Скинув ноги на холодный каменный пол, я посидел так еще пару минут. Надо пройтись. Факт. Если я сейчас лягу обратно или просто останусь сидеть, гравитация меня победит, и я уже никогда не встану. Организм требовал движения, кислорода и, желательно, ведро ледяной воды внутрь.

Закинув на плечи рубаху и кое-как втиснувшись в ботинки, я побрел к выходу. Лира, покачав головой, молча пошла следом.

За дверьми спальни творился форменный дурдом. Замок княжеской семьи напоминал растревоженный муравейник, в который сунули горящую палку. Слуги носились туда-сюда с кипами тканей, какими-то корзинами, канделябрами. В коридорах мелькали лица младших аристократов — бледные, помятые после вчерашнего, но с лихорадочным блеском в глазах. Еще бы. Свадьба старшей княжны и правителя независимого герцогства — это вам не местечковый сабантуй. Тут политика, альянсы и бабки. Каждый пытался урвать свой кусок влияния, пролезть поближе к организаторам, засветиться как следует, ведь кофе и бутерброды сами себя не сделают!

Меня несколько раз чуть не сбили с ног какие-то ушлые декораторы, тащившие рулоны красного бархата.

— Чего они как подорванные? — спросил я у Лиры, прижимаясь к стене, чтобы пропустить очередную делегацию хвостатых грузчиков.

— Батюшка приказал всё подготовить к вечеру, — невозмутимо ответила моя шпионка. — Никто не хочет растягивать удовольствие. Особенно после того, как ты вчера… кхм, обозначил свои позиции.

Мы свернули в галерею, ведущую к малым обеденным залам. Запахло едой. Нормальной, человеческой едой, а не теми кулинарными извращениями, что были вчера на балу. Желудок предательски скрутило.

Двери в одну из столовых были приоткрыты. Мы зашли внутрь — и я тут же забыл про тошноту, потому что картина, представшая перед нами, заслуживала кисти какого-нибудь безумного художника-баталиста.

Мой новоиспеченный тесть, великий и ужасный князь Антивы, сидел в глубоком кресле во главе длинного стола. Выглядел он так, словно его ночью переехал груженый углем пароход, потом сдал назад и переехал еще раз. Кожа приобрела благородный зеленовато-серый оттенок, под глазами залегли черные мешки, в которые можно было прятать контрабанду.

Но самое смешное — деда трясло. Это был не легкий утренний тремор. Его колотило всего, от макушки до кончиков всех восьми хвостов, которые сейчас жалко свисали с кресла, напоминая мокрые половые тряпки. Руки, лежащие на подлокотниках, выбивали мелкую барабанную дробь. Если бы ему сейчас дали стакан воды, он бы половину расплескал, а второй половиной выбил бы себе зубы.

Зато ассистентки у него были — мое почтение. Две пожилые, сурового вида служанки-кицуне (судя по шрамам на предплечьях — явно бывшие или действующие бойцы) работали с ним, как слаженная бригада полевых медиков. Никакой паники, только суровый расчет.

Одна из них жестко, но аккуратно фиксировала левую руку князя, прижимая к запястью какое-то теплое, дымящееся полотенце. Вторая, вооружившись серебряной ложкой и миской с наваристым, жирным бульоном, методично вливала в правителя жизнь.

Они работали в таком идеальном тайминге, подстраиваясь под амплитуду трясучки старика, что я как инженер просто залюбовался. Фаза сближения ложки — пауза на судорогу — рывок — залив бульона. Идеальная механика.

И тут я прислушался к тому, что ворковала эта боевая медсестра с ложкой.

— … а теперь, ваша светлость, еще одну. Вот так. Ложечку за Лиринану… Умница. А теперь ложечку за нашего герцога, чтоб его боги в степи без воды не оставили… Да-да, глотаем, глотаем.

Я аж хрюкнул. Ложечку за меня, значит? Ну-ну.

Князь, услышав мой смешок, скосил мутные глаза в нашу сторону. Увидев, что я стою на своих двоих (пусть и прислонившись к косяку для верности), его перекосило еще больше. Но старик попытался натянуть на зеленое лицо подобие радушной улыбки. Вышло крипово.

— М-михаил… — просипел тесть, и его голос сорвался на свист. Он с трудом сглотнул. — Х-хорошо погуляли вчера… Душевно. Настоящие союзники…

И тут Лиру прорвало. Моя ледяная, всегда держащая себя в руках шпионка просто слетела с катушек. Видимо, вид отца в состоянии желе окончательно добил её чувство прекрасного.

— Хорошо погуляли⁈ — рявкнула она на весь зал, делая шаг к столу. — Ты себя видел, старый идиот⁈ Ты правитель! Да на тебя половина Лангра сейчас смотрит через подзорные трубы, а ты напился гномьего пойла до паралича конечностей! Ты вообще понимаешь, что если бы сюда ночью сунулись убийцы Виртела, тебя бы даже резать не пришлось? Ты бы сам сдох от инфаркта, пытаясь встать с кровати!

Старик вжал голову в плечи. Хвосты дернулись и попытались спрятаться под кресло.

— Лира, золотце… ну политическая же необходимость… — попытался он вяло отбрехаться.

— Я маменьке всё расскажу! — припечатала Лира свой коронный аргумент, нависая над ним, как ангел мщения. — Я ей такое письмо напишу, что она из нашей скрытой ставки примчится сюда лично и оторвет тебе твою политическую необходимость! Вместе с корнем!

Князь жалобно застонал и закрыл лицо трясущимися ладонями. Угроза была явно не пустой. Судя по всему, старшая жена князя была той еще валькирией, и старик её реально побаивался.

Я стоял и молча наблюдал за этой семейной идиллией. Вмешиваться? Да упаси боже. Пусть сами разбираются.

И тут одна из служанок — та, что с ложкой — медленно выпрямилась. Она повернулась к Лире и посмотрела на неё таким тяжелым, свинцовым взглядом, что даже княжна осеклась.

— Госпожа Лиринана, — голос у старухи был тихий, но в нём звенела сталь, не хуже, чем в клинке. — При всём уважении к вашему статусу. Если вы не прекратите орать и отвлекать его светлость от процедур, его стошнит прямо на этот ковер. А убирать мне. Будьте добры, покиньте помещение. Политику обсудите, когда пульс выровняется.

Я охренел. Лира тоже. Обычная прислуга только что заткнула рот старшей дочери князя? Но, судя по тому, что никто из охраны у дверей даже не дернулся, эта бабка имела здесь авторитет на уровне министра обороны.

Лира возмущенно открыла рот, потом закрыла. Яростно закатила глаза, так что стали видны одни белки, резко развернулась на каблуках, схватила меня за рукав и потащила прочь из столовой.

— Пошли отсюда. Дурдом, а не семья, — прошипела она, пока мы удалялись по коридору.

А я шел, слушал, как у меня в голове перекатывается похмельный чугунный шар, и думал, что мне эта семейка начинает даже нравиться. В них была настоящая жизнь, а не только дворцовый этикет.

Мы поднимались по винтовой лестнице минут десять. Мои икры, забитые вчерашними «танцами с саблями» и сегодняшним похмельем, горели огнем, но я молча стискивал зубы и лез наверх.

Когда мы, наконец, вывалились на самую высокую смотровую площадку замковой башни, я первым делом вцепился в каменный парапет. Холодный, влажный утренний ветер ударил в лицо наотмашь. Он пах хвоей, близкой осенью и влажным камнем. И это было лучшее, что случилось со мной за сегодняшнее утро. Ветер выдувал из легких остатки кабацкой духоты, а из мозгов — сивушный туман. Голове реально полегчало.

Я стоял, опираясь на шершавый камень, и смотрел на расстилающиеся внизу окрестности. Леса, петляющая лента дороги, дальние сторожевые вышки. Все как на ладони. Вдох. Выдох. Жизнь налаживается…

Рядом, облокотившись на парапет, стояла Лира. Ветер трепал ее светлые волосы. Она молчала, глядя куда-то за горизонт.

Я повернул к ней голову. Настало время прояснить пару моментов, которые не давали мне покоя еще со вчерашнего бала.

— Слушай, Лира, — начал я спокойно, без наездов. — Давно хочу спросить. Насчет Асаи.

Лисица медленно повернула ко мне лицо. Ее голубые глаза слегка прищурились.

— А что с ним? — в ее голосе проскользнула легкая настороженность. — Боишься, что он воткнет тебе нож в спину, пока ты спишь?

Я усмехнулся.

— Если бы я этого боялся, он бы не ходил у меня за спиной с заряженной винтовкой. С доверием к нему у меня проблем нет. У меня проблемы с пониманием контекста.

Я отлепился от парапета и повернулся к ней всем корпусом.

— Я же не слепой. Я видел, как на него реагируют твои соплеменники. Местные кицуне смотрят на него так, будто он прокаженный, но при этом боятся до усрачки. Там, внизу, на балу, когда Урсула назвала его имя, половина зала чуть в обморок не грохнулась. Я хочу понять, откуда растут ноги у этой ненависти. Мы ведь теперь, вроде как, в одной связке. Семья, все дела. И Асаи, как мой ближник, будет часто появляться в этих ваших «родных пенатах». Если у местной знати к нему кровная претензия, я хочу это знать, чтобы защитить парня от произвола. Если надо — я местным популярно объясню, что его трогать нельзя, но мне нужны данные.

Лира смотрела на меня долго. В ее взгляде мелькнуло удивление, смешанное с какой-то затаенной теплотой. Она явно не ожидала, что я буду вписываться за «простого слугу» на таком уровне.

— Никогда бы не подумал, что услышу подобное от дворянина. Ваше сиятельство, честно, вы умеете приятно удивить.

Голос раздался прямо из-за моей спины. Я даже не вздрогнул, хотя внутренне на мгновение напрягся. Привычка, блин. Я медленно обернулся.

Асаи стоял в двух шагах от нас. Как он прошел по каменным ступеням, не издав ни звука, оставалось загадкой его профессии. Он был одет в свой привычный темный плащ, винтовка привычно висела за спиной. На скуле багровел свежий рубец — явный след от резни с «воронами» в моем поместье. Он чуть склонил голову в легком, почти незаметном поклоне.

— Не хочешь — не говори, — я спокойно пожал плечами, глядя ему в глаза. — У всех свои тайны. Я в душу не лезу. Но если это грозит проблемами для отряда…

— Тайны в общем-то нет, командир, — Асаи тяжело вздохнул. Вся его обычная расслабленная собранность куда-то испарилась. Сейчас передо мной стоял просто очень уставший человек. Ну, или лис. — Есть лишь принципы, глупость и гордость.

Он подошел ближе и тоже оперся на парапет, глядя вниз.

— Ты один из «Воронов»? — задал я вопрос, который крутился на языке еще с того момента, как увидел их тактику боя в поместье. Уж больно похожи были движения.

— И да, и нет, — щека Асаи на мгновение дернулась в нервной, злой гримасе. — Я учился на «ворона». Был одним из лучших учеников.

Он замолчал, собираясь с мыслями. Ветер трепал полы его плаща.

— Последний экзамен, — продолжил Асаи, и его голос стал глухим, лишенным интонаций. Голос машины, зачитывающей протокол. — Реальный контракт. Чтобы получить маску и броню «ворона», ты должен выполнить заказ, который тебе дает куратор. Без вопросов. Без сомнений.

Он посмотрел на свои руки. Пальцы снайпера, длинные и чувствительные.

— Цель была сложной. Охрана, магические барьеры… Но проблема была не в этом. Я просто не смог убить цель. Физически не смог выстрелить из арбалета.

— Почему? — тихо спросил я. В нашем деле невыполнение приказа — это приговор. И должны быть веские причины, чтобы сломать психику профессионального киллера.

Асаи повернул ко мне лицо. В его глазах была абсолютная, вымерзшая пустота.

— Потому что заказ был на ту, которой я за три дня до этого сделал предложение.

Я скрипнул зубами.

— Заказчик? — коротко уточнил, уже понимая, к чему идет дело.

— Почти все — трупы, — спокойно, без капли бравады ответил Асаи. — Это была влиятельная семья в столице Антивы. Им не нравился наш союз, который бы привел к усилению обеих семей. Они наняли Гильдию. А Гильдия решила совместить полезное с приятным — и контракт выполнить, и меня проверить.

Лис усмехнулся. Страшной, мертвой усмешкой.

— Одна ночь. Девятнадцать тел. Я вырезал заказчиков в их собственном поместье. Всех, до кого смог дотянуться. А потом за мной пришли настоящие «Вороны»… В итоге — я, летящий в реку с высокого обрыва, пробитый тремя стрелами в спину и грудь.

Он машинально потер грудину под плащом.

— Как не сдох — загадка. Наверное, вода ледяная помогла. Выплыл ниже по течению. Семья от меня, естественно, официально отреклась — я стал врагом государства, убийцей аристократов. На лбу висела мишень размером с луну. За мою голову Гильдия назначила такую награду, что меня искал каждый наемник в княжестве.

Асаи перевел взгляд на Лиру. Та стояла молча, плотно сжав губы.

— Я прятался по лесам, гнил в землянках. Пока не началась война с темными и княжество не пало. В этой суматохе я наткнулся на отряд беженцев. Там была княжна.

Он снова поклонился Лире, на этот раз глубоко и искренне.

— Она меня не выдала. Более того, прикрыла своей властью. Я стал её слугой. Дал клятву Крови. Как и остальные.

Слова повисли в холодном воздухе. Я медленно переваривал услышанное.

— Остальные… — задумчиво протянул я, поворачиваясь к Лире. Пазл складывался в очень жуткую картинку. — И сколько же, милая моя, у тебя вот таких кровников? Тех, кто связан клятвой и готов порвать за тебя глотку любому, не щадя своей жизни?

Лира посмотрела мне прямо в глаза. Взгляд не отвела, но я увидел, как напряглись ее плечи.

— Все, кого ты видел в моем окружении с белыми лисьими ушками за эти годы, дорогой. Все до единой.

У меня дернулся левый глаз. Я вспомнил осаду крепости, бои в степях, вспомнил тех девчонок, что резали стражу в столице герцогства, вспомнил бойню в поместье, где они кидались под клинки «воронов».

— Такова цена, — тяжело вздохнув, Лира отвернулась к парапету. Ее голос задрожал. — Цена жизни любой слуги антивской княжны. Это не просто наемники. Это магия крови. Они живут, пока живу я. Или не отпущу сама…

Она замолчала на пару секунд.

— Изначально девочек было… три тысячи.

У меня дернулся правый глаз.

— Целая армия… — изумленно, почти по слогам произнес я. Три тысячи преданных фанатиков⁈ Да с таким ресурсом можно было перевернуть половину континента!

— Многие погибли, когда мы только бежали из княжества под ударами темных, — Лира понуро опустила голову. Ее идеальная, непроницаемая броня дала трещину. Передо мной стояла девчонка, раздавленная чувством вины. — Очень многие… погибли из-за моей глупости и гонора. Мы сильно повздорили с отцом. Всё из-за той самой династической свадьбы с графом, которому ты снес половину черепа. Я отказалась. Мы разругались вдрызг. И я покинула резиденцию князя, уведя своих людей.

Она виновато, как нашкодивший подросток, посмотрела на меня снизу вверх.

— Ты не подумай! Я их не в рабство брала! Княжество щедро вознаграждало семьи этих девочек, это огромная честь. И всё было только с их согласия и согласия родителей. Затем, когда мне исполнилось десять лет, все девочки моего возраста проходили инициацию клятвы.

— У всех княжен по три тысячи⁈ — я конкретно офигел от масштабов местной демографии и милитаризации.

— Нет, конечно, — Лира грустно усмехнулась. — Всё зависит от личной магической силы и потенциала. Сколько линий клятвы ты сможешь удержать, не сгорев. Я уже в десять лет имела три хвоста. Мой резерв был аномально огромным. Поэтому отец позволил мне прогнать через себя три тысячи линий клятвы.

Она обвела рукой пространство вокруг.

— Потом их учили. Мы росли вместе. Грамота, этикет, шпионаж, военное дело, высшая магия, владение клинком и ядами. Помнишь, там, в Торвальде, я сказала, что они — это часть меня? Так и есть! Это моя вторая семья. А те пару лет, что мы скитались по лесам в изгнании, они были моей первой и единственной семьей. Мы выживали, спали на земле, ели из одного котла. Они умирали за меня… И это было не самое худшее, что они делали…

По ее щеке скатилась одинокая слеза. Лира не стала ее вытирать.

— А потом меня занесло в твое герцогство… Где я встретила тебя, милый. И всё изменилось. Но каждый раз, когда я смотрю на оставшихся… Я понимаю, что мое личное счастье стоит на костях погибших девочек. Если бы я не сбежала тогда из-за своей гордости, многие из них были бы живы.

Я молчал. Утешать словами — дешево. Я просто подошел и крепко прижал её к себе, зарывшись лицом в светлые волосы. Она уткнулась мне в плечо.

— И семья счастлива, что вы сами сделали свой выбор, княжна. — Звонкий, девичий голос раздался откуда-то слева…

Я повернул голову. Из густой тени надстройки башни, где, казалось бы, и кошке не спрятаться, бесшумно вышли трое. Они не прятались, просто были там, охраняя свою госпожу.

Трое улыбающихся лисичек, одетых в простую темную кожу. Они подошли ближе и, не обращая внимания на меня и Асаи, синхронно, с глубочайшим почтением опустились на одно колено перед Лирой.

— Мы умираем не за клятву, госпожа, — тихо сказала та, что со шрамом, глядя на Лиру снизу вверх блестящими от преданности глазами. — Мы умираем за ту, кто разделила с нами грязь дорог и вкус крови. И мы рады, что рядом с вами теперь стоит тот, кто умеет убивать врагов, а не торговать нашими жизнями в кабинетах.

Лира шмыгнула носом, пытаясь сдержать эмоции, и строго посмотрела на них.

— А ну встать, лохудры. Распустили тут сопли на боевом посту.

Девочки с тихим смешком поднялись, мгновенно растворяясь в тенях башни, словно их и не было.

Я посмотрел на Асаи. Снайпер стоял, чуть заметно улыбаясь краями губ.

Да уж. Война никогда не меняется. Меняются только декорации. И, кажется, в этой войне у меня появилась очень серьезная, фанатично преданная армия, которой просто нужен был правильный вектор. Что ж, направление я им задам. Как и дам новое оружие…