Днями ранее…

Дорога в логово князя Антивского сырой землёй и тревогой. Мы двигались в быстром темпе, выжимая из лошадей всё, на что они были способны. Сотня моих «волков» ехала впереди и позади кареты, в которой мы с Лирой и Урсулой тряслись, как картошка в мешке. Ещё сотня замыкала арьергард, готовая в любой момент принять бой. Я не тешил себя иллюзиями. Новость о бойне в моём поместье уже разлетелась по столице. И если старший принц или кто-то из его шавок решит, что я, ослабленный и выведенный из равновесия, стал лёгкой мишенью, они не преминут этим воспользоваться.

Пока карета подпрыгивала на очередном ухабе, я достал из подсумка амулет связи. Гладкий, тёплый камень, настроенный на амулет Элизабет. Нужно было её предупредить. Она — мой надёжный тыл в герцогстве, мой политический щит. И она должна знать, в какую игру мы ввязались. Дела семейные они такие…

Я активировал артефакт, вливая в него толику своей энергии. Камень отозвался ровным свечением.

— Михаил? — её голос в моей голове прозвучал, как всегда, ровно и холодно, но я уловил в нём нотки плохо скрываемого беспокойства. — Ты в порядке? Мне сообщили, на ваше поместье было нападение.

— Жив, — коротко ответил я. — Потери есть. Большие. Больше сотни моих парней.

В амулете на несколько секунд повисла тишина. Я почти физически ощущал, как она там, в своих апартаментах в герцогском дворце, переваривает эту информацию. Сотня отборных, тренированных бойцов. Причина для тревоги была серьезной.

— Что произошло? Кто посмел? — её голос стал жёстким.

— Вороны, — я не стал ходить вокруг да около. — Пытались похитить Лиру. По заказу её, кхм, жениха.

Снова тишина. На этот раз ещё более долгая и тяжёлая.

— Я не ослышалась? — наконец, произнесла Элизабет, — Кто-то решил забрать твою женщину? В твоём доме?

— Всё так, — подтвердил я, глядя, как за окном кареты проносятся унылые, голые деревья.

— Немедленно возвращайся в столицу! — приказала она. В голосе не было и тени просьбы. — Ты хоть понимаешь, во что ввязался? Вороны — не пустой звук! Они всегда выполняют поставленную задачу! Немедленно возвращайтесь в герцогство! Сыну нужен живой отец, а не герой, чьё имя высекут на надгробной плите!

— Какому сыну? — ошарашенно переспросил я. — Элизабет, ты о чём?

— О нашем сыне, балбес! — гавкнула на меня супруга, окончательно теряя своё аристократическое хладнокровие.

— А как ты узнала пол ребенка до родов? — поинтересовался я у жены.

— Будем мальчик, и точка! — заявила Элизабет.

— Ладно, — протянул в ответ.

— Не съезжай с темы! — голос Элизабет вырвал меня из размышлений о гормональных сбоях во время беременности и к чему они могут привести, если беременна, к примеру, герцогиня, которая имеет очень крутой нрав. — Я приказываю тебе вернуться!

— Не могу, — я заставил себя сосредоточиться. — Элизабет, здесь началась уже политика. Лиру пытался похитить не просто какой-то ревнивый ухажёр. И если я сейчас отступлю, покажу слабость, они сожрут нас. Сожрут и не подавятся.

— Кто? — коротко, по-деловому спросила Элизабет, поняв, что давить на меня бесполезно.

— Отец Лиры, — ответил ей.

— А отец Лиры…

— Князь Антивский.

В амулете снова повисла тишина. Я слышал лишь её тяжёлое, сбившееся дыхание. Судя по всему, новость произвела на неё не меньшее впечатление, чем на меня известие о сыне.

— Ты… ты сказал князь Антивский? — переспросила она шёпотом, словно боясь, что её кто-то подслушает.

— Он самый.

Элизабет чем-то поперхнулась. Я услышал, как она сделала несколько глубоких вдохов, приводя себя в порядок. Моя ледяная герцогиня снова брала верх над испуганной женщиной.

— Это… это всё меняет, — задумчиво, уже совсем другим тоном произнесла она. — Но, твой новый титул, это главный козырь. Ты — правящий герцог. И с князем будешь говорить как равный с равным. Это важно.

— Постараюсь не ударить в грязь лицом.

— Главное, не лезь сразу в бутылку! — напутствовала супруга. — Я знаю тебя. Тебе и твоим головорезам только дай повод пострелять. Будь дипломатом. Хотя бы попытайся. Иметь в союзниках Антиву, это просто шикарно.

— Но земли княжества захвачено темными, — заметил я.

— Это не имеет значения, — твердо ответила Элизабет, — Антива там, где князь и его вассалы, в этом их сила. И лира демонстрировала это не раз. Так что сделай все красиво!

— Постараюсь.

— До связи, Михаил. И… береги себя!

Связь прервалась. Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза…

Временное пристанище князя Антивского, которое его посланник Рэйлан скромно обозвал «небольшим загородным поместьем», на деле оказалось настоящим замком. Не таким огромным, как королевский дворец в Лангре, но и не чета усадьбам местным аристократам. Высокие, сложенные из тёмного гранита стены, массивные башни, увенчанные остроконечными крышами, глубокий ров. Эта крепость могла выдержать не то что набег бандитов, а полноценную, хоть и недолгую, осаду. Хотя против парочки артиллерийских батарей…

Когда наша кавалькада подъехала к воротам, я с удивлением отметил одну странную деталь. Внешнее кольцо охраны и весь гарнизон, который я видел на стенах, состоял из кого угодно, но только не из кицуне. Суровые, бородатые мужики в тяжёлой броне, больше похожие на северян. Лучники с длинными луками. Арбалетчики у стационарных баллист на башнях. Это были наёмники. Профессиональные, дорогие и, судя по выправке, верные своему нанимателю до последнего.

— Нас не так чтобы много, — пожала плечами Лира, перехватив мой удивлённый взгляд. Она снова была спокойна и собрана, словно и не было той слабины в нашем поместье. — Мой отец всегда был прагматиком. Он считает, что глупо доверять свою безопасность только соплеменникам. Предают, знаешь ли, чаще всего именно свои. А наёмникам плевать на политику. Они просто делают свою работу.

— Тоже подход, — кивнул я.

— Милый, — лисица положила свою руку на мою. — Я тебя очень прошу, давай без агрессии. Хотя бы первое время.

— Вы прямо сговорились с Элизабет, как я погляжу, — хмыкнул в ответ, но руку её не отпустил.

Нас пропустили внутрь без проблем. Рэйлан, ехавший впереди, обменялся какими-то знаками с капитаном стражи, и тяжёлая кованая решётка быстро поползла вверх.

Большая часть моих парней осталась во внешнем дворе, в гостевых казармах. Я видел, как они с неподдельным, почти детским восторгом разглядывали просторные, чистые помещения, двухъярусные кровати с настоящими матрасами и даже отдельную баню. После месяцев жизни в лесах и походных лагерях это казалось им раем.

А мы, узким кругом — я, Лира, Урсула, Асаи и ещё десяток моих лучших бойцов из бывших рыцарей — проследовали дальше, во внутренний двор. И здесь картина резко изменилась.

Внутреннее убранство замка поражало сдержанной, но очень дорогой роскошью. Никакой позолоты и аляповатых вензелей, как у принца Виртела. Тёмное, полированное дерево, холодный мрамор, тяжёлые гобелены с изображением сцен из истории княжества Антивского. Везде было безукоризненно чисто, по коридорам бесшумно сновали слуги в строгих ливреях, постоянно кто-то куда-то бежал, выполняя невидимые приказы.

Но главное — внутренняя безопасность. Её полностью держали на себе кицуне. Белобрысых, хвостатых лисов в тёмно-синей форме было навалом. Они стояли на постах у каждой двери, у каждой лестницы, патрулировали галереи. И все они, как один, провожали нас тяжёлыми, недобрыми взглядами. Особенно пристально они смотрели на Асаи и на его винтовку, небрежно перекинутую через плечо. Огнестрельное оружие в стенах этого замка, пропитанного древними традициями и магией, выглядело чужеродно и вызывающе.

Но основной поток их плохо скрываемой ненависти был направлен на меня. Я чувствовал это кожей. В тот момент, когда Лира, идя рядом со мной, демонстративно взяла меня под руку и прижалась к моему плечу, я, кажется, услышал, как заскрипели зубы у доброй половины стражников. Мне готовы были сожрать живьём со всеми потрохами. Я для них был чужаком, который каким-то непостижимым образом заполучил их принцессу, их сокровище! И только присутствие Рэйлана, который шёл чуть впереди, и Асаи с Урсулой, которые замыкали нашу группу, держало этих гордых лисов в узде. Я видел, как они смотрят на топор Урсулы и на мёртвые глаза Асаи, и в их взглядах проскальзывало нечто похожее на уважение к силе.

Нужно будет обязательно поинтересоваться у Лиры, кто был в прошлой жизни наш хвостатый снайпер. Слишком уж многозначительно на него косились её соплеменники.

Наконец, после долгих блужданий по лабиринтам коридоров, мы добрались до огромных, резных дверей из чёрного дерева. За ними глухо, словно из-под воды, слышалась музыка и гул множества голосов.

Рэйлан остановился и повернулся к нам.

— Дальше — приёмный зал, — сказал он. — Князь ждёт вас.

Две створки перед нами резко, без единого скрипа, распахнулись внутрь, открытые невидимыми слугами.

Все звуки мгновенно стихли. Шум, смех, музыка — всё оборвалось на полуслове. На нас, стоявших в тёмном проёме дверей, уставились сотни пар глаз.

Лира ещё крепче прижалась ко мне. Я впервые за долгое время почувствовал, как она напряжена. Её рука, лежащая на моей, слегка дрожала. Я сделал шаг вперед и немного охренел…

Это был бал. Настоящий, мать его, бал, во всей своей бессмысленной и беспощадной красе. Огромный зал с высоченными сводчатыми потолками, расписанными сценами охоты и мифических сражений. Пол, выложенный отполированным до зеркального блеска чёрным и белым мрамором, в котором, как в озере, отражался свет тысяч свечей, горящих в гигантских, свисающих с потолка люстрах.

В глазах рябило от сверкающих на шеях и в ушах у дам драгоценных камней, от блеска золотого шитья на камзолах мужчин. Мужики, разодетые в пух и прах, словно павлины на брачном току, с напудреннымилицами и кружевными манжетами, чинно беседовали, потягивая вино из хрустальных бокалов. Их жёны и дочери, облаченные в платья, чья стоимость улетала в космос, хихикали, прячась за веерами, и стреляли глазками, оценивая потенциальных женихов или любовников. Оркестр, состоящий из пары десятков музыкантов, застыл на возвышении в дальнем конце зала.

Но даже в этом лоске, в этой показной роскоши, я сразу увидел чёткую градацию. Вот кучка разодетых франтов, обсуждающих последнюю модель сапог, — это придворные шаркуны, местная «золотая молодёжь». А вот, у колонны, стоят несколько мужчин постарше, в строгих, хоть и дорогих камзолах. Лица серьезные, а руки явно привыкшие к рукояти меча, или бить наповал, а не к бокалу с бухлом. Это — вояки, командиры, те, на ком, собственно, и держится вся безопасность призрачного княжества. И смотрели они на меня совсем не так, как эти павлины. В их взглядах не было презрения к моему потёртому дорожному костюму. В их взглядах был профессиональный интерес. Они оценивали моих сопровождающих, количество холодного оружия, которое мы даже не подумали сдать при входе, и с нескрываемым любопытством косились на револьверы и винтовки за спинами моих парней.

Лира, сделав глубокий вдох, отпустила мою руку и, расправив плечи, грациозно вплыла в зал. Она шла с гордо поднятой головой, и все взгляды мгновенно приковались к ней. Я видел, как мужчины пожирают её глазами, а женщины — испепеляют взглядами, полными зависти. Моя лисица была здесь звездой. Заблудшей, но всё ещё старшей принцессой.

Я мысленно похвалил себя за то, что взял с собой не просто головорезов, а офицеров из числа бывших рыцарей. Парни, хоть и были одеты в простую походную одежду, не стушевались. Они, видимо, в прошлой жизни не раз бывали на подобных сборищах. Увидев, как повела себя Лира, они быстро сориентировались, перестроившись, и мы не ударили в грязь лицом. Хотя этой самой дорожной грязи на наших сапогах было столько, что мы оставляли за собой на сияющем мраморном полу отчётливую, грязную дорожку. Но сейчас всем было на это плевать. Все смотрели либо на меня, либо на Лиру, пытаясь понять, что, чёрт возьми, происходит. Каждый примерял на себя своё. Одни — моё место рядом с княжной, другие — как бы половчее пронзить меня клинком и избавить их мир от такого недоразумения, как я.

Мы прошли примерно две трети зала. Гости, которые поначалу пытались демонстративно стоять у нас на пути, изображая из себя живую стену, начали расступаться. Мои бойцы-рыцари, прекрасно понимая суть этого балагана, обогнали нашу с Лирой пару и, выстроившись клином, пошли вперёд, работая волноломом. Они не толкались, нет. Они просто шли, молча, с каменными лицами, и толпа сама расступалась перед этой молчаливой, закованной в сталь угрозой.

А задеть Урсулу, которая шла сзади и чуть правее меня, плотно прикрывая мой фланг, желающих и вовсе не нашлось. Моя валькирия, даже в дорожной одежде, с топором на плече, внушала откровенный страх у многих.

Но представление, оказывается, ещё и не начиналось. Впереди толпа резко расступилась, словно по команде, обнажая новое препятствие. Препятствие было жирным, лоснящимся и очень самодовольным.

— Мразь, — брезгливо фыркнула Лира, её губы скривились в гримасе отвращения.

Перед нами, перегораживая дорогу, стоял кицунэ. Мужик в уже солидном возрасте, с редкими седыми волосами и откровенно жирным, оплывшим лицом. Я вообще первый раз в жизни видел жирного кицунэ. Они все, как на подбор, были жилистыми и поджарыми. А этот… этот был похож на борова, которого год откармливали на убой. Судя по тому, как злобно на него смотрела Лира, и по тому, с каким откровенным, сальным наслаждением он пожирал её глазами, это и был тот самый жених. Граф, которому папаша пообещал руку своей старшей дочери.

Хрен с откровенным удовольствием осмотрел Лиру с ног до головы, словно она была главным блюдом на шведском столе. Затем перевёл свой презрительный, полный спеси взгляд на меня. Ну да, по сравнению с его расшитым золотом и самоцветами камзолом, я выглядел как бомж.

— Я, граф Реннард фон Антис, — начал он вещать на весь зал, намеренно повышая голос, чтобы слышали все. Он картинно положил руку на эфес своей богато украшенной шпаги. — Требую ответа, что этот… оборванец… делает рядом с моей невестой⁈

Он сделал шаг вперёд, явно собираясь продолжить свой спектакль. Я лишь тяжело вздохнул и закатил глаза. Как же меня достали эти напыщенные индюки.

Всё произошло быстрее, чем кто-либо успел моргнуть.

Я не стал дожидаться, пока он вытащит свою зубочистку. Моя рука метнулась к кобуре за спиной.

Первый выстрел. На груди у графа ярко, ослепительно полыхнул защитный амулет, и пуля, срикошетив, со звоном ушла в потолок.

На лице Реннарда отразилось изумление. Он даже не успел понять, что произошло.

Ещё три выстрела, один за другим. Его тело дёргалось от каждого попадания, а на камзоле вспыхивали и гасли один за другим защитные артефакты. Дорогие, мощные, но не рассчитанные на такую мощь артефактных пуль, которые я взял с собой в избытке.

Пятый выстрел. Последний, самый слабый амулет, висевший у него на шее, с треском разлетелся на куски. Пуля, пробив шёлк и бархат, вошла графу в грудь.

Жирный лис захрипел, его глаза выкатились из орбит. Он с недоумением посмотрел на дымящуюся дырку в своём камзоле, из которой уже начинала сочиться тёмная кровь, и, как подкошенный, рухнул на спину.

В зале повисла гробовая тишина.

Я медленно, не обращая внимания на сотни уставленных на меня глаз, подошёл к хрипящему на полу телу. Прицелился и выстрелил ему прямо между глаз.

Затылок графа перестал существовать. Мозги и осколки черепа веером разлетелись по сияющему мраморному полу, забрызгав подолы платьев нескольких дам, стоявших слишком близко. В зале раздался чей-то истеричный женский визг.

Я, нарочито медленно вытряхнул на пол дымящиеся гильзы из барабана своего револьвера и перезарядился. Затем высадил полный барабан в мёртвую, дёргающуюся тушку. Просто чтобы до всех дошло. Когда последний выстрел стих, я снова перезарядился, крутанул ствол на пальце и резким движением вернул ствол в кобуру.

И в этой, казалось, вечной тишине, раздался громкий, надрывный, почти безумный смех.

Я поднял голову. На высоком балконе, выходящем в зал, стоял пожилой, седовласый кицунэ в простом, но очень дорогом халате. А вот и папаша нарисовался.

— Вот это я понимаю, решение проблем! — выкрикнул он, перегнувшись через перила. Его глаза горели весёлым огнём. — Браво, молодой человек! Меньшего я и не ожидал от избранника моей дочери…