Вдох. Выдох. Хрип. Лёгкие, кажется, сейчас просто выплюнутся на грязный, пропитанный ледяной ночной влагой мох. Рик запнулся о склизкий, вывернутый из-под земли корень старого дуба и едва не улетел носом прямо в жижу из прошлогодних, гниющих листьев. Устоял. Чудом, мать его, устоял, бешено замахав руками и содрав кожу на костяшках о шершавую кору.

Лес, который шкет знал как свои пять пальцев, вдруг превратился во враждебный, ощетинившийся колючками лабиринт смерти. Ветки хлестали по лицу, оставляя кровоточащие, саднящие царапины, грязь омерзительно чавкала под рваными подошвами сто раз чиненных башмаков, норовя засосать, остановить и повалить. В груди словно толченое стекло перекатывалось. Дышать нечем. В горле пересохло так, что сглотнуть слюну казалось невозможным, вместо неё там стоял противный, железный привкус крови. Но останавливаться нельзя. Остановка, это хана. Гарантированная, быстрая, но вряд ли безболезненная смерть, от которой не спасет ни жалость, ни мольбы.

Снова! Опять эта проклятая, режущая слух птичья трель.

Рик затравленно оглянулся через плечо, чуть не свернув шею на бегу. Темнота. Сплошная, непроглядная чернота. Только кривые, словно изуродованные подагрой стволы деревьев да густой, непролазный подлесок, сливающийся в одну чёрную массу. Но он точно знал — они там. Идут по следу. Как гребаные гончие, пущенные по кровавому следу подранка.

Парню шел шестнадцатый год, и всю свою короткую, откровенно паскудную жизнь он провел на улицах столицы и в этом самом лесу. Собирал валежник, воровал с телег зазевавшихся купцов яблоки, ставил примитивные силки на зайцев, получал пинки от стражи и оплеухи от старших беспризорников. Обычная крыса из сточных канав. Кому до него вообще есть дело? Местной страже? Да они бы сами его прирезали за лишний медяк в кармане. Отправят в рабочий дом для малолеток, а там сдохнуть от чахотки или побоев вечно пьяных надзирателей можно быстрее, чем на зимней улице.

Но то, что происходило сейчас… это был совсем другой, космический уровень кровавого дурдома.

Рик просто хотел срезать путь через старую, давно заброшенную лощину. Всего-то! Ночь была тёмная, самое время, чтобы прошерстить пару схронов, оставленных контрабандистами. И увидел то, что видеть не полагалось ни одной живой душе. Тени… Тени, что деловито сновали возле нескольких карет на тракте.

И Рик, как последний, эталонный кретин, наступил на сухую ветку. Треск прозвучал в ночной тишине, как пушечный выстрел. Теперь он бежал. Бежал так, как не бегал никогда в жизни, даже от разъяренного мясника с окровавленным тесаком.

Еще одна трель раздалась правее. Совсем близко. Ближе, чем минуту назад. Пацан резко взял левее, ныряя под низко висящую, колючую лапу ели. Острые иголки впились в щеку, разорвав кожу до крови. Плевать. Вообще плевать. Главное — скорость.

Только вот эти преследователи… они были не людьми. Лес для них не был помехой или преградой. Рик слышал, как они перекликаются этими фальшивыми, искусственными птичьими трелями. В здешних лесах отродясь не водилось птах, способных выдавать такие сложные, переливчатые рулады в кромешной ночи. Это были сигналы, четкие, военные команды.

— Обкладывают, суки, — прохрипел Рик, выплевывая на ходу горькую, смешанную с кровью слюну.

Он понял их тактику. Голова соображала туго из-за накатывающей паники и дикой усталости, но звериное чутье уличного оборванца вопило дурниной: его загоняют. Специально шумят с одной стороны, чтобы заставить его свернуть туда, куда им нужно.

Куда?

Рик на секунду притормозил, укрывшись за толстым, шершавым стволом поваленного дуба. Сердце колотилось о ребра с такой силой, что, казалось, сейчас просто проломит грудную клетку и вывалится наружу. Он до боли в ушах прислушался. Слева тишина. Сзади — легкий, почти неуловимый хруст. Справа — снова этот гребаный, издевательский посвист. Тени отрезают его от города!

От столицы, где спасительные, высоченные каменные стены, где патрули стражи с яркими факелами, где можно затеряться в бесконечном лабиринте гнилых, воняющих помоями трущоб. Туда ему путь закрыт наглухо. Тени гонят его в глубь чащи, к Сизым скалам. Туда, где только отвесные обрывы и каменные тупики. Загоняют, как глупого, запуганного зайца в силки.

— Хрен вам, — злобно прошептал Рик, до боли сжимая кулаки, так что ногти впились в ладони.

Паника накатывала волнами. Хотелось просто лечь на сырую землю, свернуться жалким клубком, закрыть голову руками и завыть. Пусть убивают. Только бы не бежать больше. Ноги гудели, словно налитые свинцом, икроножные мышцы уже начинало сводить предательской судорогой.

Нет, нельзя! Сдаться, значит сдохнуть. А он слишком долго выживал в этом дерьмовом мире, чтобы просто так отдать свою жизнь кучке уродов. Паренек с силой оттолкнулся от ствола и рванул вперед, стараясь забирать круто правее, наперерез загонщикам. Это был риск. Огромный и смертельный риск нарваться прямо на клинки. Но если он будет послушно бежать туда, куда его гонят, Рик стопроцентный труп.

Тьма в лесу казалась густой и осязаемой, как чёрная смола. Луна трусливо спряталась за рваными, тяжёлыми тучами. Рик спотыкался, падал, больно раздирая колени о скрытые в траве острые камни, вскакивал и снова бежал, ничего не видя перед собой. В голове пульсировала только одна мысль, затмевающая всё остальное: выжить. Просто выжить.

Шаги сзади стали громче. Они больше не таились. Поняли, видимо, что дичь меняет маршрут и пытается вырваться из клещей. Рик, тяжело дыша, вылетел на небольшую, поросшую редкой травой поляну, залитую тусклым, мертвенным светом пробившейся из-за туч луны. И тут же понял, это фатальная ошибка. Открытое пространство, где он стал идеально освещённой мишенью.

Сзади раздался характерный, злой свист рассекаемого воздуха. Инстинктивно, не думая, Рик рухнул на живот, буквально вжимаясь лицом в холодную грязь. Короткий чёрный дротик со зловещим, глухим стуком вонзился в ствол дерева ровно в том месте, где секунду назад находилась его голова. Древесина вокруг попадания мгновенно почернела, пошла пузырями и задымилась, источая едкий запах гнили. Ох, спасибо! Еще и ядовитые болты.

— Суки! — взвизгнул пацан, перекатываясь кубарем в густые кусты на другой стороне поляны.

Рик вскочил на четвереньки, затем встал прямо на ходу как загнанный зверь, и рванул сквозь заросли колючего кустарника, абсолютно не обращая внимания на то, как острые шипы рвут в клочья его и без того ветхую куртку и распахивают кожу до крови. Преследователи были уже в десятках метров. Он спиной чувствовал лёгкие, почти бесшумные шаги. Они даже не задыхались! Для загонщиков эта погоня по пересеченной местности была лишь лёгкой разминкой.

Рик петлял, как сумасшедший заяц, меняя направление каждые несколько секунд, кидаясь из стороны в сторону. Впереди замаячил спасительный, густой ельник. Если удастся туда нырнуть, есть крошечный, призрачный шанс затаиться. Ветки там растут низко и плотно, как в могиле.

Легкие горели адским огнем. В правом боку кололо так, словно туда по самую рукоять вогнали раскаленный стальной штырь.

— Ещё немного. Ещё пару шагов, — мысленно, стиснув зубы, уговаривал себя Рик.

Всё произошло настолько стремительно, что мозг Рика просто отказался обрабатывать поступающую информацию. Чья-то рука, сильная и жесткая, пахнущая сыромятной кожей и терпким, незнакомым запахом каких-то луговых трав, метнулась из густой, непроглядной тени прямо из-под корней соседнего, поваленного дерева. Пальцы мертвой, стальной хваткой вцепились в воротник куртки Рика и рванули на себя с такой невероятной силой, что у пацана едва не оторвалась голова, а шейные позвонки жалобно хрустнули.

Мир мгновенно смазался в одну серую, неразборчивую полосу. Рика втащили в глубокую, узкую промоину под вывороченными корнями древнего, огромного дуба. Одновременно с этим чья-то вторая рука намертво, словно тисками, зажала ему рот и нос, на корню пресекая даже рефлекторную попытку вскрикнуть. Сверху на него немедленно, отсекая остатки света, опустилось что-то плотное, судя по всему, плащ.

Мальчишка судорожно дернулся, инстинктивно пытаясь вырваться, брыкаясь ногами, словно выброшенная на берег рыба. Дикая паника накрыла с головой, отключая остатки разума. Его поймали! Загнали в нору! Сейчас просто перережут глотку в этой грязной яме, как паршивому барану!

— Тихо. Жить хочешь — не дергайся и заткнись, — раздался прямо над его левым ухом едва слышный женский шепот. Голос был мелодичным и красивым, но с такими стальными интонациями, что Рик мгновенно обмяк, перестав сопротивляться.

Рука, наглухо зажимающая ему рот, чуть ослабила хватку, милостиво позволяя втянуть носом немного спертого воздуха, но не убралась полностью. Вторая рука, жестко придавливающая его грудную клетку к сырой земле, ощущалась как тяжеленная железная балка. Кто бы ни была эта дамочка, физической силы в ней было больше, чем у взрослого портового грузчика.

— Лежи смирно, шкет. Они близко, — снова шепнула незнакомка, и Рик почувствовал её тёплое дыхание на своей щеке.

И действительно. Буквально через пару долгих секунд Рик услышал шаги.

Сквозь плотную, пахнущую лесом ткань маскировочного плаща, которым они были накрыты с головой, звуки доносились приглушенно, но пугающе отчетливо. Лёгкий, пружинящий шелест мокрой травы. Хруст крошечной, сухой веточки.

Один, два… пятеро разумных. Они пронеслись мимо их земляного укрытия, буквально в метре, обдавая яму запахом мокрой одежды. Рик чувствовал слабую вибрацию почвы под щекой. Сердце колотилось о ребра так громко, что пацану казалось, преследователи неминуемо услышат этот барабанный стук. Он до боли зажмурился, молясь всем богам, которых только помнил, чтобы маскировка сработала, чтобы убийцы прошли мимо.

Шаги постепенно удалились в сторону густого ельника, туда, куда Рик и бежал изначально. Казалось, можно выдохнуть. Опасность миновала. Парень попытался пошевелиться, отодвинуть край плаща, чтобы глотнуть свежего воздуха.

— Я сказала, не дергайся! — пальцы на его лице снова сжались в безжалостные тиски. — Это еще не конец. Замри…

И словно в подтверждение её слов, Рик почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом от животного ужаса. Совсем рядом, буквально над их корнем, раздались голоса.

Две тени, они остановились. Говорили тихо, отрывисто, на своем незнакомом языке. Рик не понимал ни слова, но интонации были понятны любому, кто вырос на улице. Раздражение. Злость. Недоумение. Они потеряли след, дичь ушла.

Мальчишка перестал дышать. Крупная капля пота стекла по лбу, попала в глаз, нестерпимо, до слёз защипав. Но он даже не моргнул и не шевельнулся. Если загонщики решат проверить эту чёртову яму под корнями… им даже не нужно будет наклоняться. Просто проткнут мечами плащ, как кусок мяса на вертеле.

Разговор наверху становился всё более напряженным и злым. Один из говоривших явно оправдывался, второй, судя по властным ноткам, старший по званию, жестоко отчитывал его. Рик лежал, намертво вжатый в холодную землю девичьим телом, и чувствовал, как колотится чужое сердце. Она тоже боялась? Или это адреналин, разгоняющий кровь перед схваткой?

Наконец, один из теней коротко и злобно шикнул. Послышался шорох раздвигаемых мокрых ветвей. Шаги. Они ушли, растворились во тьме. Рик судорожно выдохнул, попытавшись оттолкнуть от себя спасительницу. Воздуха катастрофически не хватало.

— Лежать! — рука снова, с еще большей силой придавила его к земле. — Ты что, совсем тупой? Недоразвитый? Они всегда, всегда оставляют дозор. Будут прочесывать местность мелкой гребенкой. Снова ждём!

И началось самое страшное. Изматывающее, сводящее с ума ожидание. Минуты тянулись, как густая, липкая патока. В яме было темно, сыро и пробирающе холодно. Ледяная земля безжалостно вытягивала остатки тепла из худенького, истощенного тела мальчишки. Икры, перенапряженные бегом, снова начало сводить мучительной судорогой. Рик закусил губу до крови, чтобы не издать ни звука, лишь тихо мычал сквозь стиснутые зубы.

Десять минут показались ему десятью бесконечными годами. Он лежал, вслушиваясь в каждый малейший шорох огромного ночного леса. Уличный опыт, инстинкт выживания подсказывал ему, что девчонка абсолютно права. Это не тупая городская стража, которая бросит поиски, если дичь свернула за угол и спряталась в бочке. Конкретно эти будут методично, шаг за шагом прочесывать квадрат за квадратом, пока не найдут его.

— Идут, — одними губами, почти неслышно, выдохнула незнакомка ему прямо в ухо.

Рик до боли напряг слух. И действительно. Очень тихо, гораздо тише и аккуратнее, чем раньше. Выверенные, крадущиеся шаги профессионалов. Слева. Едва заметный шелест мокрой листвы. Потом справа, чуть громче. Хруст песчинок под подошвой.

Два разведчика. Они шли с разных сторон, постепенно, методично сужая круги. Возвращались к месту, где след оборвался. Рик знал этот гадский приём. Загонщики идут по сходящейся спирали, заставляя затаившуюся, испуганную дичь нервничать, дёргаться и в итоге выдать себя случайным, неосторожным шумом. Шаги становились всё ближе. Рик почти физически чувствовал, как его преследователи методично протыкают длинными клинками каждый подозрительный куст, каждую кучу валежника.

— Хрусь…

Слева, буквально в пяти шагах!

Рик зажмурился до цветных кругов перед глазами. Конец. Сейчас они поднимут этот чертов маскировочный плащ. Сейчас всё закончится.

Тело девушки, тяжело прижимавшее его к земле, вдруг неуловимо изменилось и напряглось. Мягкие мышцы в долю секунды стали твердыми, как натянутые стальные жгуты. Она готовилась к броску. Рик почувствовал, как её рука медленно, плавно, без единого шороха, скользнула к поясу, нащупывая рукоять оружия.

— Если что, беги к городу. Не оглядывайся. Сдохнешь — твои проблемы, — прошептала она так тихо, что Рик расслышал вибрации воздуха.

Шаги справа замерли прямо над их укрытием. Рик слышал его ровное, спокойное, размеренное дыхание. Слышал, как скрипнула влажная кожаная куртка. Сейчас лезвие пробьет ткань…

Внезапно мир взорвался.

Все произошло не просто быстро, а молниеносно, за гранью человеческого восприятия. Давящую тишину ночного леса разорвал мерзкий, влажный, чавкающий звук, именно так звучит кусок сырого, тяжелого мяса, в который со всей дури, с хрустом ломающихся костей вгоняют стальной штырь.

Шмяк. Хрясь.

Затем последовал булькающий, полный внезапной агонии и искреннего удивления предсмертный стон. Тот самый воин, что секунду назад уверенно стоял прямо над ними, тяжело, как подрубленное дерево, рухнул на землю, с треском ломая ветки кустарника. Его тело пару раз дернулось в жутких конвульсиях, загребая руками грязь, и навсегда затихло. Сверху тут же раздался резкий, полный ярости вскрик второго преследователя. Короткая команда на незнакомом языке.

И лес мгновенно сошел с ума. Залязгала обнажаемая сталь, затрещали ломаемые кусты. Вся округа в одно мгновение наполнилась топотом тяжелых армейских ботинок, короткими, рублеными командами на родном языке и агрессивным звоном скрещивающихся клинков.

Тяжелая, пахнущая хвоей ткань плаща была рывком откинута в сторону. В лицо Рику ударил обжигающе холодный ночной воздух и тусклый, мертвенный лунный свет.

Девушка, что придавливала его к земле, рывком, словно выпущенная пружина, вскочила на ноги. Она двигалась так стремительно, что пацан едва успел разглядеть её силуэт. Облегающий, не стесняющий движений пятнистый костюм, и… несколько пушистых хвостов, мелькнувших в полумраке? Рик моргнул, потряс головой, решив, что у него начались галлюцинации от недостатка кислорода и пережитого ужаса.

В этот момент прямо на их яму, с треском ломая ветки и топча грязь, вылетели двое преследователей. Увидев девчонку и скорчившегося пацана в яме, они, не сговариваясь, синхронно вскинули изогнутые клинки и рванули вперед, чтобы закончить начатое.

Рик инстинктивно, по-крабьи попятился, загребая руками влажную землю. Он попытался вжаться ещё глубже в переплетение корней, спасаясь от сверкающих лезвий, но спина внезапно уперлась во что-то мягкое и неожиданно упругое.

Это было явно не дерево.

— Маловат ты еще, шкет, чтобы так нагло к девкам жаться, — раздался сзади мелодичный, полный иронии и насмешки голос.

Рик в ужасе вывернул шею. Из густой, непроглядной тени прямо за его спиной материализовалась еще одна женская фигура. В такой же маскировочной, пятнистой броне, с глухой маской на нижней половине лица. На левой руке девицы был удобно зафиксирован компактный, смертоносного вида арбалет. Оружие настоящих диверсантов. Короткая вспышка, а за ней щелчок спускаемой тетивы прозвучал сухо, как удар бича.

Короткий, оперённый сталью болт со свистом пересек пространство и с тошнотворным, громким хрустом вошел точно в левую глазницу первому из нападавших. Ушастый даже не успел вскрикнуть, его крик захлебнулся кровью. Огромная кинетическая сила удара отбросила его назад, он рухнул навзничь, роняя клинок, который со звоном ударился о камень.

Но второй нападавший не остановился. Равнодушно перешагнув через труп товарища, он продолжил свой бросок, его взгляд был намертво, с жуткой концентрацией сфокусирован на Рике. Клинок взметнулся для разваливающего удара сверху вниз, готовый разрубить мальчишку от ключицы до пояса. Рик зажмурился, готовясь к боли…

Стрела, пущенная откуда-то сбоку, из темноты, с невероятной точностью вонзилась в висок воина, пробив тонкую кость черепа навылет. Окровавленный наконечник вышел с другой стороны, щедро обрызгав кусты тёмной кровью и ошметками мозга. Тело убийцы по инерции сделало еще два неуверенных шага, споткнулось о корень и тяжелым кулем рухнуло прямо к ногам ошалевшего мальчишки.

— Всё, ловелас, освобождай пленницу, — хмыкнула девушка с арбалетом, аккуратно, но настойчиво отталкивая Рика от своих ног. — Можешь выдыхать. Жить будешь, наверное, если повезет.

Рик встал на деревянных, негнущихся ногах. Его колотило крупной, неконтролируемой дрожью. Зубы выбивали барабанную дробь. Он огляделся, и у него отвисла челюсть. Поляна и прилегающий подлесок превратились в натуральную, кипящую кровью мясорубку. Везде, куда падал взгляд, кипел смертельный бой.

Только вот честным боем это назвать было очень сложно. Это было планомерное избиение.

Другие тени, десятки людей в глухих масках и пятнистых плащах, методично, с холодной эффективностью вырезали преследователей паренька. Никаких боевых кличей, никаких лишних движений или пафосных поз. Работа велась в основном холодным оружием. Короткие сшибки, звон парируемого удара, мгновенная контратака, и очередной загонщик падает в грязь с перерезанным горлом или пробитой печенью.

Они не брали пленных. Добивали раненых быстрыми, экономными ударами. Это точно были не стражники. И не обычные наемники, работающие за гроши. Это была настоящая армия смерти. Но больше всего потрясла Рика одна конкретная картина. То, что он увидел, навсегда врезалось ему в память.

Чуть впереди, на залитом тусклым лунным светом пятачке, он увидел девушку кицуне. Ослепительно красивая, с длинными белыми волосами, которые сейчас были растрепаны и местами испачканы чужой кровью. Её маска была скинута на шею, открывая идеальное аристократическое лицо. За спиной яростно метались, распушившись от боевого адреналина, несколько ослепительно белых хвостов. А вокруг неё, образуя жуткий кровавый ореол, лежали шесть трупов.

Сама лисица в этот момент держала еще одного в железном, удушающем захвате. А колено плотно и безжалостно прижимало шею еще одного умника к земле.

— Когда ты уже сдохнешь-то, урод? — ворчливо, с каким-то даже бытовым, повседневным раздражением спросила она, глядя сверху вниз на хрипящего, плюющегося кровью врага.

— Кхрр… — загонщик попытался вывернуться, сверкая полными бешеной ненависти глазами, пытаясь достать её свободным кинжалом.

— Да пошел ты, — презрительно фыркнула лисица.

Хрусь.

Две шеи сломались почти одновременно с омерзительным звуком, похожим на треск толстой сухой ветки под сапогом. Тела мгновенно обмякли.

— Наконец-то, — картинно, с облегчением вздохнула кицуне, поднимаясь на ноги и брезгливо отряхивая испачканные в грязи и крови колени. Она потянулась всем телом, громко хрустнув своей спиной. — Что-то я приморилась со всей этой беготней по ночным кустам. Эй, Кими! Ты там долго с мальцом возиться будешь? Мы тут не на пикнике!

Девушка с арбалетом, стоявшая рядом с Риком, звонко рассмеялась.

— Рот прикрой и слюни подбери, — сказала она Рику тем самым знакомым, мелодичным голосом. Мальчишка с удивлением понял, что это именно она спасла его в яме. И да… у неё тоже были хвосты. Меньше, чем у старшей, всего парочка, но самые настоящие, пушистые лисьи хвосты.

— И вообще, — продолжила Кими, весело подмигивая шкету. — Я думала, у нас с тобой всё серьезно, там, под корнями. А ты уже залип на госпожу. Обидно, между прочим! Разобьешь мне сердце.

Рик, окончательно охреневший от происходящего кровавого абсурда, медленно повернул голову, переводя ошарашенный взгляд с одной кицуне на другую. Мозг отказывался воспринимать сюрреалистичную картинку. Горы трупов, кровь, профессиональные убийцы-тени и две девицы-лисицы, которые спокойно обсуждают его романтические предпочтения посреди поля боя.

— Прости, малыш, — усмехнулась старшая лисица, подходя ближе. Её шаги были мягкими и абсолютно бесшумными. Она методично вытирала лезвие своего меча о плащ мертвого противника. — Мое сердце уже прочно и намертво занято одним очень суровым и железным мужчиной. Так что шансов у тебя ноль. Даже не надейся.

Она перевела строгий взгляд на свою подчиненную.

— А ты заканчивай паясничать. Мальчика сейчас удар хватит, посмотри на него! Белый, как свежий снег в горах.

— Да, госпожа, — Кими хихикнула, складывая арбалет на руке и поправляя ремень. — Просто он такой забавный, когда боится, как мышонок.

Постепенно шум боя стих. Молчаливые воины в масках закончили свою работу. Рик, привалившись спиной к шершавому дереву, наблюдал, как они методично, без лишних слов и суеты, стаскивают трупы в одну большую кучу. Кто-то уже активно копал братские могилы. Всё делалось быстро, слаженно и профессионально. Никаких следов, лес должен был остаться чистым.

Прошло около получаса. Мальчишку никто не трогал, давая время прийти в себя и успокоить дыхание. Он жадно, большими глотками пил ледяную воду из фляги, которую ему молча сунул один из бойцов, и пытался унять крупную дрожь в руках.

Наконец, когда последний труп был закопан, а земля сверху прикрыта срезанным дерном и ветками, к нему подошла старшая лисица. Девушка присела на корточки прямо напротив Рика, так, что их лица оказались на одном уровне. Голубые, пронзительно ясные глаза смотрели на него в упор. В них больше не было ни капли былой игривости или снисхождения. Только холодный разум опытного, безжалостного дознавателя.

— А теперь, малыш, — сказала Лира, и её голос прозвучал как суровый приговор. Тихий, но не терпящий возражений. — Расскажи-ка мне одну очень интересную и захватывающую вещь. С какого такого перепугу за тобой, обычным городским оборванцем, через этот серьезно обитаемый, мать его, лес, неслась целая сотня элитных разведчиков темных эльфов? Что ты такого интересного увидел, шкет? Говори. И лучше говори правду с первого раза. От этого зависит, уйдешь ты отсюда на своих двоих, или останешься лежать в соседней ямке вместе с ушастыми.

Рик сглотнул. В горле снова пересохло. Он посмотрел в глаза кицуне и понял, она не шутит. Эта женщина убьет его и даже не моргнет, если почует ложь.

— Я… я видел… — голос мальчика сорвался на жалкий хрип. Он откашлялся, собираясь с мыслями. — Есть лощина недалеко от тракта…

Лира чуть прищурилась, её пушистые ушки едва заметно, хищно дрогнули.

— Продолжай…

— Там стояли кареты, много, штук десять — продолжил Рик, инстинктивно опуская глаза. — С гербами Лангра. Часть явно принадлежали знатным особам, остальные попроще, для слуг и охраны.

— Дальше — требовательно произнесла Лира.

— Тела людей выложены в ряд! Часть еще живы! — Рик отчаянно замотал головой. Память снова, во всех красках подкинула ему те жуткие, леденящие кровь картины. — Над каждым живым стоял кто-то из темных, а в руках у него светился камень. Когда человек умирал, камень переставал светиться.

— Сворачиваемся! — скомандовала Лира, и её голос хлестко разнёсся над поляной. — Кими, мальчишку берешь с собой. Головой за него отвечаешь. Нам нужно срочно доставить его к Михаилу. Ушастые ублюдки успели хорошо зайти в столицу.

— Вставай, герой, — Кими легко, ободряюще похлопала его по плечу. — Поехали в гости к Железному Вождю. Поверь, тебе там очень понравится. У нас кормят лучше, чем на помойке.