Приготовления к нашему маленькому вояжу в столицу Лангра, который я для себя уже окрестил «гастролями бродячего цирка», заняли в итоге два долгих месяца. Эти два месяца ушли не на сборы и укладку рюкзаков, нет. Всё это время мои парни, прошедшие через портал, занимались генеральной уборкой. Мы методично, как опытные ассенизаторы, вычищали окрестные леса от той нечисти, которую здесь щедро расплодили тёмные.

И чем дольше мы этим занимались, тем больше я убеждался в правоте своих худших подозрений. «Драконов», ту самую спецуру, что схлестнулась с «розами» в поместье ублюдка фон Риттера, мы встретили за всё это время всего один раз. Наткнулись на их небольшой, хорошо замаскированный лагерь у Чёрного ручья. Короткая, почти бесшумная ночная стычка. Мои парни, работая под прикрытием отряда Лиры, вырезали их всех до единого, потеряв троих убитыми и пятерых ранеными. И всё. После этого «морячки» словно испарились. Свалили куда-то вглубь страны, зализывать раны или менять дислокацию. След их простыл, растворился в густых северных лесах.

А вот шустые из дома «Кровавой розы» оказались на редкость упорными. Эти лезли, как тараканы из всех щелей. Чуть ли не каждый день наши патрули и засады натыкались на мелкие, и не очень, диверсионно-разведывательные группы. «Розы» не сдавались, с упорством, достойным лучшего применения, они пытались протащить свои щупальца вглубь территории Лангра, прощупывая оборону в этом регионе.

Становилось кристально ясно: тёмные пришли сюда всерьёз и надолго. И планы у них были большие, долгоиграющие. При этом я не мог отделаться от странного, почти иррационального чувства, что тактика «Кровавой розы» кардинально изменилась. Их действия были… осторожными. Слишком осторожными для той самой Мортаны, которая ещё год назад сносила города и выжигала целые провинции, не считаясь с потерями. Пропала та самая безумная, кровавая удаль, желание резать всё, что движется, сменилось холодным, прагматичным расчётом.

Что-то у них там явно пошло не так. И разгром в степях, и неудачные осады городов моего герцогства, всё это было лишь очередными камушками в череде её неприятностей. Но, при всех наших громких победах и успехах, я не верил, ни на секунду не верил, что нас оставили в покое просто потому, что у Мортаны внезапно кончилась пехота. Бред сивой кобылы.

Я часто ловил себя на этой мысли, стоя по ночам у карты в штабе. Понимал, что в нашей войне был огромный, зияющий пробел, который я не мог объяснить. Весь первый год моего пребывания в этом мире, каждый поход, каждое сражение, от обороны Каменного Щита до битвы за портал на побережье, всё это могло стать для нас последним вздохом. Простой щелчок пальцев Мортаны, один её приказ, и нас бы просто смели. Смели бы, как мусор, за пару недель, задавив числом и магией, несмотря на все мои винтовки и паровые машины. Но она этого не сделала. Почему? Ждала чего-то? Или у неё были проблемы поважнее, чем какой-то выскочка-барон с кучкой «дикарей»?

Эти мысли, как ржавчина, разъедали моё сознание, но я никогда не говорил об этом вслух. Даже в самом узком кругу. Незачем было сеять панику. Мои люди, мои женщины, они верили в меня, в своего «Железного Вождя». И эта вера была нашим главным оружием. Но дамы вокруг меня не были дурами. Каждая из них была по-своему проницательна и умна.

Элизабет, с её аристократическим чутьём на политические интриги, чувствовала мою тревогу по тому, как я по ночам перебираю отчёты разведки. Брунгильда, с её инженерной логикой, видела её в моих лихорадочных попытках ускорить производство и создать оружие ещё более смертоносное. А Лира… Лира просто знала. Она видела меня насквозь, читая по малейшим изменениям в голосе, по тому, как я сжимаю кулаки, когда думаю, что меня никто не видит.

Они задавали вопросы. Правильные вопросы и в правильное время. Но делали это максимально завуалированно, как и подобает умным женщинам, не желающим уязвить мужское самолюбие.

— Муж мой, ты уверен, что стоит так форсировать производство шрапнельных снарядов? — как-то вечером спросила Брунгильда, когда мы вдвоём сидели над чертежами новой гаубицы. — У нас пока нет достойных целей для такого оружия.

— Лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь, — буркнул в ответ, делая вид, что полностью поглощён расчётами.

— Михаил, мои девочки сообщают о переброске крупных сил «роз» на восточный фланг, подальше от наших границ, — говорила Лира, делая мне массаж плеч после очередного утомительного дня. — Может, стоит немного ослабить бдительность на нашем направлении? Дать людям отдохнуть.

— Бдительности много не бывает, — я не открывал глаз. — Особенно когда имеешь дело с бешеной сукой вроде Мортаны.

Ну, кроме Урсулы, разумеется. С моей валькирией всё было как всегда, просто и понятно. Там не было места для полутонов и скрытых смыслов.

— Я чувствую, ты злишься, Железный, — сказала она как-то, застав меня одного в мастерской, где я доводил до ума новый механизм. Орчанка просто подошла, встала рядом и посмотрела мне в глаза своим прямым, честным взглядом. — Мы снова идём в бой?

— Скоро, Урсула. Очень скоро, — ответил я, и это была единственная правда, которую я мог себе позволить.

— Есть возможность победить? — её вопрос был таким же прямым и острым, как лезвие её топора.

Я пожал плечами.

— Пятьдесят на пятьдесят.

— Значит, чутка снизим накал безумия, — она понимающе кивнула. А потом в глазах вспыхнул знакомый, дикий огонь. — А если это будет последний бой? Так чего же мы ждём, Михаил⁈ Умрём красиво! С музыкой и фейерверками!

Я посмотрел на неё, на эту дикую, прекрасную в своей ярости женщину, и впервые за долгое время искренне, от души рассмеялся. Чёрт возьми, как же я любил эту её простоту. Никаких интриг, никакой рефлексии. Есть враг — убей. Есть шанс умереть — умри так, чтобы о тебе слагали легенды. Иногда мне казалось, что из всех моих женщин, именно она понимала меня лучше всех. Потому что для нас обоих война была не политикой, а состоянием души.

И вот, спустя два месяца, когда последний разведчик тёмных был ликвидирован в радиусе пятидесяти миль от Торвальда, а в лесах воцарилась неестественная тишина, я понял, что пора отправляться в столицу Лангра. Затишье закончилось. Начинался новый акт нашего кровавого балета.

Чем хорош полный, абсолютный и тотальный контроль над отдельно взятым городом-государством, которым по факту и стал Торвальд? А тем, что этот самый город, а точнее, его марионеточное руководство, может выписывать тебе такие бумажки, которые в обычной жизни стоят целое состояние или требуют связей на уровне королевской семьи.

Наш «доблестный» мэр Ульрих, в перерывах между примеркой новых браслетов и сеансами принудительной трудотерапии, развил просто кипучую деятельность. Город расцвёл. Налоги, которые раньше утекали в бездонные карманы троицы казнокрадов, теперь полноводной рекой текли в казну. И не в городскую, а прямиком в столицу. Наш дорогой друг, граф Вильяда, которого мы так удачно «спасли» от «бандитов», оказался мужиком не только суровым, но заодно понимающим нюансы и намеки, так же вполне благодарным. Вернувшись в столицу, он расписал королю успехи Торвальда в таких красках, что старик-монарх, растрогавшись, прислал городу что-то вроде вымпела «Передовик капиталистического труда».

Но самое главное, вместе с вымпелом, который Ульрих со слезами на глазах повесил в своём кабинете, пришли и расширенные полномочия. За «особые заслуги в наведении порядка и искоренении криминала» городскому совету Торвальда даровалось право выдавать так называемый «патент соответствия». Фактически, это был королевский сертификат качества для наёмных отрядов. Бумажка, подтверждающая, что данный отряд не сброд алкашей и мародёров, а проверенные, надёжные бойцы, состоящие на службе у Короны.

Получить такую ксиву даже за очень большую взятку было практически нереально. Ведь если твои люди где-то накосячат, напьются и устроят резню в кабаке, или, не дай бог, ограбят не тот караван, то бумажку живо отберут. А тому, кто её выдал, ласково погладят по шее топором палача. Полномочиями на выдачу таких патентов обладали лишь несколько крупнейших городов королевства и пара-тройка самых влиятельных маркизов. И вот теперь в их число вошёл и наш Торвальд.

Поэтому, когда отряд наёмников с гордым названием «Северные волки», известный своей дисциплиной и эффективностью в зачистке лесов от бандитов, подал прошение о выдаче патента, городской совет, под чутким руководством мэра, рассмотрел его в рекордно короткие сроки. И, о чудо, одобрил!

Так что в один прекрасный осенний день наша скромная команда, с нескромным составом в шестьсот отборных копий, официально выступила в поход. По официальной версии, мы, как порядочные наёмники, заработав себе репутацию в Торвальде, отправлялись в столицу Лангра. Искать контракты пожирнее и славу погромче. Наличие патента позволяло нам передвигаться по землям королевства с минимальным головняком и без лишних подозрений со стороны местной стражи и армейских патрулей. Мы теперь были не просто бродягами с оружием, а почти что слугами Короны.

А чтобы уход такого крупного отряда не ослабил оборону города, «Северные волки» порекомендовали мэру нанять себе в охрану «случайно» проходивший мимо отряд из двух тысяч копий. Крепкие, суровые парни, которые, по дикому стечению обстоятельств, согласились скинуть свой ценник за услуги до уровня обычной городской стражи. Мэр, разумеется, с радостью согласился. Так мои две тысячи легионеров, до этого прятавшиеся по лесам, легализовались и встали гарнизоном в Торвальде и его окрестностях. Мышеловка захлопнулась окончательно.

В день нашего отъезда вся правящая верхушка Торвальда вышла нас провожать. Мэр Ульрих, полковник фон Гросс и магистр Варек стояли у городских ворот, натужно улыбаясь и махая нам ручками. Они с таким трудом сдерживали радость от нашего отбытия, что, казалось, ещё немного, и начнут подпрыгивать и кидать в воздух чепчики. Избавились-таки от этого «проклятого капитана Вальядо»! Хоть браслеты на руках и остались, но физическое отсутствие главного раздражителя давало им призрачную надежду на возвращение старых добрых времён.

Я быстро привёл их в чувство.

— Господа, — сказал я, подъехав к ним на своём вороном жеребце. — Поскольку я отбываю по важным государственным делам, а Лира, — я кивнул на лисицу, сидящую рядом со мной на изящной кобылке, — едет со мной, я вынужден оставить здесь своих представителей. Чтобы, так сказать, помогать вам в вашем нелёгком труде на благо Короны.

Из-за моей спины вышли три кицуне. Почти что три точные копии Лиры, только моложе. Её лучшие ученицы, каждая была произведением искусства: идеальные фигуры, фарфоровые лица, огромные, невинные глаза. И у каждой за спиной покачивались по три пушистых хвоста.

— Знакомьтесь, — я представил их по очереди. — Они будут моими глазами и ушами в ваше отсутствие. А также, — я сделал многозначительную паузу, — вашей совестью.

Девочки мило улыбнулись и синхронно сделали реверанс. А потом одна из них небрежным движением достала из-за пояса хлыст. Длинный, из тёмной, блестящей кожи. И этот хлыст был на вид гораздо страшнее и массивнее той изящной плёточки, которой любила поигрывать Лира.

— Очень надеюсь, что моим девочкам не придётся применять свои… особые навыки убеждения, — с улыбкой посмотрела на побелевшего мэра Лира.

Молодая лисица, поймав взгляд полковника, решила продемонстрировать товар лицом. Она лениво крутанула хлыстом. Раздался резкий, злой свист. Удар! Хлыст обвил ствол молодого деревца, росшего у ворот. С треском, от которого у всех присутствующих мурашки пошли по коже, кора разлетелась в щепки, а сам ствол, толщиной с руку взрослого мужика, переломился пополам.

— Кто здесь хочет стать настоящим мужчиной? — томным спросила девушка, обращаясь к троице. — Я могу преподать пару уроков. Бесплатно.

Мэр Ульрих, до этого розовощёкий и пышущий здоровьем, приобрёл нежный, зеленовато-трупный оттенок. Он смотрел то на хлыст, то на милое личико кицуне, и его губы беззвучно шевелились. Полковник фон Гросс, кажется, снова начал страдать недержанием.

А вот наш главный торгаш, магистр Варек, похоже, окончательно смирился со своей участью. Он лишь тяжело вздохнул, бросил на меня обречённый взгляд и, поклонившись, произнёс:

— Мы будем усердно трудиться, ваше сиятельство. Не подведём.

Я кивнул ему. Кажется, этот тип, в отличие от остальных, действительно втянулся в работу по новым правилам. Может, в прошлой жизни он был не вором, а честным бухгалтером?

— Ну, бывайте, — я пришпорил коня. — Не скучайте тут без нас.

Мы тронулись. Шестьсот всадников в одинаковой форме, ровными колоннами вытекали из ворот Торвальда.

Прощай, мой личный цирк-шапито. Привет и здравствуй, Большой Цирк под названием «столица», под куполом которого летают клоуны куда более опасные и непредсказуемые. И я ехал туда не зрителем. Я ехал туда новым дрессировщиком.

Путешествие по землям Лангра на первых порах не произвело на меня особого впечатления. Всё та же средневековая пастораль, что и в моём герцогстве, только в других масштабах. Кривые, немощёные дороги, по которым наши кони и повозки со снабжением двигались с черепашьей скоростью. Бедные, разбросанные по полям деревушки с покосившимися избами и вечно голодными, чумазыми детьми. Угрюмые, молчаливые крестьяне, которые при виде нашего отряда шарахались в стороны, принимая нас за очередных сборщиков налогов или рекрутёров.

Но чем дальше мы углублялись на юг, тем яснее я видел разницу. Лангр был больше, богаче и, что самое главное, целее. Открытых, плодородных земель, не упирающихся в непроходимые горы или проклятые Дикие Земли, здесь было в разы больше. Поля, засеянные озимыми, тянулись до самого горизонта. Пастбища, на которых паслись тучные стада коров и овец, напоминали зелёные, безбрежные моря. Вдоль рек то и дело попадались водяные мельницы и небольшие лесопилки.

И я прекрасно понимал, почему тёмные так заинтересовались этим куском пирога. Это был не просто лакомый кусок территории. Это был идеальный плацдарм. Отсюда можно было наносить удары в любом направлении. На восток, по моему герцогству и землям гномов. На юг по разрозненным человеческим королевствам. На запад в сторону моря, отрезая континент от внешнего мира. Захват Лангра давал ключ ко всей войне. А уж плодородные земли и огромное, непуганое население, которое можно было пустить либо на рабов, либо на кровавые жертвы для своей магии, были приятным бонусом.

Становилась понятной и заинтересованность «драконов». Для этих «морячков», чья сила была в мобильности и контроле прибрежных территорий, получить такое вассальное королевство в самом сердце континента было бы стратегическим джекпотом. Они могли бы создать здесь свою базу, отрезать «розам» пути снабжения и в итоге вытеснить их с солидной части материка.

Лангр, сам того не ведая, превратился в шахматную доску, на которой две фракции тёмных готовились разыграть партию за господство. А мы влезли в эту партию в качестве третьей, неизвестной силы.

Было видно, что и местное военное руководство не сидит, сложа руки. Военное положение здесь чувствовалось гораздо острее, чем в моём сонном герцогстве даже в самый разгар боев. Граница, со стороны которой ожидался главный удар тёмных, была превращена в сплошную линию обороны. Пока мы двигались, я то и дело видел на холмах свежеотстроенные крепости. Небольшие, без изысков, но грамотно вписанные в ландшафт, с перекрывающимися секторами обстрела, они представляли собой серьёзные опорные пункты. Ещё одна, покрупнее, достраивалась в бешеном темпе. Тысячи рабочих, как муравьи, копошились у её стен.

И патрули. Патрули были везде. Нас тормозили по два-три раза на дню. И это были не те сонные, пузатые стражники, которых я видел в Торвальде до своего прихода. Это были матёрые, обветренные ветераны, с холодными, внимательными глазами. Они не лезли на рожон, видя наш внушительный отряд, но и не спешили расшаркиваться.

— Стоять! — командовал капитан, выезжая вперёд со своей полусотней. — Назовите себя и цель вашего визита!

Асаи, который ехал во главе колонны, молча протягивал им наш «патент соответствия», заверенный всеми печатями. Капитан долго, с прищуром, изучал бумагу, сверяя магические печати с помощью артефакта, потом так же внимательно осматривал наши знамёна с оскаленной волчьей мордой.

— «Северные волки»? — спрашивал он, и в его голосе слышалось удивление. — Слыхал. Говорят, вы там в Торвальде шороху навели, всю шваль к ногтю прижали.

— Работаем помаленьку, — лениво отвечал Асаи.

И тут же атмосфера менялась. Суровость на лицах армейцев сменялась на сдержанное, мужское уважение. Гнев на милость. Мы становились не просто наёмниками, а смежными коллегами, делающими одну и ту же грязную работу. Нас пропускали, желая удачи, и даже иногда делились свежими разведданными о том, где в последний раз видели подозрительные тени.

Наш патент работал, как волшебный ключ. В городах, мимо которых мы проходили, стража, едва завидев наши бумажки, без проблем открывала ворота, позволяя фуражирам закупать припасы. А мои парни вели себя идеально. Никаких пьяных драк в кабаках, никакого приставания к местным девкам. Дисциплина была железной. Я лично, перед походом, объяснил каждому, что за любой косяк, бросающий тень на репутацию «Северных волков», буду карать на месте. Быстро и очень больно. И мне верили, в общем, как всегда…

В столицу мы сразу не полезли. Соваться в это змеиное гнездо с наскока было бы верхом глупости. Мы осели в небольшом, сонном городке в дне пути от столицы, разбив лагерь в его окрестностях. И, чтобы не вызывать подозрений и не сидеть без дела, взяли пару контрактов у местных баронов. Охрана караванов, зачистка лесов от «разбойников», всё по стандартному прайсу.

Ох, как же были рады местные барончики! Наш ценник, по сравнению со столичными наёмными гильдиями, был просто смешным. А качество работы на порядок выше. Слухи о «Северных волках», которые работают быстро, чисто и за умеренные деньги, поползли по округе.

А ещё больше барончики радовались, когда мы, выполняя очередной контракт по сопровождению каравана, чисто случайно наткнулись на гвардейцев местного графа. Этот хрен, как нам пожаловались купцы, откровенно офигел от собственной безнаказанности и обложил все проходящие караваны своей «пошлиной за проезд». Его люди, десяток разодетых в яркие одежды наглецов, попытались по привычке потрясти и наш караван.

Асаи даже не стал с ними разговаривать. Мои парни просто, без лишних слов, спешили их, аккуратно, но жёстко разоружили, связали и оставили в лесу голышом. Оружие и доспехи мы, как честные наёмники, привезли графу в замок и вежливо попросили больше так не делать. Сказать, что граф был в ярости, это ничего не сказать. Он орал, топал ногами, грозился пожаловаться королю. Но сделать ничего не мог. У нас был патент, а его поборы были незаконны. Так что он просто утерся. А мы заработали себе репутацию парней, которые не боятся доморощенных авторитетов.

В таком весёлом ключе прошли первые две недели нашего пребывания в сердце Лангра. Мы медленно, но верно просачивались в эту систему, пускали корни, обрастали связями и слухами. Просачивались параллельно с тёмными, которые, я был уверен, делали то же самое, только с другой стороны. Но было одно неоспоримое преимущество. У нас не было длинных, наглых ушей и аристократического высокомерия. Мы умели притворяться своими там, где это было нужно.

И всё бы ничего, но каждую ночь, когда я оставался один, перед моими глазами вставала та картина, которую описал мне спасённый пацан Рик. Ряды умирающих людей на лесной поляне, тени в тёмных плащах и светящиеся камни, выпивающие жизнь. Подобное описание давала мне Лира еще в Каменном Щите. Особая каста разведки «роз». Те, кто может внешне стать человеком, и это становилось проблемой. Если темные смогут заместить часть знати в столице, то организовать тихий переворот становилось плевым делом…