Новый гость, назвавшийся учителем и дядей Лиры, продолжал стоять на одном колене. В отличие от своего соплеменника, закованного в цепи и уже изрядно помятого моими орками, этот держался с достоинством. В его позе не было ни капли раболепия, лишь глубокое, искреннее уважение. И оно было направлено не на меня, а исключительно на женщину, которая всё ещё пыталась спрятаться в моих объятиях, мелко дрожа то ли от остатков магического перенапряжения, то ли от переизбытка эмоций.

Рэйлан, как он представился, был из тех, кого я инстинктивно пометил как крайне опасного индивида. Не воин, нет. В нём не чувствовалось той звериной готовности к бою, что сквозила в каждом движении Урсулы или Асаи. Он был политиком. Дипломатом до мозга костей. Каждое движение выверено, каждый взгляд — просчитан. Даже сейчас, стоя на колене, он умудрялся сохранять ауру власти.

— Моя госпожа, — его голос, бархатный и вкрадчивый, заполнил повисшую в зале тишину. — Князь Антивский будет безмерно счастлив весточке о вас. Все эти годы он не терял надежды на воссоединение со своей старшей дочерью.

«Князь». «Старшая дочь». Вот так, просто и буднично, в мою и без того перегруженную проблемами жизнь влетела ещё одна переменная. Мало мне было проблем с одним наследным принцем Лангра, так теперь на горизонте замаячил ещё и целый князь какого-то там Антивского княжества. Зашибись, просто зашибись. Я мысленно застонал, но внешне сохранял каменное лицо. Удивляться и паниковать будем потом. Когда останемся одни.

Рэйлан, произнеся свою тираду, демонстративно, с лёгкой брезгливостью отвернулся от пленного Ворона. Этот жест был красноречивее любых слов. Он давал понять, что пленник для него — не соплеменник, попавший в беду, а проваливший задание инструмент, отработанный материал. Ворон, до этого пытавшийся испепелить своего спасителя взглядом, намёк понял. Он перестал дёргаться в цепях и упёрся взглядом в грязный, залитый кровью пол, ожидая своей участи. Внутренние разборки у хвостатых, похоже, были не менее увлекательными, чем у людей.

Лира, почувствовав, что опасность миновала, а магическая буря внутри неё улеглась, медленно отстранилась от меня. Она всё ещё держалась за мою руку, словно боясь, что я исчезну, но уже снова становилась той самой Лирой, которую я знал. Холодной, расчётливой, держащей эмоции под семью замками. Она с тревогой заглянула мне в глаза, пытаясь прочитать мою реакцию на её новообретённый статус.

А я… А что я? Если честно, я не был удивлён. Где-то на задворках сознания я всегда подозревал, что моя лисица — не просто талантливая шпионка. Слишком уж специфическими были её навыки. Слишком глубокими познания в магии, политике и придворных интригах. Слишком аристократичными повадки, которые не скроешь ни под какой маской. И её девочки, эти молодые кицуне, слепо следующие за ней и готовые умереть по одному её слову, — это не просто ученицы, однозначно вассалы. А вассалы бывают только у тех, кто имеет на них право по крови. Так что новость о том, что моя любовница оказалась княжной, не стала для меня громом среди ясного неба. Скорее, это был последний кусочек пазла, который встал на своё место, и теперь общая картина стала пугающе ясной.

— Могу ли я оповестить вашего отца о времени, когда вы сможете посетить наш временный дом в Лангре, госпожа? — Рэйлан поднялся с колена. — Он был бы рад…

— Это зависит не от меня, — холодно, отрезая все пути к дальнейшим расспросам, прервала его Лира. — Я на службе.

— Понимаю, — Рэйлан склонил голову. — Контракт есть контракт. Обязательства перед нанимателем священны, но всё же, семья…

— Я не на контракте, — в голосе Лиры прорезался лёд. — Я присягнула на верность. И я не уверена, — она сделала короткую, но очень значимую паузу, — что мой… жених… согласится отпустить меня одну в такое опасное путешествие.

После этих слов лисица медленно повернула голову и уставилась на меня своим немигающим, пронзительным взглядом. И вместе с ней на меня уставились все, кто был в этом зале. Даже Урсула, до этого с мрачным интересом разглядывавшая пленника, повернулась и впилась в меня своими чёрными, как ночь, глазами.

В зале повисла такая оглушительная тишина, что было слышно, как за окном капает с крыши дождевая вода.

Учитель Лиры откровенно завис. Он смотрел то на меня, то на Лиру, и в его умных, всё понимающих глазах читалось откровенное недоумение. Я видел, как его мозг лихорадочно работает, пытаясь сложить два и два. Он перебирал в уме всех известных ему молодых аристократов из влиятельных родов, пытаясь понять, кто из них мог стать избранником старшей дочери князя Антивского. И, судя по его растерянному виду, ни один из кандидатов не подходил под мою скромную персону. Я видел, как он вглядывается в моё лицо, в мои руки, в мою одежду, словно пытаясь разглядеть там скрытые гербы, магические знаки или хотя бы намёк на благородное происхождение. Я почти физически ощущал, как он ждёт, что у меня сейчас из-за спины выпрыгнут пять-шесть пушистых хвостов, неважно какого цвета, лишь бы они были.

— Простите… мы не были представлены, — нашёлся, наконец, гость, приходя в себя и обращаясь уже непосредственно ко мне.

Я отпустил руку Лиры, сделал шаг вперёд и чуть склонил голову. Пора было заканчивать этот спектакль.

— Барон Михаил фон Вальядо, — представился я, намеренно используя пока ещё свой единственный официальный титул в этой стране.

— Барон… — Рэйлан чуть нахмурился, явно не впечатлившись. Титул, конечно, дворянский, но для жениха княжны… мелковато.

— Железный Герцог Вальдемара, — добавил, глядя ему прямо в глаза. Я видел, как расширились его зрачки, когда до него дошёл смысл сказанного. Титул герцога, да ещё и правящего рода, — это был совсем другой коленкор. Это была заявка на вхождение в высшую лигу политики.

— Железный Герцог… — удивлённо, но уже с неподдельным уважением в голосе, произнёс лис. — Что же, это многое объясняет. Разве что… кхм… я представлял вас несколько…

Он запнулся, поймав на себе испепеляющий взгляд Лиры.

— … шире в плечах, выше ростом и с привычкой кидаться магией направо и налево? — закончил я за него фразу.

На лице Рэйлана промелькнула тень смущённой улыбки, и он благодарно, едва заметно кивнул.

— В новых реалиях этого мира не всё решает магия, — сказал я, и мой взгляд скользнул по трупам «воронов», которые мои бойцы уже начали вытаскивать из зала.

— Я это уже заметил, — уже совсем другим, серьёзным тоном ответил учитель Лиры. — Ваши люди оказались… крайне эффективными.

Я перевёл на него тяжёлый взгляд. Прощать потерю сотни моих парней, погибших из-за чьих-то семейных разборок, я не собирался.

— Эффективность имеет свою цену, — холодно произнёс я. — И кто-то должен будет заплатить по счетам.

Рэйлан понял всё без лишних слов.

— Князь будет рад обсудить с вами размер компенсации, герцог. И, я уверен, он найдёт способ выразить свою благодарность за спасение дочери.

— Я в этом не сомневаюсь, — кивнул ему. Я повернулся к Лире и мягко взял её за руку. — Пожалуй, дорогая, нам действительно стоит навестить твоего отца. Заодно и пообщаюсь с тем, кто решил устроить в моём доме этот кровавый балаган. Нужно же посмотреть в глаза этому… графу, который считает, что может безнаказанно посылать похитителей за моей женщиной.

Последнюю фразу я произнёс громко, отчётливо, чтобы слышал каждый в этом зале. Чтобы все, от последнего моего бойца до этого хитрого лиса-дипломата, поняли — Лира под моей защитой. И любой, кто попытается её тронуть, будет иметь дело лично со мной. И расплата будет страшной.

* * *

— Доброе утро, жених мой.

Голос, сладкий и тягучий, как липовый мёд, просочился в мой мозг сквозь толстый слой похмельного тумана. Я с трудом разлепил веки, которые казались склеенными столярным клеем. Комнату заливал яркий, безжалостный утренний свет, от которого в глазах тут же заплясали разноцветные круги. В голове гудел колокол. Не просто гудел, а бил набатом, отсчитывая каждую болезненную пульсацию в висках. Во рту было так сухо, словно я всю ночь жевал песок.

Я захрипел, как умирающий в пустыне верблюд, пытаясь издать хоть какой-то членораздельный звук. Перед глазами всё плыло. Белый потолок, резная спинка кровати, и расплывчатое, светлое пятно рядом.

Добрая душа, сидящая на этом пятне, сжалилась надо мной. В мою дрожащую, отказывающуюся повиноваться руку, вложили тяжёлый, холодный предмет. Не стакан, а сразу кувшин с ледяной водой. Я припал к нему, как к святому источнику, и пил долго, жадно, захлёбываясь и давясь, пока в голове немного не прояснилось.

Где-то через пять минут мир, наконец, обрёл резкость. Я смог сфокусировать взгляд на том самом светлом пятне. Это была Лира.

Моя лисица, одетая лишь в тонкую, шёлковую простынку, небрежно накинутую на спину, лежала рядом на кровати, подперев голову рукой, и с откровенным, почти научным интересом разглядывала меня, как редкий, диковинный экспонат в кунсткамере. В её глазах плясали смешинки.

— Всё плохо? — просипел я, чувствуя, как каждая произнесённая буква отзывается в голове ударом молота.

— Разве у тебя может быть что-то плохо, дорогой? — она ухмыльнулась, и её пушистые хвосты, распластавшиеся по белоснежным простыням, лениво шевельнулись. — После такого-то грандиозного представления! Ты теперь не просто жених, ты — завидный гость и почти что член семьи в доме князя Антивского. Самый обсуждаемый персонаж, я бы сказала.

— Ни хрена не помню, — пожаловался лисице, закрывая глаза и пытаясь восстановить в памяти события вчерашнего вечера. Или ночи? Кажется, была ночь. Я помню, как мы приехали в поместье, которое больше напоминало замок. Или это и был замок? Помню, как садились за стол… кажется, второй раз за вечер… А дальше — провал. Чёрная, гулкая дыра.

— И почему мне заранее стыдно? — простонал я, зарываясь лицом в подушку.

— Как может быть стыдно человеку твоих невероятных способностей? — Лира изобразила на своём лице неподдельный ужас, но глаза её смеялись. Она села, и простынка соскользнула, открывая идеальную линию плеч и спины. Лисица начала загибать тонкие, изящные пальчики.

— Итак, подведём итоги вчерашнего вечера. В твоём активе, мой герой: титул «почётного алкаша княжества», который ты завоевал в честном поединке с моим отцом, выпив в итоге на брудершафт три бутылки сорокалетней гномьей настойки. Звание «лучшего снайпера», после того, как вы с папенькой, в пьяном угаре, стреляли по пустым бутылкам из твоего револьвера. Причём ты, негодяй, сбил на три больше! Папа до сих пор дуется.

Я застонал ещё громче. Стрелять на пьяную голову… из огнестрельного оружия… в гостях у князя. Это даже для меня было перебором.

— Далее, — Лира загнула третий палец, её голос дрожал от сдерживаемого смеха. — Неофициальный титул «лучшего барда Диких Земель» за исполнение под гитару душераздирающей баллады о тяжёлой судьбе простого инженера, попавшего в мир магии и сисястых эльфиек. С этого поржали все местные аристо. Потом помянули павших, и ты, мой дорогой, выдал новый шедевр, только уже за рыцарей. Все знатно прослезились, причем, что удивительно, больше всего твои люди из герцогства. Моя младшая сестра Акира рыдала в три ручья и клялась, что выйдет за тебя замуж, даже если ей придётся стать твоей десятой женой. За что, собственно, и получила от меня по ушам прямо во время твоего выступления. Нечего на чужого жениха рот разевать.

— Похититель женских сердец, — Лира хихикнула, загнув четвёртый палец. — И, наконец, мой личный герой и спаситель.

На последних словах её голос изменился. Пропала вся игривость, вся насмешка. Он стал тихим, серьёзным и полным такой нежности, что у меня внутри всё перевернулось.

Я поднял голову и посмотрел на неё.

— Спасибо тебе, милый, — уже без тени сарказма повторила она.

— Не за что, — пожал плечами я. — А за что, собственно? За то, что опозорился перед всей твоей семьёй?

— Не говори глупостей, — она мягко коснулась моей щеки. — Никто и никогда в жизни так не заступался за меня перед отцом. Он — князь. Его слово — закон. Ему никогда не перечили. А ты… ты просто пришёл и сказал, что я — твоя. И что он может засунуть свои династические браки и политические союзы куда не светит солнце. Ты смотрел ему в глаза, и ты не боялся. Он это почувствовал. И он тебя зауважал.

Лира наклонилась и жарко, требовательно поцеловала меня в губы.

— Ну… — промычал я в ответ, когда она, наконец, отстранилась. — Это как бы моя прямая обязанность, в конце концов… Я же твой…

И тут до моего, всё ещё затуманенного алкоголем мозга, дошла одна простая, но очень важная мысль. А кто я, собственно, ей? Любовник? Покровитель? Командир? Вроде все вокруг, включая нас самих, давно всё поняли и приняли. Элизабет, Урсула, девочки самой Лиры, и мои бойцы. Мы были вместе. Но в этом мире, пропитанном традициями, династиями и политическими союзами, всё это не имело никакого значения без официального статуса. Без ритуала. Без клятвы. Мы не были скреплены союзом.

Лира, с её проницательностью, внимательно следила за моим мыслительным процессом, и в её глазах снова зажглись хитрые огоньки.

— Свадьба, — наконец, догадался я, проскрипев ржавыми шестерёнками в голове. Слово прозвучало чужеродно и немного пугающе.

— Если ты хочешь, конечно, — выстрелила в меня контрольным Лира, снова принимая вид скромной и невинной девушки.

Я посмотрел на неё. На эту прекрасную, смертельно опасную, и безмерно преданную мне женщину. И понял, что все мои сомнения, весь мой цинизм — это просто пыль.

— Куда я денусь после вчерашнего, — смиренно ответил ей. — Теперь уже точно никуда. Раз уж я обещал твоей сестре, что она будет десятой женой, придётся держать слово. А ты, получается, будешь… какой по счёту?

— Первой и единственной, — промурчала Лира, снова прижимаясь ко мне.

— Оооо, я сейчас освежу твою память, дорогой, и расскажу, какой по счёту ты её вчера назвал! — раздался от двери бодрый и насмешливый голос Урсулы.

Моя валькирия, свежая, как майская роза, и бодрая, как будто спала часов десять, стояла на пороге спальни с огромным подносом, на котором дымился завтрак.

Я застонал и снова уткнулся лицом в подушку. Это утро точно не будет добрым…

— Только прошу! Без надрывных подробностей, сжалься, чудовище! — взмолился, когда орчанка присела на край постели.

— Тогда будет неинтересно, — многообещающе ответила Урсула.

Позже вечером или в полночь еще одна глава…