Сон для маркиза Алехандро фон Вильяды давно перестал быть физиологической потребностью, превратившись в недостижимую, издевательскую роскошь. Едва он успел скинуть пропотевший камзол после вчерашнего бала и смыть с себя приторный запах чужих духов, как в дверь спальни тихо, но настойчиво поскреблись. Слуга, белый как свежевыстиранная простыня, протянул на серебряном подносе конверт. Тяжелый пергамент, скрепленный личной печатью старшего принца Виртела.

Приглашение. Точнее — приказ явиться немедленно.

Вильяда тогда лишь глухо рыкнул, плеснул в лицо ледяной воды из таза и снова полез в проклятую парадную сбрую. Политика не ждет, пока палач выспится.

И вот теперь маркиз стоял в приемной старшего наследника престола. Роскошь здесь граничила с откровенной пошлостью. Везде, куда ни плюнь — золото, тяжелый бордовый бархат, гобелены с полуголыми нимфами и какие-то нелепые алебастровые вазы в человеческий рост. Пахло приторными благовониями, от которых у маркиза предсказуемо начало ломить виски. На часах — раннее утро, нормальные люди еще глаза продрать не успели, а в приемной уже топталась пара десятков просителей. Мелкие дворянчики, какие-то мутные купцы, разряженные паркетные шаркуны. Увидев входящего Вильяда, в глухом черном плаще, с тяжелым взглядом исподлобья и шрамом, кривящим щеку, вся эта шелупонь брызнула по углам, вжимаясь в стены. Око Короля не жаловали. Его боялись до мокрых штанов.

Двери красного дерева распахнулись. Лакей с постной физиономией пискнул, объявляя маркиза.

Кабинет принца Виртела оказался под стать приемной. Такой же помпезный, душный и бессмысленный. Сам наследник, грузный, начавший рано лысеть мужчина с рыхлым, красным от утренних возлияний или недосыпа лицом, мерил шагами пушистый ковер. На нем был накинут небрежно распахнутый шелковый халат, под которым виднелась измятая рубаха.

— Ваше Высочество, — Вильяда обозначил легкий кивок. Именно кивок, а не глубокий поклон. Ровно столько, сколько требовал протокол. Ни граммом уважения больше.

— Маркиз! — Виртел резко крутнулся на каблуках. В его глазах виделась откровенная, ничем не прикрытая ярость. Слюна брызнула с толстых губ. — Ты вообще берега попутал⁈ Что ты устроил в столице⁈

Вильяда спокойно, без приглашения, опустился в кресло у дверей. Закинул ногу на ногу. Его раздражало, когда на него орут. Особенно когда орут идиоты, мнящие себя гениями интриги.

— Навожу порядок, мой принц, — ровным, ничего не выражающим тоном ответил маркиз. — Выполняю прямую волю вашего венценосного батюшки. Искореняю заразу, пустившую корни в городскую стражу.

— Заразу⁈ — взвизгнул Виртел, хватая со стола кубок и с размаху швыряя его в камин. Вино зашипело на углях. — Ты повесил Осорио! Главу столичной стражи! Человека голубой крови! Без следствия! На потеху черни!

— Суд был, — Вильяда стряхнул невидимую пылинку с рукава. — Мой. Осорио развязал бойню в Торговом квартале. Использовал боевых магов против невооруженной толпы. Брал взятки, крышевал насильников. И, самое главное… — маркиз сделал паузу, его глаза сузились. — Он смел утверждать, что действовал по Вашему прямому приказу, Ваше Высочество. Я счел это гнусной клеветой на наследника престола и немедленно заткнул клеветнику пасть. Петлей. Вы же не хотите сказать, что Осорио говорил правду?

Принц поперхнулся воздухом. Его лицо из красного стало приобретать какой-то нездоровый, лиловый оттенок. Ловушка захлопнулась с отчетливым металлическим лязгом. Признать приказ — значит расписаться в организации массовой резни собственных подданных, что чревато эшафотом даже для наследника. Откреститься — значит проглотить оплеуху от Вильяды и признать, что тот убил его цепного пса совершенно законно.

— Ты… ты играешь с огнем, Вильяда, — прохрипел принц, опираясь потными ладонями на столешницу. Тяжело дыша, он навис над картами. — Думаешь, старик будет жить вечно? Забыл, кто сядет на трон после него?

— Боги решают, кому сидеть на троне, — философски заметил маркиз, мысленно ухмыляясь. Если бы этот надутый индюк знал, что его младший братец-тихоня уже методично вырезает его сторонников в провинциях, он бы так не хорохорился. — А моя забота — беречь государство здесь и сейчас.

Виртел выпрямился. Поняв, что нахрапом маркиза не взять, он попытался сменить тактику, переходя на ядовитый, покровительственный тон.

— Ладно. Оставим этого дурака Осорио. Меня интересует другое. — Принц обошел стол. — Что за шапито ты устроил вчера у себя во дворце? Какого-то безродного северного ублюдка, наемника, вырядил в барона и представил двору! И его девок… этих тварей нечеловеческих. Что за игра, маркиз? Куда ты тянешь щупальца? Я требую полного отчета по твоей агентурной работе в Лангре! Кто этот Вальядо? Какова его численность? Цели?

Вильяда смотрел на него снизу вверх. Долго, секунд десять в кабинете стояла звенящая тишина. Маркиз буквально физически ощущал, как в его груди закипает черная ярость. Этот кусок сала, ни разу в жизни не державший в руках ничего тяжелее кубка с вином и подола фрейлины, требует отчета? От него, от Ока Короля?

Маркиз медленно, опираясь руками о подлокотники, встал. Алехандро был на голову ниже грузного принца, но сейчас казалось, что Вильяда заполняет собой всю комнату.

— Вы требуете отчета? — голос маркиза упал до шепота, похожего на шорох стального клинка, выходящего из ножен.

— Да! Как наследник! — Виртел попытался вздернуть подбородок, но инстинктивно отшатнулся на полшага.

— А вы генерал, Ваше Высочество? — Вильяда сделал шаг вперед. — Может быть, вы носите военный мундир и командовали хотя бы захудалым полком на границе с тёмными?

— К чему этот бред⁈ — принц нервно дернул ворот халата.

— Отвечайте, — почти ласково попросил маркиз, и в этой ласке было обещание мучительной смерти.

— Нет! Но я…

— Может быть, — Вильяда сделал еще шаг, загоняя наследника обратно к столу, — вы входите в Малый Совет Короля? Или заседаете в Военном кабинете, где решается, куда направить войска, чтобы нас всех не сожрали к зиме ушастые ублюдки?

— Я старший сын! — срываясь на истеричный фальцет, выкрикнул Виртел.

— Вы — гражданское лицо, Ваше Высочество, — Вильяда остановился вплотную к нему. Настолько близко, что принц почувствовал запах холодной улицы, исходивший от одежды маркиза. — Всего лишь один из сыновей Его Величества. До тех пор, пока на вашу голову не возложат корону, если этот день вообще настанет, и мы все не сдохнем в побоище с тварями темных, вы не имеете ни малейшего права требовать от меня отчетов. Я подчиняюсь только Короне. Лично. А вы, мой принц, лезете не в свое дело. И если ваши жирные, проворовавшиеся шавки вроде Осорио будут мешать мне делать мою работу, я буду вешать их на каждом перекрестке столицы.

Принц хватал ртом воздух, как выброшенный на берег карп. Его глаза выкатились из орбит. Такого с ним еще никто и никогда не смел делать. Опустить лицом в грязь прямо в собственных покоях!

— Пошел вон, — прошипел Виртел, брызгая слюной. — Вон отсюда! Я сотру тебя в порошок, Вильяда! Ты сдохнешь на плахе!

— Как вам будет угодно, — Вильяда четко, по-армейски развернулся на каблуках.

Вильяда шел к дверям, слушая судорожное, астматичное дыхание за спиной. Маркиз понимал: это война, открытая и без правил. Принц сейчас же начнет спускать с цепи своих цепных псов, задействует все связи, чтобы сковырнуть Вильяду с должности или просто нанять убийц. Бурление дерьма при дворе поднимется до небес.

Но маркизу было плевать. Выйдя в приемную и увидев, как снова шарахаются по углам просители, он лишь криво усмехнулся. Пусть попробуют. У него теперь есть свой личный Джокер. Северный волк с артефактными пулями и парой очень смертоносных женщин. И что-то подсказывало Вильяде, что принц Виртел обломает об этого волка свои гнилые зубы гораздо быстрее, чем успеет добраться до трона.

* * *

Кортеж новоявленного барона Михаила фон Вальядо не имел ничего общего с пышными выездами столичной аристократии. Никаких позолоченных карет с бархатными сиденьями, никаких лакеев на запятках. Суровый, предельно функциональный минимализм, граничащий с открытой угрозой.

Впереди и позади двух карет двигались всадники. Полсотни «волков» в доспехах, с заряженными укороченными винтовками, небрежно покоящимися в чехлах на седлах. Взгляды непрерывно сканировали окна, крыши, подворотни. Они двигались не как свита, а как штурмовая группа на вражеской территории.

Михаил сидел в первой карете вместе со своими дамами. Целью утреннего вояжа был королевский дворец. А точнее, его закрытое для посторонних западное крыло, где безраздельно властвовали вояки — Военное министерство и штаб столичного региона.

Там не было золотых вензелей и расфуфыренных гвардейцев. Только голый камень и неистребимый дух солдатского пота. Офицеры, сновавшие по коридорам с кипами донесений, выглядели помятыми и злыми. Шла война, пусть и не слишком активная, и здесь, в отличие от бальных залов, это чувствовалось каждой клеткой.

Встреча проходила в кабинете генерала Карста, сухого, как жердь, старика с протезом вместо левой руки и взглядом ледяных глаз. Карст был человеком Вильяды. Одним из немногих в армейской верхушке, кто понимал, что происходит на самом деле.

Когда Михаил вошел в кабинет, сопровождаемый Лирой и Урсулой, писари, копошившиеся за отдельным столом, дружно почти свернули шеи. Присутствие двух красивых, но откровенно опасных женщин в святая святых Генштаба ломало всем шаблоны. Урсула, затянутая в темную кожу, с огромным топором, небрежно закинутым на плечо, обвела штабных крыс таким многообещающим взглядом, что те синхронно уткнулись носами в свои бумаги, боясь вздохнуть. Лира же, напротив, мило улыбнулась седому генералу, чуть вильнув белыми хвостами из-под полы дорожного плаща.

— Барон, — Карст не встал, лишь коротко кивнул, указывая единственной здоровой рукой на стул. — Наслышан. Бумаги готовы.

Никаких расшаркиваний, чистая прагматика. Михаил сел, придвинув к себе стопку бумаг.

Официально это был договор на «усиленное патрулирование северных и северо-восточных подступов к столице силами вольного отряда „Северные волки“ для предотвращения проникновения мародерствующих элементов и диверсантов темных эльфов». По факту — лицензия на отстрел внутренних врагов королевства. Михаил получал право перемещать свои отряды в глубоком тылу, проводить досмотры и, если понадобится, брать штурмом укрепленные позиции в виде дворянских поместий, если те вызовут подозрения.

— Мы синхронизируем графики патрулей, — скрипучим голосом проговорил генерал Карст, подвигая к Михаилу карту округи. — Вот здесь, здесь и здесь мои части появляться не будут. Сектора отдаются под вашу ответственность. Если там вдруг… случайно сгорят пара усадеб, что же, на все воля богов…

— Понял вас, генерал, — Михаил пробежался глазами по строчкам, проверяя полномочия, и размашисто поставил свою подпись. — Армия не увидит того, чего ей видеть не положено. Уж поверьте, мы работаем чисто, пепла не оставляем.

Карст усмехнулся краешком губ.

— Надеюсь на это, барон. Иначе маркиз скормит мои кишки собакам, а до ваших я доберусь сам.

Пожали руки. Крепко, по-мужски, договор был заключен. Когда команда вышла из мрачных сводов министерства и загрузились обратно в карету, Михаил откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как ослабевает внутреннее напряжение. Первый, легальный этап операции был завершен.

Кортеж тронулся, неспешно выруливая на брусчатку.

— Нас пасут, — вдруг негромко произнесла Лира. Лисица сидела с закрытыми глазами, словно дремала, но её пушистые ушки подрагивали, ловя малейшие колебания эфира.

— Сколько? — спокойно спросил Михаил, даже не потянувшись к оружию.

— Шесть точек, разные направления. — Лисица приоткрыла один сапфировый глаз. — Двое ведут нас по крышам, работают грамотно, перебежками. Трое в толпе, меняются на каждом перекрестке. И один маг. Слабый, но с хорошим артефактом слежения. Метрах в двухстах позади едет в неприметной пролетке.

— Пусть смотрят, — усмехнулся барон. — Мы теперь легальные парни. Скрывать нам нечего.

Урсула пренебрежительно фыркнула, поудобнее перехватывая рукоять топора. Ей эти шпионские игры были поперек горла. Если есть враг — нужно выйти и разрубить его пополам. А не считать «хвосты» на крышах.

Кортеж въехал в пределы Старого города. Эта часть столицы разительно отличалась от помпезных новоделов центральных кварталов. Улицы гораздо шире и брусчатка, вытертая миллионами ног за сотни лет. Дома здесь строились из циклопических, почерневших от времени каменных блоков, плотно пригнанных друг к другу.

Впереди показалась знаменитая Триумфальная арка. Огромное сооружение, перекинутое через широкую дорогу, ведущую к северным воротам. Метров тридцать в высоту, вся покрытая барельефами мифических чудовищ, сценами забытых битв и непонятными, стертыми временем рунами. Местные давно не обращали на нее внимания, привыкнув к ней как к неизбежному элементу пейзажа. Телеги и всадники текли под её исполинским сводом сплошным потоком. Михаил расслабленно изучал брусчатку, которая проносилась рядом с каретой.

— Стоп! — резко скомандовал Михаил.

Возница рванул поводья. Тяжелые лошади храпнули, осаживая повозку прямо посреди дороги.

— Периметр! — рявкнул Асаи, ехавший рядом с каретой.

«Волки» сработали на рефлексах. За секунды полсотни всадников перестроились, образовав вокруг повозки стальную, ощетинившуюся стволами винтовок «черепаху». Затворы щелкнули с сухим, зловещим лязгом. Обыватели на улице мгновенно рассыпались по подворотням, как крысы от света фонаря. Улица опустела за десять ударов сердца.

— Что случилось⁈ — напряженно спросила Урсула. Она уже стояла рядом с каретой в полный рост. Взгляд орчанки лихорадочно сканировал окна соседних зданий в поисках засады.

Михаил не ответил. Он медленнои спрыгнул на брусчатку. Прошел несколько шагов вперед, игнорируя прикрывающих его бойцов, и запрокинул голову, глядя на внутренний свод колоссального сооружения.

Его губы растянулись в широкой улыбке.

— Ты ничего не перепутал, дорогой? — Лира мягко спрыгнула следом за ним. — Тут нет никого, кроме уличного сброда.

Михаил, не переставая улыбаться, указал глазами наверх, в самую гущу барельефов и переплетений древнего камня.

— Мы нашли её, Лира.

Урсула проследила за его взглядом.

— И что? Камень и камень. Старая рухлядь. На хрена мы встали посреди улицы? Нас сейчас как мишени в тире расстреляют, если кто на крышах засел!

— Это не просто камень, валькирия моя, — Михаил обернулся к своим женщинам. — Посмотри внимательно под ноги. Видишь, как расположены те три дракона? А теперь посмотри на той стороне. А потом посмотри наверх.

Лира, обладающая магическим зрением, прищурилась. А затем её глаза расширились от неподдельного ужаса.

— Боги преисподней… — прошептала кицуне, попятившись на полшага. — Это не барельефы. Это рунная вязь!

— Именно, — довольно кивнул Михаил. — Геометрия ничем не отличается от той, что на арках поменьше, только масштаб другой. Точки концентрации энергии расположены так, чтобы держать огромную пространственную воронку.

Они втроем стояли и смотрели на Триумфальную арку, через которую ежедневно проходили тысячи жителей столицы. Символ древнего Лангра, его гордость и историческое наследие.

— Ты хочешь сказать… — Урсула сглотнула, крепче сжимая топор.

— Я хочу сказать, — тихо ответил барон, — что вся эта гребаная Триумфальная арка, от макушки до основания замкового камня, и есть гигантский, стационарный портал. И он достаточно велик, чтобы через него за один час прошла тяжелая штурмовая бригада.

Михаил перевел взгляд на север, туда, где за многие лиги отсюда лежали выжженные земли.

— И если тёмные эльфы активируют его изнутри, прямо в центре Старого города… Столица падет быстрее, чем король успеет допить свой утренний чай. По коням! У нас очень много работы.