Мы постепенно обрастали связями и, что куда важнее, информаторами, явными и не очень. «Северные волки» — звучное, немного диковатое имя для отряда наемников, стало все чаще звучать в кабаках и на торговых площадях столицы и ее окрестностей. Мы работали чисто, брали недорого и не задавали лишних вопросов, если это не касалось дела. А еще мы показательно, с особым цинизмом, сломали хребет нескольким особо борзым вассалам одного из местных графов, которые привыкли считать любую дорогу своей личной кормушкой. Эта смесь профессионализма и наглости создавала нам идеальную репутацию. Мы были полезны, но опасны. Нас уважали, но побаивались. Идеальный баланс.

Но чем больше я находился в самом сердце Лангра, тем сильнее меня грызло какое-то смутное, неприятное чувство. Я видел, как мы, с нашим патентом из Торвальда, легко вписываемся в местную иерархию. Нас принимали в домах мелких баронов и даже не самых захудалых купцов. Нас нанимали для охраны караванов, идущих в саму столицу. Перед нами открывались ворота, а капитаны стражи, изучив нашу бумагу, отдавали честь и желали удачи.

И в то же время я видел других наемников. Таких же, как мы, людей, зарабатывающих на жизнь мечом. Но их путь был совсем иным. И чтобы понять эту разницу, мне хватило одной короткой сценки, свидетелем которой я стал на главной торговой площади столицы.

Я стоял у лотка с пряностями, вдыхая густой аромат наподобие корицы, гвоздики и чего-то еще, экзотического и баснословно дорогого. Рядом Асаи с видом знатока пробовал какие-то засахаренные орехи. Мы были одеты в простую, но добротную гражданскую одежду, без знаков различия, и ничем не выделялись из пестрой, гудящей толпы.

И тут через площадь, расталкивая зевак, шла небольшая группа воинов. Пятеро мужчин, судя по разномастной, но качественной броне и хорошему оружию — наемники. Шли они плотной группой, прикрывая друг друга, с той особой, чуть настороженной походкой, которая выдает людей, привыкших ждать удара в спину. Я сразу обратил внимание на их лица. Усталые, обветренные, с горькой складкой у губ. И на нашивки на их плечах. Вышитый белыми нитками сокол на синем фоне. Герб одного из павших северных королевств, которое тёмные стерли с лица земли в первые годы войны. Беженцы…

Один из них, высокий и плечистый воин с густой русой бородой, видимо, их капитан, шел чуть впереди. И он, то ли от усталости, то ли просто задумавшись, случайно, я видел это, абсолютно случайно, задел плечом какого-то разодетого хмыря, который как раз выплывал из дверей пафосной ювелирной лавки.

Хмырь был карикатурен в своей аристократичности. Камзол из лилового бархата, расшитый золотом, напудренный парик, с которого сыпалась белая пыль, кружевные манжеты и перчатки из тончайшей кожи. На пальцах сверкали перстни. Типичный столичный павлин, от одного вида которого у меня начинали чесаться кулаки.

— Ты, быдло! — взвизгнул павлин таким пронзительным фальцетом, что несколько торговок поблизости вздрогнули и перекрестились. — Ты смотришь, куда прешь, грязь⁈ Ты испачкал мой камзол!

Наемник остановился, на его лице отразилось искреннее недоумение.

— Прошу прощения, милорд, — спокойно, без тени подобострастия, сказал он, склонив голову. — Я не заметил вас.

— Не заметил⁈ — павлин побагровел, его лицо стало похоже на перезрелый помидор. — Ты, выродок, смеешь мне говорить, что не заметил меня⁈ Да я… Да я тебя сейчас на куски порву! Стража! Стража!

И, как по волшебству, из толпы тут же вынырнули двое стражников. Ленивые, сытые морды, пузатые, в начищенных до блеска кирасах. Они подошли не спеша, с видом хозяев жизни.

— В чем дело, господин виконт? — один из стражников заискивающе улыбнулся аристократу.

— Этот наглец, этот бродяга посмел толкнуть меня! — павлин ткнул пальцем в перчатке в грудь наемнику. — Он оскорбил меня! Я требую сатисфакции! Арестуйте его и бросьте в яму!

Капитан наемников помрачнел, его рука легла на рукоять меча. Четверо его бойцов напряглись, готовые в любой момент вступить в бой. Но они были чужаками в этом городе.

Стражник повернулся к наемнику, и его заискивающая улыбка сменилась брезгливой гримасой.

— Ну что, соколик, долетался? — процедил он. — Оружие на землю. И молись, чтобы его светлость был в хорошем настроении и не приказал выпороть тебя на этой же площади.

Лицо капитана наемников стало каменным. Он молчал, но я видел, какая буря кипит в его глазах. Горькое, бессильное унижение человека, который, возможно, сражался и умирал за эту страну, а теперь его, как собаку, готовы бросить в яму из-за прихоти напудренного ублюдка. Он, воин, вынужден был терпеть. Потому что закон, точнее, его видимость, был на стороне этого павлина.

— Вот же твари… — тихо прошипел Асаи рядом со мной, его рука тоже непроизвольно легла на рукоять спрятанного под курткой клинка.

— Тихо, — остановил его. — Смотри.

И тут я услышал тихий, ядовитый шепот в толпе. Две кумушки, стоявшие неподалеку, обсуждали происходящее.

— Опять эти беженцы… — прошипела одна, сморщив нос. — По-наехали тут, ходят, как у себя дома. Работы из-за них нет, цены растут.

— И не говори, — поддакнула вторая. — Наемники… Тьфу! Всякая шваль с оружием. Должны были там, на севере, сдохнуть, защищая свои земли, а они сюда прибежали, на наши шеи. Правильно виконт! Гнать их надо в шею!

И в этот момент я все понял. До меня, наконец, дошла вся глубина пропасти, которая лежала между нами, обладателями «патента соответствия», и вот этими ребятами. Мы были «своими», пусть и с оговорками. Мы были силой, признанной местной властью, силой, которая приносила порядок и деньги. А они были просто беженцами. Чужаками. Пушечным мясом, которое не оправдало надежд и не сдохло вовремя под ударами тёмных эльфов.

Их презирали. Их унижали. Им платили меньше, прав у них было меньше. Любой мелкий аристократ мог растоптать их честь, и стража всегда была бы на его стороне. Их заслуги, кровь, пролитая на войне, не значили здесь ровным счетом ничего. Они были людьми второго сорта.

Капитан наемников, сцепив зубы так, что на скулах заиграли желваки, медленно расстегнул перевязь и положил свой меч на грязную брусчатку. Его бойцы, видя это, с ненавистью и бессилием последовали его примеру. Стражники с торжествующими ухмылками забрали оружие.

— Вот и всё, — сказал я тихо, поворачиваясь к Асаи. — Пошли отсюда. Я все понял.

Мы молча пошли прочь с площади, оставив за спиной униженных воинов и торжествующего павлина. Картина, которую я только что увидел, была отвратительнее любой резни на поле боя. Потому что это было унижение не просто человека, а самой сути воина.

Я снова выдохнул, вспоминая нашу бумажку из Торвальда. Теперь я понимал её истинную цену. Это был не просто документ. Это был щит, который отделял нас от этого мира презрения и унижения. Щит, который делал нас равными среди этих сытых, самодовольных ублюдков. И я понял, что одного этого щита нам скоро станет мало. Чтобы выжить и победить в этой стране, нам нужно было стать по настоящему равными.

Этим же вечером я сидел в нашем временном штабе, который мы оборудовали в арендованном на окраине города доме, и мрачно смотрел в одну точку. Сцена на площади не выходила из головы.

— Что с тобой, Железный? — Лира подошла, бесшумно, как всегда, и положила руки мне на плечи. Её пальцы начали мягко, но настойчиво разминать забитые мышцы. — Ты мрачнее тучи. Кто-то из наших накосячил?

— Наши в порядке, — ответил, не поворачиваясь. — Я видел сегодня кое-что на площади.

И я рассказал ей об унижении капитана «соколов». Лира слушала молча, её пальцы на мгновение замерли, а потом продолжили свою работу, но уже как-то иначе. Более жестко, что ли.

— Ясно, — сказала лисица, когда я закончил. В её голосе не было ни удивления, ни сочувствия. Только холодная констатация факта. — Ты, наконец, увидел, как устроен этот мир, дорогой. Добро пожаловать в реальность.

— Почему ты мне об этом не рассказала? — я повернулся и посмотрел ей в глаза. — Почему эта, такая интересная и важная информация, дошла до нас только сейчас, когда я сам наткнулся на неё носом?

Лира тяжело, совсем не картинно, вздохнула. Она обошла кресло и села на подлокотник, её лицо было усталым.

— Потому что мои возможности исчерпаны, Михаил! — в её голосе прозвучали нотки откровенной досады и усталости. — Некого больше отправлять! Мои девочки и так работают на износ, на пределе своих сил, зная, насколько это важно для тебя, для всех нас.

Она посмотрела на меня с лёгкой, горькой усмешкой.

— Между прочим, такое рвение они проявляют только из-за тебя, дорогой. Каждая из них мечтает, что ты, великий и ужасный Железный Вождь, лично похвалишь её за блестяще выполненную работу.

Лира картинно закатила глаза.

— Представляешь, каждую чмокнуть в лобик за донесение? — она шмыгнула носом, изображая вселенскую скорбь. — Это же на меня времени совсем не останется. Конкуренция, знаешь ли…

Но за этой маской игривости и кокетства я увидел глубокую, смертельную усталость. И я понял, что она не врёт.

— Так, стоп! Отставить чмоканья! — я затряс головой, чтобы сбить наваждение, как меня заваливает пушистыми белыми хвостами — Или что там ещё у вас в головах!

Я успел заметить, как Асаи, стоявший у окна, прячет ухмылку, а две лисички в соседней комнате, томно вздохнули, подслушивая наш разговор.

— Вернемся к делу, — я потёр переносицу. — Ты хочешь сказать, что наша разведка физически закончилась? Все агенты на заданиях?

— Да, милый, — уже серьезно ответила Лира. — Я не буду озвучивать тебе точные цифры, чтобы не расстраивать, но поверь, я задействовала всех, кого только можно. Даже учениц, которых пришлось бросить на самые простые, но относительно безопасные направления.

И она начала перечислять. Агентурная сеть в нашем герцогстве, которая следит за аристократами и предотвращает заговоры. Глубокая разведка на границах с землями, что захвачены тёмными эльфами. Контрразведка в Торвальде, которая держит на коротком поводке мэра и его шайку. Связные, обеспечивающие работу там, где интересы далеки от порталов. Аналитический отдел, который обрабатывает тонны информации.

— На Лангр остались крохи, Михаил, — закончила лисица. — Буквально единицы агентов, которые могут собирать лишь поверхностную информацию, слухи в кабаках и на рынках. У меня просто нет людей, чтобы создать здесь полноценную резидентуру, что могла бы вскрыть все подводные течения столичной жизни. Мы работаем вслепую, и это меня пугает.

Я молчал. Картина была безрадостной. Мы были сильны, но мы были слепы.

— Что думаешь, Михаил? — тихо спросила Лира, видя, что я погрузился в раздумья.

— Нам нужна полная легализация, — наконец, произнёс. Решение, которое зрело во мне последние дни, окончательно оформилось.

— Так мы и так не в подполье, — озадаченно сказала лисица. — У нас патент, репутация…

— Нет, дорогая, это всё не то, — я покачал головой. — Это всё статус «полезных чужаков». Нас терпят, пока мы выгодны. Но в любой момент могут вышвырнуть, как тех «соколов» сегодня. Нам нужен настоящий дворянский титул Лангра. Титул, который даст нам права. Право владеть землёй, право набирать людей в свою гвардию, право голоса в этом змеином гнезде. Нам нужно стать частью этой системы, чтобы сожрать её изнутри, если понадобится.

Все в комнате зависли, переваривая мои слова. Первой из ступора вышла Лира. Шок на её лице сменился привычным, хищным взглядом, получившего новую, почти невыполнимую задачу. Лисица соскочила с подлокотника, подошла к столу, на котором была разложена большая карта королевства, и опёрлась на неё обеими руками.

— Титул… — она задумчиво провела пальцем по границам земель. — Это уже не просто разведка, когда ты забираешься на дерево и подглядываешь в окна. Ты предлагаешь выбить дверь с ноги, ворваться в дом и с самодовольной рожей орать: «Не ждали, твари⁈ А я пришёл!».

— Мощно, шеф, — кивнул Асаи, прислонившись к стене. В его голосе, как всегда, не было эмоций, но в глазах я увидел одобрительный блеск. — Правда, если нас поймают за этим увлекательным занятием, то вешать будут не на гнилой верёвке, как обычных шпионов, а на позолоченной. Со всеми почестями, как государственных изменников.

— Не ссать, служивые! — грозно посмотрел на них я, хотя внутри всё сжималось от масштаба авантюры. — Всё, как всегда, решает золото и нужные связи. Нет связей, всё решит очень много золота!

Я ткнул пальцем в карту, в ту область, где находился захваченный нами Торвальд.

— У нас на руках полная казна мертвого королевства, которую мы, наконец, заполучили в свои загребущие лапки. Это огромные деньги. А с некоторых пор, благодаря Брунгильде, качественная сталь, которую мы производим в герцогстве, ценится в герцогстве и окрестностях дороже презренного жёлтого металла. У нас есть чем торговать и чем подкупать.

— В целом ты прав, Михаил, — задумчиво произнесла Лира, её мозг уже заработал на полную мощность, просчитывая варианты. — Наш патент от Торвальда будет большим подспорьем. Он даёт нам начальную легитимность, репутацию «верных слуг Короны». Но этого мало. Нужна земля. Дворянин без земли — это нонсенс.

— И у меня есть идея, где эту землю взять, — я провёл пальцем по карте, к тем самым диким, неразграниченным территориям, где мы гоняли разведчиков тёмных. — Мы купим там землю, официально. На северной границе Лангра.

— Купим? — удивился Асаи. — У кого? У тех обоссавшихся баронов?

— И у них тоже. Но главную сделку мы проведём через Торвальд. Мэр Ульрих, в знак своей новообретённой лояльности Короне, продаст нам, «Северным волкам», огромный кусок приграничной территории, которая формально относится к его юрисдикции. А вторую половину мы просто «отобьём» у пустошей, зачистив её от остатков банд и диких зверей и основав там пару-тройку укреплённых поселений. Всё это будет оформлено как «укрепление северных рубежей королевства силами лояльных воинов Короны».

— Хитро, — оценила Лира. — Мы одновременно демонстрируем лояльность, решаем проблему с бандитами и получаем земельный ценз. Но этого всё ещё мало. Нужен жест, который увидят в столице. Большой, громкий и очень дорогой жест.

— Золото, — подсказал ей. — Всё то золото, которое мы отдаем в Торвальде за землю, мы официально, под усиленной охраной, отправим в столицу, заодно удвоив его. Как добровольное пожертвование от города и отряда «Северные волки» на нужды войны. Это будет выглядеть, как беспрецедентный акт патриотизма. Город, только что избавившийся от коррупционеров, и отряд честных наёмников отдают казне всё до последней монеты.

— Ох, красиво, — промурчала Лира, её глаза заблестели. — Вильяда будет в восторге. После такого любой, кто усомнится в нашей верности, будет выглядеть как завистливый идиот.

— А дальше? — спросил Асаи.

— А дальше, имея на руках совокупность заслуг: патент, зачистку севера, покупку и освоение земель и гигантское пожертвование в казну, мы подаём прошение о даровании дворянского титула командиру отряда «Северные волки» за особые заслуги перед Короной. Шансы, конечно, не стопроцентные, но очень высокие. Особенно если граф Вильяда замолвит за нас словечко. А он замолвит, он теперь наш должник. Дядька не дурак, он однозначно сложит два плюс два. Но, если вдруг, ему не донесут о нашем прошении, то мы чутка о себе напомним.

— А охрану для каравана с золотом мы наймём из числа «правильных» наёмников, — продолжила Лира, подхватывая мою мысль. — То есть, из наших же парней. И официально увеличим численность «Северных волков», скажем, до тысячи копий. Под предлогом необходимости защиты такого ценного груза.

— Именно, — кивнул я. — И как только я получаю титул, у меня появляются совсем другие возможности. Я смогу легально владеть землёй не только на севере, но и здесь, под столицей. Смогу официально набирать людей, создавать свою собственную гвардию…

— А потом прикупим поместье где-нибудь здесь, — Лира постучала ноготком по карте, в паре миль от столицы. — И будем продолжать нашу тихую экспансию, если понадобится. Прямо под носом у короля и его сыновей. Гениально, мой Железный Вождь.

— Вот и займись, — я посмотрел прямо в её хитрые глаза. — Кулон связи у тебя. Связывайся с Торвальдом, запускай процесс. «Покупай» землю, готовь караван с золотом, составляй прошение.

Лира победно улыбнулась, её хвосты нервно дёрнулись в предвкушении большой игры.

— Будет сделано, дорогой. Кстати, о похвале… Ты же помнишь про «чмокнуть в лобик»? Моя очередь первая, я так понимаю?

Я услышал, как в соседней комнате кто-то из её девочек трагически вздохнул.

— Не подлизывайся, — грозно посмотрел на лису. — Сначала дело! А теперь за работу, времени у нас в обрез. Что-то мне подсказывает, что темные этот вопрос либо уже решили, либо вот-вот закончат с ним…