Я опустил трубу, но образ беззвучно исчезнувшего в темноте часового ещё долго стоял перед глазами. Это было только начало долгой и кропотливой работы, в которой не будет красивых атак и развёрнутых знамён. Только тихая, вползающая в душу врага смерть.

Следующие две недели дня мой небольшой отряд, казалось, растворился в лесу. Мы превратились в призраков и шорох листьев в ночи. Я запретил разводить большие костры и передвигаться днём. Мы стали частью этого древнего угрюмого леса, и он надёжно укрывал нас в своих объятиях.

«Ястребы» Асаи уходили на задание с наступлением сумерек, и возвращались под утро, как тени, скользящие между деревьями. Они не приносили с собой ни трофеев, ни громких докладов о победах, лишь короткое «задача выполнена». Но я знал, что за этими двумя словами скрывается. Я видел это в донесениях Кими, которая со своими лисицами, как паук, плела в Миргарде свою сеть.

Третья такая ночь принесла панику. Шестеро часовых, снятых на разных участках стены, бесшумно и без следов. Утром их просто не досчитались. По городу поползли слухи. Кто-то говорил о проклятии, кто-то о демонах, пришедших из мёртвых лесов. Клык, этот самопровозглашённый король отбросов, отреагировал довольно предсказуемо. Публично высек начальника караула, обвинив того в пьянстве и разгильдяйстве, и удвоил патрули на стенах. Это было всё равно что пытаться заделать решето ладонями.

Спустя десять дней «Ястребы» изменили тактику, часовых трогать не стали. Вместо этого устроили мелкий, но очень унизительный террор. У одного из патрулей, остановившегося передохнуть у стены, они утащили бочонок с вином. Просто подкрались, как лисы к курятнику, и унесли, оставив на его месте глумливую записку, нацарапанную на куске коры: «Спасибо за выпивку. Ждём добавки». У другого патруля, задремавшего на посту, стащили броню у троих «воинов».

Казалось бы, мелочи, детские шалости. Но в атмосфере всеобщего страха и недоверия эти шалости работали лучше любого яда. Начались драки и взаимные обвинения. Клык снова лютовал, но на этот раз он уже не знал, кого винить. Местный начальник потихоньку начал подозревать своих.

К концу третьей недели мы перешли к более активным действиям. Марк и его легионеры, усиленные парой десятков моих гвардейцев, устроили первую настоящую засаду. Их целью был фуражирский отряд, который каждое утро выезжал из города в поисках съестного. Я лично контролировал операцию с нашего наблюдательного пункта.

Из ворот Миргарда выехала колонна из десяти повозок, сопровождаемая полусотней всадников. Они ехали лениво и расслабленно, уверенные в своей силе и безнаказанности. Свидание было назначено через несколько километров в лощине, заросшей мощным кустарником.

Марк сделал всё, как его учили, никакого геройства, только холодный расчёт. Он пропустил колонну вглубь лощины, а потом, когда первая повозка уже почти выбралась из неё, ударил. Первыми под обстрел попали лошади, что тянули первую и последнюю повозки, после чего огонь перенесли на арьергард, чтобы задержать новых гостей, как можно дольше. И только после этого легионеры Марка открыли по запертым в лощине мародёрам плотный огонь. Опешившие от неожиданности бандиты метались между повозок, пытаясь отстреливаться, но редкие и беспорядочные стрелы не причиняли моим бойцам никакого вреда. Через пятнадцать минут всё было кончено.

— Что с пленными? — спросил у Марка, когда тот вернулся в лагерь.

— Двоих взяли, — мрачно ответил лейтенант. — Как вы и приказывали. Остальных закопали недалеко в лесу. Повозки отогнали подальше и сломали.

А ночью снова работали «Ястребы». На этот раз их целью был небольшой склад с фуражом у южных ворот. Они не стали его сжигать, просто пробрались внутрь и вылили в мешки с овсом несколько склянок с какой-то дрянью, которую им выдали гномы. Эта смесь, по словам Торбина, не убивала лошадей, но вызывала у них сильнейшее расстройство желудка. Наутро треть лошадей в Миргарде мучилась от дикого поноса. Конюшни превратились в зловонное болото, а хозяева, потерявшие своих боевых скакунов, готовы были рвать и метать.

Паранойя в городе достигла своего пика, теперь каждый боялся каждого. Старые обиды, борьба за добычу, подозрения в предательстве, всё это смешалось в один гремучий коктейль, который готов был взорваться в любую минуту. Клык, как доносила Кими, совсем обезумел. Он каждый день устраивал публичные допросы, пытаясь найти «крыс» в своих рядах. Несколько человек, под пытками, оговорили себя и своих товарищей, и их тут же повесили на центральной площади, для острастки. Но это уже не помогало. Механизм саморазрушения был запущен.

Я стоял у карты в своём шатре, расставляя на ней новые пометки. Каждая такая пометка означала ещё одну удачную операцию, ещё один гвоздь в крышку гроба этого разбойничьего гнезда. Мы действовали медленно, но верно, пожирая их изнутри, отравляя страхом и недоверием. Я создавал образ врага, которого они не могли ни увидеть, ни пощупать. Небольшая, но невероятно дерзкая банда, которая, казалось, была везде и нигде одновременно. И я знал, что рано или поздно Клык, не выдержит и вылезет из своей норы, чтобы поймать призрака. У него просто не останется других вариантов.

* * *

Клык был в ярости. Нет, это слово было слишком слабым, чтобы описать то состояние, в котором он находился последние несколько дней. Бывший наемник был похож на огромного раненого медведя, запертого в тесной клетке, который метался по тронному залу бывшего королевского дворца, который теперь служил ему одновременно и резиденцией, и кабаком, и борделем. Он опрокидывал столы, швырял в стены кубки с вином, рычал, изрыгая проклятия.

Его «капитаны», главари банд, примкнувших к нему, сидели вдоль стен, стараясь не дышать и не попадаться ему на глаза. Они видели своего вожака в таком состоянии впервые. Клык всегда был известен своим хладнокровием и жестокой расчётливостью. Он мог, не моргнув глазом, приказать вырезать целую деревню, но никогда не терял контроля над собой. А сейчас все было по-другому.

— Неделя! — взревел Клык, останавливаясь посреди зала и обводя своих подчинённых налитыми кровью глазами. — Целая неделя! И что мы имеем⁈ Десятки убитых бойцов, сожжённые повозки, дохнущих от поноса лошадей и страх! Мои люди боятся выйти за ворота! Да чего уж там, боятся отойти поссать в тёмный угол! Шарахаются от собственной тени!

Клык схватил со стола недопитую бутыль с вином и с силой швырнул её в стену. Бутыль разлетелась на сотни осколков, заливая гобелен с изображением какого-то древнего короля тёмно-красными потёками, похожими на кровь.

— И всё это из-за какой-то горстки ублюдков! — он ткнул пальцем в сторону окна. — Шайка оборванцев возомнила себя хозяевами этой земли и смеются над нами!

Он тяжело дышал, его огромная грудь вздымалась, как кузнечные мехи.

— Я спрашиваю вас, — он понизил голос, и этот зловещий шёпот был страшнее любого крика, — кто они? Откуда они взялись?

«Капитаны» молчали, вжимая головы в плечи. Никто не знал ответа, слухи ходили самые разные. Кто-то говорил, что это остатки королевской гвардии Элары, мстящие за своего короля. Кто-то, что это банда эльфов-отступников, которые не поделили добычу с тёмными. А кто-то и вовсе шептал о призраках убитых жителей, восставших из могил.

— Мы ничего не знаем, вождь, — наконец, решился подать голос один из них, одноглазый гоблин, известный своей хитростью и изворотливостью. — Они как тени, появляются из ниоткуда и исчезают в никуда. Наши дозоры их не видят, а все ловушки обходят.

— Значит, ваши дозорные слепые щенки, а ваши ловушки годятся только для поимки кроликов! — рявкнул Клык. — Хватит сидеть здесь и дрожать от страха! Я сам поймаю этих призраков и вырву сердца!

Он ударил кулаком по столу с такой силой, что тот треснул.

— Ты! — он уставился на гоблина. — Твои сопляки самые глазастые. Пусть прочешут каждый куст, каждый овраг в радиусе десяти лиг, найдите их нору. Эти ваши призраки не могут сидеть слишком далеко, слишком высокий нападений.

— Гор, — он повернулся к огромному орку, который до этого дремал в углу. — Ты и твои парни пойдёте со мной. И ты, Шрам, — он кивнул человеку с уродливым шрамом через всё лицо, — тоже. Собирайте своих лучших бойцов. Три сотни точно хватит, чтобы раздавить любую банду. Остальные остаются здесь, поддерживать порядок. Если за время моего отсутствия здесь хоть одна мышь пикнет не по понятиям, я по возвращении сдеру с вас шкуры. Всем всё ясно?

«Капитаны» торопливо закивали, выдыхая про себя. Решение было принято, а Клык сам пойдёт на охоту, значит, все теперь только на нем самом.

* * *

Я получил это донесение от Кими поздно вечером. Она, рискуя всем, смогла подслушать этот разговор, спрятавшись над открытым окном тронного зала.

— Клык клюнул, — сказал Асаи, когда тот вошёл в мой шатёр.

— Быстро же он сдался, — спокойно ответил лис. — С другой стороны, такие, как он, не могут долго терпеть унижение, это серьезно бьет по репутации.

— Значит, пора переходить к следующей фазе, — я развернул карту. — Нам нужна наживка, что-то, что он не сможет проигнорировать.

Мы склонились над картой.

— Вот здесь, — ткнул пальцем в точку в десяти километрах к северу от города. — Небольшая поляна, окружённая густым лесом. Идеальное место для небольшой стоянки.

— Слишком очевидно, — покачал головой Асаи. — Похоже на ловушку.

— Вот именно! — я усмехнулся. — Он будет думать, что мы настолько расслабились, что решили спрятаться у него под носом. Разожжём там костёр, оставим пару пустых бутылок, следы недавнего пиршества. И пару моих гвардейцев, которые «случайно» заснут на посту.

— Рискованно, — нахмурился Асаи. — Если его гоблины окажутся проворнее, чем мы думаем, они могут взять наших парней тёпленькими.

— Не возьмут, — я покачал головой. — Потому что в ста метрах от них, вот здесь и здесь, — я указал на склоны холмов, окружавших поляну, — будут сидеть твои парни. Если разведчики рискнут взять языка, быстро завалите всех. В случае рабочего сценария, аккуратно ведете гоблинов до города, убедитесь, что те бегут к своему хозяину.

— Могут оставить наблюдателя — с сомнением сказал Асаи.

— Еще лучше — кивнул в ответ. — Спустя час, запускаем на поляну группу ряженых в обычные для местных тряпье с «добычей», и все вместе уходят дальше в лес.

Асаи на мгновение задумался, а потом на его губах появилась редкая, едва заметная улыбка.

— Хитро. Он решит, что это мы обнаружили его разведчиков и в панике пытаемся замести следы. И бросится туда, боясь упустить добычу.

— Именно! Попадёт прямо в наши объятия.

На следующую ночь всё было готово. Двое моих гвардейцев, молодые, но уже обстрелянные ребята, добровольно вызвавшиеся на роль «наживки», расположились на поляне. Они разожгли небольшой костёр, разбросали вокруг остатки еды. А потом, укрывшись плащами, сделали вид, что спят. В ста метрах от них, в густых зарослях, затаились десять «Ястребов». А ещё дальше, в лесу, расположился мой основной отряд.

Ожидание было мучительным, но гоблины не подвели. Мелкие засранцы были неплохими следопытами, это надо было учесть на будущее. Появились они под утро, двигаясь на удивление тихо. Три юрких силуэта выскользнули из-за деревьев и, пригибаясь, начали подкрадываться к костру.

Понаблюдав за двумя «спящими», они начали тихо спорить, что делать. В итоге сам лес нам слегка помог, когда на гоблинов поперла небольшая стая волков и разведчики быстро умотали в город. Представление началось, теперь оставалось только ждать главного зрителя.

* * *

В тот самый момент, когда Клык, подгоняемый яростью и предвкушением лёгкой добычи, выводил свой отряд из северных ворот Миргарда, в южной части города, в лабиринте грязных переулков, началась другая невидимая война.

Кими и её лисицы ждали сигнала. Как только до них донёсся условный крик совы, поданный одним из наблюдателей, они пришли в движение. Десять бесшумных теней, одетых в тёмное, выскользнули из своего убежища, заброшенной пекарни, и разделились на две группы.

Первая группа, состоявшая из четырёх самых быстрых и ловких девушек, направилась к западной стене. Их целью был один из самых крупных складов с продовольствием, принадлежавший банде орка Гора, того самого, что ушёл с Клыком на «охоту». Охрана склада была минимальной, всего два сонных бойца у входа. С ними разобрались быстро и беззвучно. Два коротких взмаха клинков, и тела мешками рухнули в грязь. Пока две лисицы с натугой оттаскивали трупы в тень, две другие уже возились с замком. Через минуту дверь была открыта.

Они не стали ничего взрывать или поджигать, это было бы слишком шумно и привлекло бы ненужное внимание. Кими придумала кое-что поизящнее. Одна из девушек достала из сумки несколько небольших глиняных шариков, начинённых специальным составом, разработанным гномами. Это была гремучая химическая смесь из какой-то дряни, которая при контакте с воздухом начинала адски вонять и дымить.

Четыре таких вонючки полетели вглубь склада, в мешки с мукой и зерном. Эффект был почти мгновенным, склад наполнился едким, удушливым дымом, от которого слезились глаза и перехватывало дыхание. Он не был смертельным, но находиться внутри было невозможно. А главное, быстро впитывался в продукты, делая их непригодными для употребления. Десятки и сотни мешков, запас на несколько недель для всей банды Гора, были уничтожены за пару минут. Лисицы, зажав рты мокрыми тряпками, выскользнули со склада и растворились в ночи. Тревогу подняли только через полчаса, когда смрад дошёл до ближайших казарм, но было уже поздно.

Вторая группа, которую вела сама Кими, направлялась к самому сердцу этого гадюшника, центральной площади, где были распложены клетки и загоны с рабами. Это была самая опасная часть плана, площадь охранялась круглосуточно, не меньше сотни бойцов из разных банд.

Но и здесь у Кими был свой план. Пока основная группа пряталась в руинах дома с видом на площадь, двойка устроила диверсию в противоположном конце города. Они подожгли пустующую конюшню, принадлежавшую банде Шрама. Сухое сено и дерево вспыхнули, как порох. Огонь, раздуваемый ветром, быстро перекинулся на соседние строения.

В городе поднялся переполох. Крики «Пожар!», звон набатного колокола, панические вопли. Большая часть охраны с площади, в том числе и люди Шрама, которые отвечали за этот сектор, бросились туда, тушить огонь и спасать своё барахло.

Именно этого и ждала Кими. Молча подав знак, шесть теней выскользнули из своего укрытия. Они двигались максимально быстро, используя каждую тень и закоулок. Оставшаяся на площади охрана, отвлечённая пожаром, заметила их слишком поздно. Бой был коротким и жестоким. Клинки сверкали в свете далёкого пожара, перерезая глотки, вспарывая животы. Через две минуты у клеток не осталось ни одного живого охранника.

— Быстрее! — скомандовала Кими, подбегая к самой большой клетке, в которой, сбившись в кучу, сидели женщины и дети.

Одна из лисиц, специалист по замкам, принялась за работу. Щелчок, ещё один, и тяжёлый замок со стуком упал на землю.

— Выходите! Быстро! И тихо! — прошептала Кими, распахивая дверь.

Пленники, ошарашенные и напуганные, не двигались, глядя на неё с недоверием.

— Мы поможем вам сбежать! — добавила другая девушка. — Только без криков и стонов, живо!

В глазах людей блеснула надежда, они, толкаясь и помогая друг другу, начали выходить из клетки. Лисицы, выстроившись живой цепью, направляли их в узкий переулок, ведущий прочь от площади. Но в этот момент со стороны дворца раздались крики. Нездоровое движение на площади все же заметили, несколько десятков мародёров, привлечённых шумом на площади, бежали к ним, размахивая оружием.

— Уводите людей! — крикнула Кими трём своим подчиненным. — Мы их задержим!

Она и ещё две лисицы развернулись, чтобы встретить врага…

С крыши соседнего дома раздался тихий свистящий звук. И один из мародёров, бежавший впереди, вдруг споткнулся и упал, сжимая руками горло, из которого торчала чёрная стрела. За ним упал второй, третий…

Асаи, который после организации «наживки» для Клыка вернулся к городу, не мог оставить лисиц без прикрытия. Он и пятеро его лучших стрелков заняли позиции на крышах, окружающих площадь. И теперь, словно ангелы смерти, посылали свои бесшумные стрелы в толпу мародёров.

Под прикрытием этого хаоса произошло то, что окончательно превратило этот вечер в кровавую баню. Заместитель Клыка, орк по имени Вард, который остался в городе за главного, пытался навести порядок. Он стоял посреди площади, размахивая огромным топором, и орал на своих подчинённых, пытаясь собрать их в один отряд.

И в этот момент Асаи, который ждал именно этого, подал знак своему лучшему снайперу. Тот, не торопясь, натянул тетиву своего мощного лука, недавно усиленного рунами. Стрела, со специальным наконечником, сорвалась с тетивы и вошла орку точно в незащищённый доспехом бок, под самую руку.

Рык взревел от боли и ярости, выдернул стрелу, но было уже поздно. Здоровяк сделал несколько шагов и рухнул на колени, захлёбываясь кровью.

Смерть заместителя главного вожака стала последней каплей. Банды, и до этого враждовавшие между собой, окончательно потеряли голову. Люди Шрама, видевшие, как их товарищей убивают, решили, что это месть со стороны людей Гора за сожжённый склад. Они, с яростными криками, бросились на них, началась резня. Площадь, ещё недавно бывшая просто рынком рабов, превратилась в арену для гладиаторских боёв, где каждый дрался против каждого.

А под шумок этой бойни Кими и её девочки, прихватив с собой ещё пару десятков освобождённых пленников из других клеток, благополучно скрылись в ночи.

* * *

Лес вокруг нас, казалось, затаил дыхание. Даже ночные птицы, обычно такие горластые, притихли, чувствуя напряжение, которое буквально висело в воздухе. Я лежал на влажной, пахнущей прелью земле. С вершины холма, не отрываясь, смотрел в окуляр подзорной трубы. Сердце стучало глухо и ровно, как метроном, отсчитывая последние минуты перед началом представления.

Внизу всё было готово, теперь всё зависело от Клыка, его самолюбия и ярости.

Первыми появились его гончие, мелкие гоблины. Они выскользнули из леса на противоположном склоне лощины, целая толпа, не меньше тридцати. Двигались они уже не так осторожно, как ночью. Уверенность в том, что добыча рядом, а за спиной большая сила, предавала им смелости. Разведчики быстро сбежали вниз, окружили потухший костёр, тыкая копьями в пустые мешки, обнюхивая землю, как собаки.

А через несколько минут из леса вывалилась основная масса. Клык не поскупился, взяв на «охоту» своих лучших головорезов. Впереди, тяжело топая, шли орки, закованные в разномастную, но прочную броню, с огромными топорами и щитами. За ними, более пёстрой и неорганизованной толпой, валили люди Шрама, вооружённые мечами, копьями и арбалетами. Сам Клык ехал в центре этого сброда на огромном вороном коне, окружённый десятком своих личных сопровождающих.

— Они здесь были, вождь! — быстро проговорил гоблин, подбегая к нему и указывая на следы. — Совсем недавно! Испугались и побежали вон в ту сторону!

Он ткнул костлявым пальцем в направлении нашего лагеря. Клык спешился и, подойдя к кострищу, пнул ногой пустую бутылку.

— Свалили, значит, — он усмехнулся, и эта усмешка не предвещала ничего хорошего. — Ну ничего, от меня ещё никто не уходил.

Бывший наемник вскочил на коня.

— Гор! Твои парни идут первыми! Прочесать лес! Я хочу, чтобы к обеду их головы были насажены на пики! Остальные за мной!

Орочья пехота, издав радостный рёв, ринулась в лес, туда, где по их мнению, пряталась испуганная добыча. Остальные, галдя и предвкушая лёгкую расправу, двинулись за ними.

Тишину леса разорвал сухой, трескучий грохот. Это был звук, который гномы Брунгильды ласково называли «подарок лесоруба». Десятки мин и растяжек, которые мы с вечера установили по обеим сторонам тропы, срабатывали все чаще, чем больше народу Клыка втягивались в наши поиски. Некоторые мины весили по несколько килограмм. Сотни стальных шариков хлестали по плотной толпе загонщиков. Марк, который приказал прихватить со складов обеспечения в рейд все это хозяйство, теперь с торжеством смотрел на своего заместителя, который в Каменном Круге долго крутил пальцем у виска.

Эффект был ожидаемым. Первые ряды просто смело, как будто их скосили невидимой косой. Крики боли и ужаса смешались с яростным рёвом. Орки, которые ещё секунду назад были уверены в своей неуязвимости, падали на землю, истекая кровью в попытке вытащить из своих тел куски раскалённого металла.

А потом, не давая им опомниться, с обоих склонов, ударили винтовки. Бой, который должен был стать для Клыка лёгкой прогулкой, превратился для его банды в ад. Карательный отряд оказался в огневом мешке. Стрелки Клыка пытались отстреливаться, но стрелы и арбалетные болты беспомощно втыкались в деревья и землю, не причиняя нам почти никакого вреда. Они пытались атаковать, лезть вверх по склонам, но плотный огонь стрелков раз за разом отбрасывал их назад.

Я видел, как Клык, окружённый телохранителями, метался внизу, пытаясь организовать хоть какое-то подобие контроля. Но было уже поздно, его армия, ещё полчаса назад казавшаяся им самим такой грозной, превратилась в паникующее стадо, которое методично расстреливали с двух сторон.

Огонь с нашей стороны стал реже, но точнее. Мы уже не пытались уничтожить всех. Наша задача была другой, измотать и вымотать до предела. Клык, похоже, это понял. Собрав вокруг себя остатки своих самых боеспособных бойцов, он отчаянно рванулся назад, оставляя раненых на милость победителей.

— Пусть уходят! — приказал своим. — Не преследовать!

Я посмотрел на солнце, оно уже стояло высоко. Казалось, прошло не меньше трёх часов непрерывного боя. Хотя, на самом деле, не больше двадцати минут. Усталость и дрожь накатывали на меня все сильнее, как и на всех моих парней. Все же, наши мероприятия отнимали много сил, а действовали в таком темпе уже довольно давно.

Мои гонцы должны были добраться до Боргхольма. Если Урсула выступила сразу, то она может быть здесь в любой момент. Но каждая минута ожидания сейчас казалась вечностью…