Дверь за моей спиной захлопнулась с тихим щелчком, отрезая меня от пыльного, пропахшего безнадёгой переулка. И в тот же миг я оказался в другом мире. Мире, где пахло не гнилью и сыростью, а травами, воском и чем-то неуловимо-сладким, что я уже давно научился ассоциировать только с ней. Лира, не дав мне и секунды на то, чтобы прийти в себя, прильнула ко мне. Это был требовательный хищный напор, в котором смешались и долгая разлука, и накопившееся напряжение вместе с какой-то почти звериной тоской. Её руки обвились вокруг моей шеи, пальцы впились в воротник потрёпанной дорожной куртки, притягивая к себе ещё ближе. Я ответил, не раздумывая, с той же голодной жадностью, забыв на мгновение о конспирации и усталости, и о том, что мы находимся в самом сердце чужого, враждебного города.

Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, тяжело дыша, я смог осмотреться. Пока мы тут изображали сцену из дешёвого любовного романа, одна из лисичек, появившаяся, казалось, из воздуха, уже увела моих пятерых бойцов вглубь дома. Тихо, без единого слова, как тени. И вот это было первым, что резануло по глазам.

— Я скучала, — тихо прошептала Лира, уткнувшись мне в грудь. Её голос был хриплым, и я не мог понять, чего в нём больше, искреннего чувства или очередной, мастерски разыгранной нотки для одного зрителя.

— Я тоже, — ответил, улыбнувшись. И, как ни странно, это была чистая правда.

Я оглядел прихожую, снаружи дом казался заброшенной развалюхой, но внутри всё было иначе. Добротная дубовая мебель, начищенная до блеска, тяжёлые бархатные портьеры на окнах, мягкий ковёр под ногами. На стенах, вместо паутины и плесени, висели гобелены со сценами охоты. Моя шпионка, как всегда, обустроилась с комфортом, превратив конспиративный дом в подобие уютного дворянского гнёздышка. Но была одна деталь, которая никак не вписывалась в эту картину, одновременно подчеркивая все вокруг.

Позади нас, у стены, застыли в идеальном строю пять девушек-кицуне. Пять её «хвостов», личная гвардия и стая. Но сейчас они не были похожи на смертоносных убийц и разведчиц, какими я их знал. На них были одинаковые, строгие платья горничных с белоснежными фартуками и чепцами. Руки аккуратно сцеплены впереди, спины прямые, как арбалетные болты, а взгляды кротко устремлены в пол. Они стояли, как заводные куклы, не издавая ни звука, боясь, казалось, даже дышать, чтобы не потревожить свою госпожу. И сейчас, наблюдая эту сцену, я отчетливо понимал, что наряды горничных на них гораздо уместнее и сидят намного лучше.

Но, с другой стороны, этот цирк с переодеваниями был настолько неуместным и странным, что я невольно усмехнулся. Лира тут же это почувствовала.

— Что-то не так, дорогой? — она подняла на меня свои огромные невинные глаза, в глубине которых плясали знакомые мне бесенята.

— Просто пытаюсь понять, — я кивнул на её «горничных». — С каких это пор твои лисицы научились ходить на задних лапках и изображать прислугу? Я готов был поспорить, что любая из них с большим удовольствием перережет мне глотку, чем подаст тапочки.

Лира звонко рассмеялась.

— Глупости! Мои девочки любят тебя, — она лукаво подмигнула. — Просто… здесь мы должны соблюдать легенду. Я — экономка богатого, но скрытного господина, который скоро прибудет. А они мои помощницы, так что привыкай.

Прикрыв глаза, я попытался стряхнуть с себя это ощущение сюрреализма. Я здесь, почти на вражеской территории, в шаге от выполнения одной из важнейших миссий. А моя главная шпионка, вместо того чтобы докладывать обстановку, играет в дочки-матери и строит из своих убийц институт благородных девиц. Но спорить с ней было бесполезно.

— Ладно, — Лира взяла меня под руку, её тон мгновенно сменился с игривого на заботливый. — Ты выглядишь ужасно. Дорога, наверное, была тяжёлой. Тебе нужно отмыться и отдохнуть.

Она повела меня по коридору, и я, как баран на верёвочке, поплёлся за ней. Мышцы после многодневного перехода гудели, спина болела, а в голове стоял туман от усталости и недосыпа. Мысль о горячей ванне сейчас казалась мне верхом блаженства.

Ванная комната была под стать остальному дому. Огромная медная кадка, размером с небольшую лодку, уже была наполнена горячей водой, в которой плавали какие-то травы, издававшие расслабляющий аромат. Пока я сбрасывал с себя пропылённую одежду, Лира, как заправская банщица, уже приготовила мыло, мочалку и несколько пушистых, белоснежных полотенец.

Я с наслаждением погрузился в горячую воду, чувствуя, как напряжённые мышцы начинают расслабляться, а дорожная усталость медленно отступает. Лира, закатав рукава своего платья, без всякого смущения взяла мочалку и начала тереть мне спину. Её прикосновения были аккуратными, но настойчивыми.

— Ты совсем себя не бережёшь, — проворчала лисица, смывая с меня грязь и пыль многих дней пути. — Весь в синяках и ссадинах.

— Это называется работа, — пробурчал в ответ, откинув голову на край кадки и прикрыв глаза. — И вообще, кто-бы говорил. Твой переход из герцогства, я уверен, тоже нельзя было назвать прогулкой.

— Работа… — она вздохнула. — Иногда мне кажется, что эта война никогда не закончится. Что мы так и будем всю жизнь бегать по этому миру, от одной бойни к другой.

В её голосе прозвучали нотки такой неподдельной усталости, что я открыл глаза и посмотрел на Лиру. Она стояла рядом, склонившись надо мной, и в полумраке ванной комнаты, в свете магических светильников, её лицо казалось бледным и уязвимым. Сейчас она не была похожа ни на хитрого дипломата, ни на безжалостную главу шпионской сети. Просто уставшая женщина, которая мечтает о покое. Но я знал, что это лишь минутная слабость.

— Закончится, — твёрдо сказал ей. — Именно для этого мы здесь.

Лира молча кивнула и продолжила свою работу. Этот странный, почти домашний ритуал был для меня в новинку. Я привык к тому, что в походе мы спим на земле, моемся в ледяных реках и едим то, что удастся подстрелить. А здесь горячая ванна, заботливые руки, тишина и покой. Всё это было настолько неправильно и в то же время настолько приятно, что я чувствовал, как теряю бдительность, как таю, словно воск.

— Я тут подумала, — вдруг сказала Лира, прерывая молчание. — Ты ведь даже не представляешь, чего мне стоило достать нормальную ванну в этом городишке. Девочкам пришлось соблазнять собой помощника начальника гарнизона, пообещать незабываемую ночь втроем, а потом, когда он притащил эту кадку на своей спине через полгорода в соседний квартал, просто оглушить его и забрать трофей. А потом тащить эту железку уже сюда.

Я усмехнулся, вот это уже было больше похоже на мою Лиру. Хитрую, беспринципную и донельзя эффективную.

— Надеюсь, ты хотя бы не убила его?

— Ну что ты, — она картинно всплеснула руками. — Зачем же портить вещь? Просто оставила его в переулке, без штанов и кошелька. Думаю, это будет для него хорошим уроком. Не стоит доверять красивым лисичкам.

Когда я, наконец, вылез из ванны, чистый и распаренный, меня уже ждал мягкий халат. Лира, с довольным видом оглядев свою работу, подтолкнула меня к выходу.

— А теперь ужин. А потом… — она сделала многозначительную паузу, и в её глазах снова заплясали черти. — А потом спать. Или не спать, как пойдёт…

Я лишь покачал головой, эта женщина была неисправима. Но именно за это я её и ценил.

* * *

Ужин, который меня ждал в небольшой уютной столовой, был под стать всему остальному. Жареное мясо с травами, печёный картофель, свежий хлеб и бутылка тёмного вина, которое, судя по его терпкому вкусу, стоило целое состояние по меркам этого города. Я ел молча, с жадностью голодного путника, который не видел нормальной еды несколько недель. Лира сидела напротив, подперев подбородок рукой, и смотрела на меня своим нечитаемым взглядом. Она почти ничего не ела, лишь изредка пригубливала вино из своего бокала.

Всё это было до одури странно. Мы находились в городе, кишащем врагами и шпионами. Каждый наш шаг должен был быть выверен и осторожен. А мы сидели здесь, как какая-нибудь благополучная семейная пара, и ужинали при свечах. Эта иллюзия мирной жизни была настолько сильной, что я на мгновение почти поверил в неё. И это меня слегка пугало.

Лира, казалось, наслаждалась этой игрой. Она вела себя так, будто мы не на задании, а у себя дома, в тихом поместье, где-то вдали от войны. Она рассказывала какие-то городские сплетни, смеялась, кокетничала. Пыталась воссоздать атмосферу тихого, почти деревенского быта, с поправкой на мой титул, конечно.

И в какой-то момент, когда она особенно мило улыбнулась, поправляя цветок в вазе на столе, мой мозг, работающий в режиме постоянного поиска угроз, выдал самую очевидную и самую страшную догадку причины такого её поведения. Это было настолько внезапно и нелогично, что я поперхнулся куском мяса. У меня перехватило дыхание. Я уставился на неё, а потом мой взгляд медленно, против моей воли, сполз вниз, на её живот, скрытый платьем.

Лира, заметив мой ошарашенный взгляд, сначала удивлённо приподняла бровь. А потом, когда до неё, видимо, дошла причина моего ступора, она залилась звонким смехом. Она смеялась так искренне и заразительно, что даже я, несмотря на внутреннюю панику, невольно улыбнулся.

— Нет, дорогой, — отсмеявшись, сказала Лира, утирая выступившие слёзы. — Я не беременна, можешь выдохнуть. Я, конечно, была бы не против, но, думаю, ребёнок в планы нашей маленькой спецоперации пока не входит.

Я прокашлялся, чувствуя, как краска заливает мне щёки. Чёрт, вот это я дал маху.

— Тогда я ничего не понимаю, — прохрипел, отпивая вино прямо из бутылки. — Что это за спектакль?

— Тебе не нравится, дорогой? — она снова захлопала ресницами, изображая обиженную невинность.

Я закатил глаза, Лира снова рассмеялась, сбрасывая с себя личину влюблённой простушки.

— С другой стороны, — она вздохнула, и в её голосе снова появились те усталые нотки. — Когда ещё у нас будет возможность вот так, просто посидеть в тишине? Без докладов, без совещаний, без грохота пушек. Просто ты и я.

Я многозначительно посмотрел ей за спину. Там, у стены, в тех же неестественных позах идеальных горничных, всё так же неподвижно стояли три её девушки. Они не шевелились, казалось, даже не дышали, но я чувствовал их присутствие, как чувствуют присутствие притаившегося в тени хищника.

— В тишине и без посторонних? — с сарказмом переспросил у нее.

— Да, да, я знаю, — на этот раз уже Лира закатила глаза. — Но куда же я без них? Они моя тень и моя жизнь.

Девушки, услышав это, несмело улыбнулись, но так и не сдвинулись с места. Я понял, что спорить бесполезно. Это был её мир и её правила.

— Ладно, — сменил тему. — Раз уж мы тут изображаем семейную идиллию, может, хоть расскажешь, что происходит в городе? Донесения твоих подопечных были, как всегда, краткими и по существу. Но я хочу знать детали.

Лира тут же преобразилась. Игривость и усталость исчезли, уступив место деловой хватке и острому уму. Лисица снова стала той, кого я знал и ценил, главой моей разведки.

— Город, как ты уже, наверное, успел заметить, живёт своей жизнью. Война его почти не коснулась, если не считать толп беженцев и наёмников, — начала она, загибая тонкие пальцы. — Власть здесь, это такой милый террариум единомышленников. Мэр города, некий господин Ульрих, толстый и жадный казнокрад. Военный комендант, полковник фон Гросс, старый вояка, который больше интересуется молодыми служанками, чем обороной города. И глава местной торговой гильдии, тот самый наш «клиент» магистр Варек.

— Пауки в банке, — кивнул ей.

— Именно, — усмехнулась Лира. — Они ненавидят друг друга, плетут интриги, пытаются урвать кусок побольше. Но при этом они все повязаны, каждый зависит от каждого. Мэр не может воровать без прикрытия коменданта. Комендант не может содержать своих любовниц без денег гильдии. А гильдия не может проворачивать свои тёмные делишки без покровительства мэра. Поэтому они не жрут друг друга. По крайней мере, пока. Боятся, что если один из них упадёт, то потянет за собой остальных. А это знакомство с топором королевского палача, которое в их планы не входит.

— А король?

— А что король? — пожала плечами Лира. — Король стар, болен и далеко. До Торвальда его власть почти не доходит. Город живёт по своим законам, точнее, по законам этих троих. Это фактически личная кормушка. И любой, кто пытается сунуть сюда свой нос, очень быстро либо исчезает, либо становится очень сговорчивым.

— И в эту-то кормушку мы и собираемся залезть с ногами, — задумчиво произнёс.

— в точку, — подтвердила Лира. — Троице это очень не понравится, особенно нашему магистру Вареку.

— Расскажи о нём подробнее.

— О, это отдельная песня, — в глазах Лиры снова зажглись нехорошие огоньки. — Варек классический нувориш. Выбился из грязи в князи на военных поставках. Сколотил состояние, фактически купил себе титул магистра гильдии, теперь пытается корчить из себя аристократа. Но под тонким слоем позолоты скрывается жадное, трусливое и до омерзения похотливое ничтожество.

Она сделала глоток вина.

— Все попытки моих девочек выйти на него с предложением о покупке участка провалились. Он даже не стал слушать. Сказал, что эта земля ему нужна самому под склады, и точка. Но, — она хитро прищурилась, — я копнула глубже. У нашего магистра есть одна маленькая, но очень пикантная слабость.

— И какая же?

— Он обожает экзотику, особенно девушек с ушами и хвостами. Неко, кицуне… для него это что-то вроде редких зверушек, которых можно запереть в клетке и потешить своё самолюбие. В городе уже несколько раз пропадали девушки из числа беженок. И все следы ведут в его поместье. Но доказать ничего невозможно. Стража и мэр его прикрывают.

— Ублюдок…

— Не без этого — кивнула Лира. — В последний раз, когда одна из моих девочек пыталась к нему подобраться, её чуть не похитили люди Варека, пришлось вмешаться. Пара трупов и небольшой пожар… в общем, мы немного пошумели. После этого Варек залёг на дно и удвоил охрану.

Я слушал её и понимал, что простой силовой вариант здесь не сработает. Напасть на Варека в открытую, значит настроить против себя весь город, всю эту шайку-лейку, которая его прикрывает. Нужно было действовать тоньше.

— Хорошо, я понял, — сказал, отодвигая тарелку. — С этим мы разберёмся.

Ужин подходил к концу. Иллюзия мирной жизни рассеялась, уступив место холодному, трезвому расчёту. Мы снова были на войне.

— А теперь спать, — решительно произнесла Лира, вставая из-за стола. Она подошла ко мне, взяла под руку и потащила в сторону спальни. — Завтра будет тяжёлый день. Тебе нужно набраться сил.

Я не стал спорить. Усталость, на время отступившая, снова навалилась на меня всей своей тяжестью. Но, засыпая в огромной, мягкой кровати, в объятиях этой опасной и такой желанной женщины, я думал не о завтрашнем дне. Думал о том, что даже в самом сердце вражеской территории, даже на пороге решающей битвы, можно найти мгновения покоя…

* * *

Проклятое солнце! Оно всегда находит способ испортить самый сладкий сон. Тонкий, настойчивый луч, пробившись сквозь щель между тяжёлыми бархатными шторами, бил мне прямо в правый глаз, заставляя недовольно морщиться и ворочаться. Я открыл глаза, окончательно просыпаясь. Тело всё ещё ломило от усталости, но туман в голове рассеялся. Ночь, проведённая в нормальной кровати, а не на холодной земле, творила чудеса.

Рядом со мной, свернувшись калачиком, спала Лира. Во сне она выглядела совсем по-другому. Никакой хитрости, никакой опасности. Просто красивая женщина с разметавшимися по подушке белыми волосами. На её лице застыла лёгкая безмятежная улыбка. Я на мгновение залюбовался лисицей, а потом осторожно, чтобы не разбудить, встал.

Когда вышел из спальни, меня уже ждал завтрак. На столе в столовой дымилась яичница с беконом, стоял кувшин со свежим молоком и нарезанный толстыми ломтями хлеб. Удивительно, но за столом уже сидели мои бойцы, все пятеро. Чистые, выбритые, они молча поглощали завтрак, всем своим видом показывая, что готовы к работе. А вот «горничных» уже не было, на их месте стояли всё те же смертоносные убийцы в своих стандартных походных костюмах из тёмной кожи. Они молча кивнули мне в знак приветствия.

— Доброе утро, дорогой, — раздался за спиной знакомый голос.

Я обернулся, Лира, уже одетая в свой дорожный костюм, стояла в дверях. От вчерашней домашней хозяйки не осталось и следа. Передо мной снова была моя главная разведчица, собранная, деловитая и опасная. Метаморфоза была настолько разительной, что я невольно покачал головой.

— Ты когда-нибудь спишь? — спросил, садясь за стол.

— Редко, — она усмехнулась, наливая себе молока. — Слишком много дел. Пока ты спал, мои девочки уже прочесали весь город. Новости есть, и хорошие, и плохие.

— Начинай с плохих, — принялся за яичницу.

— Плохая новость в том, что наш магистр Варек, после нашей небольшой стычки, стал параноиком. Он почти не выходит из своего поместья, а когда выходит, то в сопровождении двух десятков головорезов. Подобраться к нему будет непросто.

— А хорошая?

— Хорошая в том, что он всё ещё жадный и похотливый ублюдок, — в глазах Лиры блеснул азарт. — А значит, у него есть слабости, на которых можно сыграть. Но об этом позже, сначала нам нужно осмотреть нашу главную цель своими глазами.

После завтрака мы вышли из дома. Лира оставила своих лисичек на хозяйстве, и я снова поймал на себе их провожающие взгляды. Я до сих пор не мог привыкнуть к тому, что, даже уединяясь с кем-то в спальне, я всё равно нахожусь под неусыпным наблюдением.

Мы медленно шли по улочкам Торвальда. Я, Лира и мои пятеро бойцов, которые, как тени, следовали за нами на некотором расстоянии, не привлекая внимания, но готовые в любой момент вмешаться. Город просыпался, открывались лавки, на улицах появлялись первые прохожие. Торговцы выставляли свой товар, ремесленники стучали молотками в своих мастерских.

Лира, идя рядом, тихо, почти не шевеля губами, докладывала обстановку. Её голос был ровным и бесцветным, как сводка погоды, но за каждым словом стояли часы кропотливой работы её шпионской сети.

— Вон то здание с красной крышей, это ратуша, — она незаметно кивнула в сторону большого и помпезного строения. — Кабинет мэра на втором этаже, окна выходят на площадь. Два охранника у входа, ещё четверо внутри. Система так себе, при желании можно войти и выйти незамеченным.

Мы прошли мимо казарм городского гарнизона. Высокая каменная стена, часовые на башнях.

— Гарнизон около пятисот штыков, — продолжала Лира. — В основном новобранцы и всякий сброд, который не взяли в королевскую армию. Боевой дух на нуле, дисциплины никакой. Полковник фон Гросс большую часть времени проводит в борделе напротив. Его люди занимаются в основном тем, что собирают дань с торговцев и гоняют пьяных наёмников. Реальной силы не представляют.

Я слушал и впитывал информацию. Город, который со стороны казался крепким орешком, на деле оказался прогнившим изнутри. Власть, которая держалась не на силе и законе, а на лжи, жадности и страхе. Идеальная среда для диверсии.

Мы шли дальше, углубляясь в старые кварталы. Здесь уже не было шума торговых улиц. Тихие, узкие переулки, обшарпанные стены домов, заколоченные окна.

— Мы почти на месте, — прошептала Лира.

И вот, наконец, мы вышли на небольшую, заросшую бурьяном площадь.

Арка была великолепна, как и ее сестра. Огромная, метров двадцать в высоту, она была как буд-то высечена из цельного куска какого-то иссиня-чёрного, похожего на обсидиан, камня. Поверхность идеально гладкая, без единого шва или стыка, и, казалось, поглощала свет. Вдоль всего её изгиба шли ряды сложных, переплетающихся рун, которые тускло светились в утреннем полумраке, создавая впечатление, что внутри камня заключены мириады звёзд.

Если не знать, что это, можно было бы принять её за часть какого-то древнего архитектурного ансамбля. Древние строители, кем бы они ни были, обладали не только невероятными технологиями, но и безупречным вкусом. Они не просто воткнули портал посреди города, а красиво вписали его в окружающий ландшафт, сделав частью архитектуры. Но сейчас этот шедевр древнего зодчества был в плачевном состоянии. Вокруг велась стройка, старые ветхие здания сносились, освобождая место для чего-то нового и уродливого. Горы строительного мусора подбирались всё ближе и ближе к моей арке.

— Да, моя, — пробормотал, не в силах отвести от неё взгляда. Я не собирался отдавать это чудо инженерной мысли под снос. В крайнем случае, разберём и вывезем. Гномы уже наверняка придумали, как это сделать.

Я замедлил шаг и посмотрел на лисицу. В моей голове, на фоне этой картины разрухи и доклада Лиры, начал складываться план. Довольно рискованный, но, если выгорит, мы получим всё и сразу.

— Дорогая, — я повернулся к Лире. Мой голос был вкрадчивым, почти подобострастным. Я даже попытался изобразить на лице что-то вроде мечтательной улыбки. — А ты ведь у нас знатная актриса, не так ли?

Лиса не оценила мой тон. Она тут же насторожилась, как хищник, почуявший ловушку охотника.

— К чему ты клонишь, Железный? — резко перешла Лира почти на официал.

— А давай ты сыграешь роль? — я сделал шаг к ней, понизив голос до заговорщического шёпота. — Очень милую, немного напуганную девушку-кицуне, которая потерялась и отстала от своего каравана. Ей отчаянно нужна помощь! Помощь очень доброго, влиятельного и очень богатого господина. Такого, как наш магистр Варек.

Я смотрел, как меняется лицо Лиры. Сначала недоумение, потом понимание, а затем её глаза сузились, а на губах появилась предвкушающая улыбка убийцы, которая увидела свою жертву.

— Думаю, — медленно, растягивая слова, произнесла Лира. — Я смогу сыграть эту роль. И, возможно, даже добавлю в неё немного… импровизации.

Я кивнул, алан был одобрен. Магистр Варек сам дал в руки оружие против себя. Его жадность и похоть станут теми тисками, которые раздавят его. А мы просто нажмём на рычаг…