Смех этого старого хрена всё ещё отскакивал от расписных сводов зала, когда я окончательно вернул револьвер в кобуру. Щелчок застёжки прозвучал неожиданно громко в повисшей, как густой кисель, тишине. Знаете, в фильмах после выстрела в помещении всегда кто-то красиво так, с надрывом кричит, а потом начинается беготня. В реальности всё прозаичнее и куда более мерзко.

Сначала пахнет. Остро, до тошноты свербя в носу сгоревшим порохом, жжёной шерстью — амулеты графа знатно полыхнули перед тем, как сдохнуть, — и тем самым, ни с чем не сравнимым железистым душком свежей крови, щедро сдобренным содержимым пробитого кишечника.

Какая-то разряженная в пух и прах мадам, стоявшая неподалёку, наконец осознала, что серо-розовые ошмётки на её дорогущем шёлковом подоле, это куски черепа и мозги её, возможно, хорошего знакомого. Она выдала короткий, сдавленный писк, закатила глаза и шмякнулась в глубокий обморок, прямо в натёкшую под ноги лужу. И никто даже не дёрнулся её ловить. Аристократия, хрен ли.

Мы терпеливо ждали. Старый князь, проржавшись с балкона, соизволил сообщить, что сейчас спустится, и исчез в дверях. Судя по всему, такая вот кровавая эксцентричность, когда гостей фаршируют свинцом прямо на паркете, была здесь если не нормой, то уж точно допустимым по этикету.

Двое слуг, появившихся словно из-под плинтуса, с каменными лицами, проворно подцепили тушу бывшего жениха под руки и поволокли куда-то в боковые двери, оставляя за собой широкий, влажный багровый след. Ещё парочка тут же принялась засыпать паркет какими-то опилками. А за ними трое полотеров. Уборка после мокрухи уровня «премиум».

Лира стояла рядом, скрестив руки на груди. Она откровенно, с плохо скрываемым презрением изучала окружение. Судя по тому, как дёргался кончик одного из её белых хвостов, почти все лица в этом зале были ей прекрасно знакомы, и далеко не с лучшей стороны.

Впрочем, нашлась даже парочка мужиков с яйцами. Из толпы, стараясь не наступать на кровавые разводы, вынырнули двое кицунэ в строгих, тёмно-синих камзолах военного кроя. Никакого золота, только серебряное шитьё на воротниках. Они подошли, чётко, по-уставному поклонились Лире.

— Рады возвращению, госпожа, — негромко произнёс один из них, с обрубленным наполовину левым ухом. — Мы не забыли про вас!

Лира лишь едва заметно кивнула, но я увидел, как на долю секунды смягчился её взгляд.

Я решил тоже осмотреться, тем более что меня вообще не парили агрессивные взгляды, которые местная золотая молодёжь бросала в мою сторону. Ну, смотрят и смотрят. Пусть хоть дырку во мне протрут своими глазоньками, главное, чтобы руками не махали, а то патронов у меня с собой не так уж и много, и чистить ствол потом лень.

И только сейчас, когда адреналиновый шлейф после стрельбы начал спадать, до меня дошло. Я присмотрелся к местным мадамам. Строгие платья? Ага, щас. Разбежались. Вернее, не так. То, что издалека казалось классическим средневековым или викторианским бальным прикидом, вблизи оказалось натуральным порно. Какой-то местный, явно безбашенный портной конкретно так прошёлся по выкройкам здоровенными ножницами.

Молодые, явно незамужние девицы носили наряды, от которых у любого нормального мужика из моего прошлого мира случился бы инфаркт от передозировки тестостерона. Откровеннейшее декольте, где грудь держалась, похоже, исключительно на магии и честном слове, угрожая вывалиться при каждом резком вдохе. И разрезы. Мощные, бесстыдные разрезы на боку, начинающиеся чуть ли не от середины бедра, а то и выше, демонстрирующие длинные, затянутые в тонкие чулки ноги при каждом шаге. Судя по тому, как спокойно они в этом дефилировали, перешагивая через мозги графа, здесь это считалось чуть ли не пуританским вариантом одежды для молодёжи. Демонстрация товара лицом, так сказать. Выбирай, альфа-самец, кто тут самая здоровая и фигуристая самка для продолжения рода. Дикость, прикрытая кружевами.

Изначально меня смутили окольцованные дамы в возрасте — те самые, что так удачно скучковались у нас на пути, когда мы только вошли. Вот они были закованы в корсеты, как в танковую броню. Ни миллиметра голой кожи, глухие воротники под самое горло, килограммы драгоценностей, играющих роль статусной чешуи. Контраст был сумасшедший.

Но если отвлечься от полуголых задниц и грудей, народ в зале стоял вперемешку, и это было действительно интересно. Похоже, княжество Антива, несмотря на доминирование во власти многохвостых лисов, было на удивление лояльным к любым народностям. Я, пожалуй, разве что орков тут не видел — видимо, эстетика зелёной кожи и клыков не вписывалась в их утончённый мирок. Или просто мои бравые штурмовики банально далеко живут от Антивы…

Зато остальных персонажей — на любой вкус и цвет. Вон, к примеру, в дальнем, плохо освещённом углу, пока всё внимание зала было приковано к нашему кровавому перфомансу, какой-то смазливый человеческий паренёк в голубом камзоле активно пытался зажимать натуральную крольчиху. Охренеть можно. Я первый раз в этом мире видел такую деваху. Длинные, покрытые нежным пухом уши прижаты к голове, огромные глаза полны слёз, а этот ушлепок откровенно лапает её, прижав к мраморной колонне. И всем плевать. Рабыня? Наложница низшего сорта? Надо будет спросить у Лиры.

А вон там, правее, у стола с какими-то вычурными закусками, стояли двое настоящих волчар. Мощные, под два метра ростом фигуры затянуты в тёмно-серые, идеально сидящие мундиры. Они смотрели прямо на меня. И даже скалились точно так же, как настоящие степные волки, когда наши взгляды встретились. Только в их оскале не было тупой агрессии, скорее, холодная, расчётливая оценка. Вояки. И мундиры на их плечистых фигурах тонко намекали, что эти два типчика далеко не последние подданные князя, возможно, командиры наёмных отрядов или личной гвардии кого-то из вассалов.

Я машинально поправил воротник. Жарко тут. Дышать тяжело. Смесь страха, пота и духов висела под потолком невидимым смогом. Сколько мы уже тут стоим? Минут десять? Старый князь явно тянул время, играл на нервах. Обычная психологическая давилка. Заставить гостя переминаться с ноги на ногу посреди лужи крови, дать толпе насмотреться, пошептаться, взвесить все «за» и «против».

Ну-ну. Жди, хрен старый. Я в своё время в засадах сутками лежал, так что постоять на относительно чистом мраморе для меня — вообще ни о чём.

Мои парни-ветераны, стоявшие нерушимой стеной, тоже не выказывали ни капли нетерпения. Для них это был просто очередной привал на вражеской территории. Асаи так вообще, казалось, задремал с открытыми глазами, хотя я точно знал, что он прямо сейчас просчитывает сектора обстрела и прикидывает, сколько секунд ему понадобится, чтобы выкосить первый накат охраны. Урсула лениво ковыряла ногтем какую-то зазубрину на топорище. Идиллия.

И вот, наконец, когда напряжение в зале можно было ложкой черпать, из-за массивных дверей, ведущих к внутренним покоям, появился он. Князь соизволил показать свой лик. Представление продолжалось…

Старик был в серьёзном, очень серьёзном возрасте. Лицо изрезано глубокими морщинами, словно пересохшая земля в засуху, волосы сплошь седые, как и шерсть на ушах. Но, несмотря на годы, от него прямо-таки фонило тяжёлой силой. Он не шёл, он ступал, вдавливая мрамор, и толпа перед ним не просто расступалась, она схлынивала, как вода во время отлива.

Да и восемь белоснежных, массивных хвостов, неспешно и властно покачивающихся за его спиной, тонко так намекали, что прямо сейчас, скинув свой расшитый серебром костюмчик, этот дед даст фору как минимум половине из присутствующих здесь местных вояк. Восемь хвостов. У Лиры их было меньше, и я видел, на что она способна. Страшно представить, какой объём магии может прокачать через себя этот старый интриган.

Князь остановился в десяти шагах от нас. Его сопровождали четверо телохранителей, похоже, все «вороны», но они остались чуть позади. Чуть правее и сзади, в густой тени за резным креслом, подобием трона, я заметил Рэйлана. Учитель Лиры стоял неподвижно, сложив руки на груди. Скорее всего, дядюшка уже шепнул папеньке своей ненаглядной племянницы, кто именно стоит перед ним. Вряд ли он утаил мой титул.

А ещё он наверняка раскусил меня. Понял, что вся эта великосветская шляпа с расшаркиваниями, глубокими поклонами, целованием перстней и словесными кружевами мне точно не знакома и глубоко отвратительна. Я солдат, инженер, кто угодно, только не придворный лизоблюд.

И князь, старый, прожжённый политик, явно ждал. Его пронзительные голубые глаза сверлили меня насквозь. Он наслаждался моментом, ожидая, как я, северный варвар с дымящимся стволом, буду выкручиваться из этой неловкой паузы. Поклонюсь? Заговорю первым, нарушив субординацию? Или просто буду стоять и мычать? Вот точно заняться нечем, старый хрен! Страна наполовину под тёмными, а он тут этикетные тесты устраивает.

Но мне на помощь пришли знатоки.

В который раз за этот вечер я мысленно похвалил себя, какой я всё-таки писец-молодец, что пятой точкой додумался взять с собой именно бывших рыцарей Вальдемара. Эти парни, хоть и сменили сверкающие латы на более практичную броню «волков», дворянскую школу не забыли. Они чувствовали себя в этом зале вполне уверенно, почти по-хозяйски, на всём этом празднике пафоса и дешёвых понтов. Для них это была привычная, хоть и слегка извращённая среда обитания.

Старший из них, сэр Гюнтер, здоровенный мужик под два метра ростом, вдруг сделал шаг вперёд. Чётким, почти строевым шагом он устремился прямо к князю.

Я, честно говоря, ни хрена не понимая, что происходит и зачем он нарушает строй, дёрнулся было пойти за ним. Мало ли, вдруг решил лично князя на кулачный бой вызвать? Но меня незаметно одёрнула за рукав Лира. Её пальцы впились в ткань моего костюма.

— Стой, — прошипела она одними губами.

Я застыл как вкопанный, мгновенно сделав морду ящиком. Спокоен как удав. Так и было задумано, ага.

Мой ветеран, громыхая подбитыми железом ботинками, остановился примерно в пяти метрах от князя. Как там положено по их рыцарским уставам — не доходя трёх шагов до сюзерена? Гюнтер резко, с оттяжечкой ударил правым кулаком в закованную в сталь грудь. Звук разнёсся по притихшему залу, как выстрел. Затем он отвесил короткий, но полный сурового достоинства военный поклон. Никакого заискивания, лишь уважение воина к правителю.

Князь, ничуть не удивившись такому маневру, благосклонно кивнул в ответ. Его лицо расплылось в тонкой, довольной улыбке. Он положительно принимал воинское приветствие от доверенного лица, признавая правила этой игры.

Гюнтер выпрямился, набрал в могучую грудь побольше воздуха.

— Ваша светлость! — громко, так чётко и раскатисто, что задребезжали хрустальные подвески на люстрах, произнёс ветеран. Голос у него был лужёный, командирский. Перекрикивать шум боя — самое то.

Все в зале, кто ещё пытался шептаться, резко заткнулись. Тишина стала абсолютной. И в этой вакуумной тишине прогремел голос моего герольда, вбивая каждое слово в уши местной аристократии.

— Дозвольте представить вам патриарха правящей семьи! Михаил! Железный герцог Вальдемара! Повелитель Северных рубежей!

Вот так! Никаких «баронов», никаких «командиров наёмников». Сразу с козырей, прямо по сусалам. Гюнтер даже отсебятину про Северные рубежи добавил, красавчик. Надо будет ему премию выписать.

По залу тут же, мгновенно, пронеслась волна шепотков. «Герцог?», «Вальдемар?», «Тот самый Железный?». Аристократы зашуршали между собой, переглядываясь вытаращенными глазами. Одно дело — терпеть в своём зале борзого наёмника, пусть и спасшего княжну, и совсем другое — когда перед тобой стоит правитель независимого, и, по слухам, самого боеспособного государства в регионе. Статус менялся кардинально. Убийство графа из хулиганства превращалось в устранение зарвавшегося вассала равным по статусу правителем. Политика пипец какая гибкая штука.

Лира, услышав эту тираду, в ответ лишь ещё выше задрала свой идеальный носик. Наверное, так было положено по протоколу, я не в курсе. В своём герцогстве мне как-то некогда было шариться по балам и изучать, под каким углом нужно держать подбородок, когда тебя представляют. Я там в основном по колено в грязи скакал с рулеткой, да пушки отливал.

Князь Антивы, выслушав представление, улыбнулся ещё шире, показав ровные, белые зубы. Он плавным кивком отпустил моего представителя. Гюнтер чётко развернулся через левое плечо и вернулся на своё место за моей спиной. Идеальное исполнение.

— Вижу, старый волк Вальдемар нашёл себе хорошую замену, — произнёс князь. Голос у него оказался на удивление глубоким, с лёгкой, приятной хрипотцой. Звучал не громко, но слышал его каждый. — Достойную замену.

По залу снова пошли шепотки, только уже удивлённые. Видать, нечасто этот старый лис признавал кого-то равным себе, да ещё и так открыто, при всём дворе. Сравнение с покойным герцогом, чьё имя здесь явно знали и уважали, дорогого стоило.

— Нам определённо будет о чём поболтать, герцог, — продолжил князь, делая приглашающий жест в сторону балкона. — Уверен, у нас найдётся пара общих… интересов. А пока мы будем беседовать, моя дочь, возможно, соизволит привести себя в порядок. Дорога, очевидно, была утомительной.

Я повернулся к Лире. Было видно невооружённым глазом: уходить она точно не хотела. Оставлять меня один на один с этим старым интриганом ей было боязно. В глазах видна тревога, смешанная с упрямством. Но князь посмотрел на неё. Просто посмотрел. Тяжёлым, давящим взглядом абсолютного превосходства, от которого веяло многовековой властью.

И моя бесстрашная, смертоносная шпионка, способная голыми руками вырвать кадык матёрому диверсанту, конкретно так стушевалась. Её плечи чуть опустились, пушистые хвосты виновато поджались. А папка-то в авторитете, подумал я. Железобетонном таком. Хоть они явно и не в ладах, судя по её побегу, но отцовскую силу она признаёт безоговорочно.

Я молча кивнул Лире и ободряюще, одними уголками губ, улыбнулся. Всё нормально. Я не маленький, с дедом как-нибудь договорюсь. Не сожрёт же он меня прямо здесь. А если попробует — ну, барабан у меня уже перезаряжен.

Лира, поймав мой взгляд, глубоко вдохнула, подавив в себе эту мимолётную слабость дочери перед отцом. Она тут же взяла себя в руки, выпрямилась, и уже с открытым вызовом, почти зло, посмотрела на князя.

В этот момент, словно из воздуха, к ней выпорхнули две служанки-кицунэ с перепуганными мордашками. Они низко поклонились, предлагая проводить княжну в её покои.

— Где в этой конюшне я могу переодеться? — сварливо, с брезгливой интонацией капризной принцессы выдала Лира, даже не глянув на служанок. — Надеюсь, мои комнаты, это не склад старого хлама?

Она развернулась на каблуках, обдав меня лёгким запахом своих духов, и, гордо покачивая бёдрами, пошла за суетливо семенящими служанками. Урсула вопросительно посмотрела на меня. Я сделал ей знак глазами — иди с ней. Орчанка хмыкнула, перекинула топор на другое плечо и потопала следом, распугивая по пути стайку молодых аристократов.

Мы остались одни. Точнее, я, мои парни, князь и пара сотен глаз, жадно ловящих каждое наше движение.

— Прошу за мной, герцог, — князь повернулся и неспешно направился к лестнице, ведущей на широкий резной балкон, возвышающийся над залом.

Я хрустнул шеей и шагнул за ним. Мои рыцари и Асаи двинулись следом, но у самого основания лестницы их мягко, но непреклонно остановили гвардейцы князя.

— Дальше только благородные лорды, — глухо произнёс один из волчар, преграждая путь Гюнтеру.

Асаи напрягся, его рука скользнула под плащ.

— Ждите здесь, — бросил я своим, не оборачиваясь. — Я недолго.

Лестница была крутой. Поднявшись на балкон, мы оказались в небольшой, но уютной нише, скрытой от основной части зала плотными портьерами, но с отличным видом на всё происходящее внизу. Здесь стоял небольшой столик, два глубоких кресла и графин с чем-то рубиново-тёмным.

Князь грузно опустился в одно из кресел, жестом пригласив меня во второе. Рэйлан бесшумной тенью возник из-за портьеры и встал за спиной своего правителя.

— Признаться, — начал старик, собственноручно наливая вино в два кубка, — когда Рэйлан доложил мне о человеке, с которым спуталась моя сбежавшая дочь, я ожидал увидеть очередного смазливого авантюриста, падкого на экзотику. Какого-нибудь бастарда с большими амбициями и чутка заполненным кошельком, которого в итоге моя дочь использует и выбросит в канаву.

Он протянул мне кубок. Я взял его, но пить не спешил.

— А увидел человека, который зашёл в мой дом и без суда и следствия снёс голову графу фон Антису, — князь откинулся на спинку кресла, изучая меня поверх своего кубка. — Вы ведь понимаете, герцог, что граф был одним из моих самых богатых вассалов? Он владел половиной серебряных рудников на юге только в Лангре.

— И он послал убийц за моей женщиной, — спокойно ответил, глядя прямо в глаза старика. — Если бы он владел всем серебром мира, это не спасло бы его тупую голову. Я защищаю то, что моё.

— «То, что моё», — задумчиво повторил князь, пробуя фразу на вкус. Он неожиданно рассмеялся, сухо и дребезжаще. — Хорошо сказано. Прямолинейно. Знаете, Михаил… Могу я звать вас Михаил?

Я коротко кивнул.

— Знаете, Михаил, этот слизняк Реннард давно сидел у меня в печёнках. Он слишком много воровал и слишком громко кричал о своей преданности. Я обещал ему руку Лиры лишь для того, чтобы удержать его в узде, пока мои войска не будут готовы перехватить контроль над его рудниками. Вы, по сути, сэкономили мне время и людей. За это я вам даже благодарен.

Он сделал глоток вина и вдруг резко подался вперёд, его взгляд стал острым, как скальпель.

— Но вот то, что вы, правитель сопредельного, но независимого государства, разъезжаете по столице Лангра и вмешиваетесь во внутренние дела, не принимая в расчет мои интересы, это уже другой разговор. Вы ведёте опасную игру, герцог. Лангр сейчас — это пороховая бочка. Принц Виртел жаждет власти, армия в смятении все больше и больше, а тёмные только и ждут, когда мы перегрызём друг другу глотки. Зачем вы здесь? Чего вы добиваетесь, влезая в этот змеиный клубок?

Я покрутил кубок в руке. Вино пахло вишней и кровью.

— Я добиваюсь того же, чего и вы, ваша светлость. Выживания, — мой голос стал жёстким. Я отбросил всякую дипломатию. — Тёмные эльфы не остановятся. Они сломают Лангр, а потом придут за мной. И за вами. Их стратегия «разделяй и властвуй» работает идеально, пока мы сидим по своим углам и считаем серебро с рудников.

Я поставил нетронутый кубок на стол.

— Я здесь, чтобы не дать Лангру пасть. Ваша дочь — мой самый ценный офицер разведки.

Старик долго смотрел на меня. В его глазах я не видел ни гнева, ни возмущения моей наглостью. Там шевелились шестерёнки сложного, многоуровневого расчёта.

— Дерзко, — наконец, пробормотал он. — Очень дерзко для человека, который находится в моём замке в окружении тысячи враждебно настроенных клинков. Но… в этом есть логика.

Князь перевёл взгляд на Рэйлана.

— Что скажешь, брат? Этот молодой волк не сумасшедший?

Рэйлан, до этого молчавший, чуть склонил голову.

— Он не сумасшедший, мой князь. Он просто мыслит категориями, которые мы давно забыли. Категориями войны на уничтожение. И, судя по тому, что я видел на севере, его технологии… могут изменить правила этой игры.

Князь снова посмотрел на меня.

— Технологии. Да. Рэйлан рассказывал мне сказки про ваши железные палки, которые плюются смертью. Сегодня я увидел их в действии. Впечатляет. Скажите, Михаил… — старик вдруг улыбнулся, и в этой улыбке было столько коварства, что мне стало зябко. — А как вы смотрите на то, чтобы мы скрепили наш… возможный союз не только словами, но и кровью? Официально. Вы ведь понимаете, что Лиринана не может вечно бегать в статусе вашей наложницы или командира разведки? Она княжна, причем старшая.

Ловушка захлопнулась. Он переиграл меня на моём же поле, переведя разговор от глобальной войны к династическому браку.

— А что скажет наследник Антивы? — осторожно поинтересовался у старика.

— А Лира не поведала эту грустную историю? — удивленно ответил князь.

— У меня желания копаться в секретах Антивы, используя знания княжны, — твердо произнес.

— Уважаю, — кивнул князь, и добавил, — проблема в том, что среди нас, кицуне, рождается крайне мало мальчиков. Сплошное бабское засилье, — пожаловался князь со вздохом, отпив из бокала, — у меня всего двое сыновей. Вот только одному шесть лет, второму четыре.

Князь широко улыбнулся, увидев мой офигевший вгляд. Охренеть у него детей, и в таком возрасте!

— Так что там с моей дочей? Статус наложницы ей совсем не к лицу.

— Она не наложница, — сквозь зубы ответил ему. — И я уже сделал ей предложение.

— Отлично! — князь хлопнул в ладоши, словно обрадовавшись. — Значит, решено. Мы сыграем свадьбу. Здесь. По нашим обычаям. Но, — он поднял палец, останавливая мои возражения, — раз уж вы теперь берёте в жёны старшую дочь правящего рода Антивы, вам придётся принять и некоторые обязательства перед нашей семьёй.

Я смотрел на этого старого интригана и понимал, что влип. Влип по-крупному. Одно дело — жениться на любимой женщине, и совсем другое — получить в довесок к ней всё это пропитанное ядом интриг княжество.

— Обсудим детали, тесть? — криво усмехнулся я, принимая правила игры.

— С превеликим удовольствием, зять, — в тон мне ответил князь, поднимая свой кубок. — Уверен, мы попьем друг у друга немало крови. И мне это нравится….