойный как скала. Потягивает вино, обнимает своих девок-убийц и смотрит на маркиза с легкой полуулыбкой. И ведь имеет право, сукин сын. Он свою партию разыграл как по нотам.

— Как я могу загладить перед вами вину, барон? — Вильяда взял в руки заново наполненный бокал, чувствуя холодный металл кубка. Голос маркиза звучал ровно, по-деловому. Политика, это грязь, а они сейчас занимались именно политикой. — В том, что сегодня случилось на улицах столицы, есть и мой прокол. Я упустил из виду, насколько глубоко сгнила городская стража.

Михаил лениво крутанул свой бокал. Красное вино плеснулось на стенки, оставляя густые, похожие на кровь подтеки.

— Не берите на себя слишком много лишнего, ваша светлость. Оставьте эту ношу богам, им за это молятся, — голос новоявленного барона был лишен каких-либо эмоций. Ни гнева, ни торжества. Голая прагматика. — Что касается компенсации… Знаете, я ведь не понес серьезных потерь. Среди «волков» убитых нет. Мои милые спутницы… — он мазнул взглядом по хищно оскалившейся орчанке и невозмутимой лисице, — почти не пострадали. Разве что морально. Так что показательный, с оттяжечкой, суд над графом Осорио нас вполне устроит.

Вильяда кивнул, все логично, а главное без перегибов истерик. Плюс публичная порка высокопоставленного сановника— отличный сигнал для всех остальных.

— Разве что… — Михаил вдруг сделал паузу. В его глазах мелькнуло что-то такое, от чего у маркиза неприятно засосало под ложечкой. Предвкушение? Барон перевел тяжелый взгляд на троих стражников, которые всё ещё стояли на коленях.

Те, почуяв неладное на одних лишь звериных инстинктах, инстинктивно попытались попятиться, уползти в спасительную тень под столами. Но хрен там плавал. Стоявшие позади них «волки» без единого слова, синхронно и жестко, отвесили каждому по тяжелому пинку коваными сапогами под ребра, возвращая скулящее мясо на исходные позиции.

— Сыграем в игру, — Михаил чуть наклонился вперед, обращаясь к разбитым в мясо стражникам. Его голос обволакивал, звучал почти ласково, но от этой ласки веяло могильным холодом. — Условия простые, как блеянье барана. Вам дадут щиты, нормальные, пехотные щиты, без скрытых изъянов. Выдержите три удара на ногах — отпустим на все четыре стороны. Пойдете бухать, молиться или к девкам — ваше дело. А если нет…

Улыбка Михаила медленно трансформировалась в оскал. Жуткий оскал матерого хищника, загнавшего добычу в угол.

— Какие… какие щиты, ваше благородие? — прохрипел сержант. Изо рта у него вместе со словами вываливались кровавые пузыри, сломанная челюсть ходила ходуном. — Мы же…

— А вон, — Михаил небрежно кивнул в сторону оружейной пирамиды у дальней стены кабака, где были свалены пожитки отряда «Соколов». На вид видавшие виды, со следами глубоких зарубок, но крепкие, как монолит. — Возьмем в аренду у коллег. Если мои парни случайно сломают, без проблем возмещу стоимость в двойном размере.

Барон перевел насмешливый, колючий взгляд на командира южан, сидящего за столом с каменным лицом.

— Ты же не против, Алекс? — уточнил он. В этом вопросе не было просьбы. Это была констатация факта.

Старший «сокол» вздрогнул, словно его ударили хлыстом. Он медленно поднял глаза на Михаила, сглотнул, и, стараясь держать спину прямо, коротко мотнул головой.

— Нисколько, ваша милость. Выбирайте любой. Мои парни принесут.

Трое «соколов» тут же подорвались с мест, выхватили из пирамиды самые массивные щиты и с грохотом швырнули их на пол перед стоящими на коленях стражниками.

Маркиз Вильяда, откинувшись на спинку стула, с искренним, профессиональным интересом наблюдал за разворачивающимся действом. Ему было чертовски любопытно, как именно этот северянин собирается пробивать тяжелую пехотную защиту. И особенно радостно, почти до щенячьего восторга, маркизу стало в тот момент, когда молоденькая лисичка, до этого разминавшая его плечи, вдруг скользнула вперед и, ни капли не стесняясь десятков мужских взглядов, по-хозяйски устроилась у него на коленях. Теплое, упругое тело прижалось к бедру, пушистый хвост мазнул по руке, а изящные пальчики ловко подхватили кувшин, подливая рубиновое вино в его опустевший бокал.

— А жизнь-то налаживается, — цинично подумал Око Короля, машинально положив руку на узкую талию кицуне. — хотя бы на десять минут…

Кабак тем временем ожил. «Волки», почуяв развлечение, радостно загудели. Засвистели, скалясь на замерших в ужасе стражей. Для этих прошедших ад парней предстоящая экзекуция была чем-то вроде театрального представления.

— Ставлю пять серебрушек, что сержант обосрется после первого же удара! — гаркнул кто-то из толпы наемников.

— Десять монет, что второй сдохнет от разрыва сердца еще до того, как по нему вломят! — тут же отозвался другой.

Кто-то уже радостно делал предположения вслух, кого именно шеф поставит бить.

— Давай Грута! — орали одни. — Пусть здоровяк им щиты вместе с руками в портки вколотит!

Делали ставки на мощных, закованных в железо орков, на ветеранов с кувалдами вместо рук. Но смех и гвалт резко оборвались, перейдя в недоуменное перешептывание, а затем и в откровенный ржач, когда напротив сжавшихся за щитами стражников бесшумной тенью выскользнул Асаи.

Худощавый. Невысокий. Никакой тяжелой брони, только кожаная куртка да штаны.

— Да ну нахер! — выкрикнул здоровенный наемник со шрамом через всё лицо. — Шеф, ты серьезно⁈

Точно покойники. Эта мысль читалась в глазах каждого ветерана «волков». Они-то, в отличие от остальных, прекрасно понимали, что сейчас будет. И от этого понимания улыбки на их лицах становились все более плотоядными.

Вильяда чуть нахмурился, напрягая взгляд. Он тут же обратил внимание на одну крайне странную деталь. В руках у вышедшего вперед бойца не было ни меча, ни клевца, ни тяжелого топора. Только пустота. Абсолютно пустые, расслабленные руки, опущенные вдоль тела.

— Надо проверить целостность инвентаря, — голос Михаила прорезал повисший в таверне гул. Барон поднял руку. — Мы же играем по-честному.

Из гущи наемников, кряхтя и переваливаясь, вылез седобородый гном, что характерно, заметил маркиз, с шевроном «волков». Он подошел к стражникам, которые трясущимися руками кое-как надели щиты на предплечья и вжались в пол, закрывшись ими почти целиком.

Гном деловито, не торопясь, обошел каждого. Достал из-за пояса небольшой стальной молоточек. Простучал деревянные поверхности. Прислушался к резонансу. Внимательно осмотрел металлические умбоны по центру, провел мозолистым пальцем по железной окантовке краев. Затем напялил какие-то странные очки и прошелся еще раз по поверхности.

— Хорошая работа. — громко, на весь зал выдал вердикт гном, цокнув языком. — Слоев пять клеенки, железо не гнилое. Держать удар будут.

Гном так же неспешно отошел обратно в толпу, но маркиз успел заметить, как старый гном подал Михаилу знак. Барон молча кивнул.

— Начали, — тихо, но так, что услышал каждый, скомандовал Михаил.

Три хлопка слились почти в единый, оглушительный грохот, ударивший по барабанным перепонкам. Троих стражников отбросило назад так, словно в них на полном скаку врезалась груженая телега. Звук удара металла о дерево и железо щитов был чудовищным. Сержант, стоявший крайним слева, сдела непроизвольно два шага назад. Второй стражник, помоложе, с визгом начал заваливаться на спину, выронив щит, но его под дружный гогот вернули в вертикальное положение, вручив его щит. Третий устоял, лишь чудом оперевшись спиной на массивный дубовый стол позади себя.

Тяжелые свинцовые пули, сплющенные в лепешки, со звоном попадали на пол. В толстенных южных щитах остались глубокие вмятины. Михаил внимательно смотрел за тем, что проихсодит.

В кабаке повисла гробовая тишина, нарушаемая только стонами стражников.

«Соколы» с охреневшими, выпученными глазами пялились на оружие в руках Асаи. Каждый из них ветеран со стажем, прошедшие через мясорубку полномасштабной войны, видевшие магию разрушения, баллисты и эльфийские артефакты, сейчас смотрели на эти странные пистолеты с откровенным ужасом. Это оружие ломало все правила ближнего боя. Дистанция, доспехи, финты мечом всё это превращалось в пыль перед компактной штуковиной, способной выдать такую мощь с расстояния в несколько шагов.

В то же время Вильяда, чей политический и военный разум работал сейчас на предельных оборотах, фиксировал каждую деталь. Маркиз вдруг отчетливо понял, как именно этот Михаил подмял под себя дикий Север. С такими игрушками в руках даже необученный крестьянин становился смертоноснее закованного в сталь рыцаря. И самое главное, Вильяда видел, что новоявленный барон всё это время вообще не смотрел на стражников. Его тяжелый, немигающий взгляд был намертво прикован к Алексу. Он давил командира «соколов» психологически, демонстрируя свою абсолютную, подавляющую мощь.

Асаи выдал еще три выстрела.

— Какие хорошие щиты, — Михаил усмехнулся, нарушая тишину. Барон медленно поднялся со своего места. Дамы, словно две тени, тут же скользнули за ним. — Давно таких не наблюдал. Мое почтение мастерам юга…

— Действительно, впечатляет, — задумчиво произнес барон Вальядо, скользнув взглядом по маркизу, а затем снова вернув его Алексу. — Прекрасная защита!

Стражники, услышав это, судорожно выдохнули. Сержант, баюкая сломанную руку, попытался криво, заискивающе улыбнуться. Они выдержали. Выжили.

— Но есть один маленький нюанс… — голос Михаила вдруг упал на октаву, став холодным, как ледник. — Как бы ни была хороша защита, я всегда, слышите, суки, всегда взыскиваю по своим счетам сполна. А вы свой лимит везения исчерпали.

Асаи, даже не поменяв выражения лица, одним плавным, отточенным до автоматизма движением убрал револьверы за спину. И в следующую секунду его рука рванула из-под плаща укороченную винтовку. Дуло короткого ствола хищно уставилось на стоящих людей.

Еще три выстрела. Но на этот раз звук был другим, глубже и смертоноснее.

То, что произошло дальше, заставило маркиза Вильяду непроизвольно вздрогнуть. Никакие щиты не помогли. Артефактные, усиленные бронебойные пули, вырвавшиеся из ствола винтовки, просто прошили толстое дерево и железо навылет, словно это был мокрый пергамент.

Головы всех троих стражников лопнули почти одновременно, как перезрелые арбузы, по которым ударили кувалдой. Кровь, осколки костей, ошметки серого вещества и куски шлемов веером брызнули на стену позади них, разукрасив деревянные панели в жуткий, красно-серый абстрактный узор. Обезглавленные тела, всё еще судорожно сжимающие пробитые щиты, на секунду замерли, а затем тяжелыми, бесформенными кулями рухнули в натекшие лужи собственной крови. Мясная лавка в чистом виде.

Никто в кабаке даже не пискнул.

Михаил, словно не замечая разлитой вокруг крови, сделал круговое движение кистью. Асаи тут же опустил винтовку стволом вниз и сделал шаг назад, сливаясь с толпой. Михаил медленно, хрустя битым стеклом под сапогами, подошел к Осорио.

Бывший главстраж, скуля и размазывая по лицу слезы вперемешку с соплями, попытался вжаться в колонну еще сильнее, словно мечтал стать с ней одним целым.

Михаил наклонился. Настолько близко, что Осорио мог почувствовать запах хорошего парфьюма.

— Ты должен радоваться, Осорио, — ласково, почти интимно прошептал барон Вальядо, глядя прямо в безумные, расширенные от животного ужаса глаза графа. — Знаешь почему? Потому что тебя просто повесят. На городской площади, на потеху тем самым беженцам и горожанам, которых ты гнобил и грабил всю свою сознательную, никчемную жизнь. Быстрая, легкая смерть.

Михаил положил руку в перчатке на жирное плечо Осорио и сжал так, что тот взвизгнул.

— А вот если бы ты попал в мои руки… — шепот стал почти неразличимым для остальных, но Вильяда, обладавший отличным слухом, уловил каждое слово. — За своих женщин я бы содрал с тебя шкуру живьем. Медленно. Миллиметр за миллиметром. Помни об этом, граф, пока будешь болтаться в петле. Радуйся, что тебя судит маркиз, а не я.

Михаил брезгливо оттолкнул трясущуюся тушу, выпрямился и развернулся к притихшим бойцам в таверне. Маркиз Вильяда поднялся со своего стула. Лисичка с неохотой, грациозно соскользнула с его коленей. Политические игры кончились, пора было брать власть в свои руки официально.

— Бунт окончен! — голос маркиза, усиленный командирской привычкой, хлестнул по углам таверны. — Властью, данной мне Короной, я беру командование всеми силами в столице на себя!

Михаил тут же, без малейшей заминки, повернулся к нему и исполнил короткий, учтивый поклон.

— Как пожелаете, ваша светлость. Мы полностью в вашем распоряжении.

«Волки», словно по невидимому сигналу, синхронно ударили правыми кулаками в грудь, подтверждая готовность следовать приказам маркиза. Звук удара десятков кулаков о доспехи прозвучал как единый удар барабана.

— Взять под стражу графа Осорио! — начал раздавать команды Вильяда, подходя к двери. Он на ходу набрасывал на плечи плащ. — В ближайшие пять дней отряды «Северных волков» и «Соколов» ассистируют моей личной гвардии в патрулировании столицы. Любое сопротивление подавлять на месте. Мародеров вешать без суда.

— Это честь для нас, ваша светлость! — выкрикнул кто-то из ветеранов «волков», и толпа наемников радостно подхватила, предвкушая легальную работу и хорошую оплату.

Маркиз в сопровождении воющего Осорио покинул кабак. Следом за ним, получив приказы от сотников, начали организованно выходить бойцы «волков» и «соколов», распределяясь по кварталам.

Спустя десять минут таверна опустела. Внутри осталась только личная охрана Михаила, несколько крепких ребят Асаи у дверей, да горстка приближенных Алекса.

Сам командир южан так и сидел за своим столом. Он хмуро, исподлобья смотрел на Михаила, который вернулся к своему кубку с вином. Михаил сделал неторопливый глоток и, наконец, обратил всё свое внимание на капитана.

— Ты знаешь, кто я, — без обиняков, отбросив всякую вежливость, сказал Михаил. Это был не вопрос.

— Да, ваша светлость, — стараясь держать самообладание, ответил Алекс. Голос его был глухим, хриплым от напряжения.

— Почему не сдал меня маркизу? — Михаил прищурился.

Алекс горько усмехнулся. Он посмотрел на остывающие в лужах крови обезглавленные тела стражников, затем перевел взгляд на Асаи, который спокойно протирал ствол своей винтовки.

— Я знаю, что бывает с теми, кто много треплется о вас, ваша светлость, — ответил наемник. Прагматика чистой воды. Выживание. — Если бы я открыл рот, я бы не дожил до вечера. А так… раз мы до сих пор живы и сидим с вами за одним столом, значит, у нас есть шанс пропетлять. Вы ведь не просто так затеяли это представление с щитами.

Михаил медленно, удовлетворенно кивнул.

— Хороший ответ. Умный. А я ценю умных людей, Алекс. Умные люди долго живут и много зарабатывают.

Он поставил кубок на стол и встал, поправляя пояс с оружием. Лира и Урсула бесшумно встали по бокам.

— Через три дня жду тебя в своем новом поместье под столицей. Адрес тебе передадут мои люди, — бросил Михаил, направляясь к выходу. У самых дверей он остановился и, не оборачиваясь, добавил: — И да. Уверен, рассказывать тебе о том, что будет в случае попытки побега или внезапной амнезии, не стоит. Ты же парень сообразительный.

— На чем мы прокололись? — не выдержав, спросил вдогонку Алекс.

— На ней — указал Михаил на Лиру, — но можешь не печалиться на этот счет, все кто недооценивал Лиру, уже давно мертвы, в отличие от вас…