Ложечка звякала о тонкий, местами потрескавшийся фарфор чашки с такой остервенелой частотой, что казалось фарфор вот-вот не выдержит и разлетится вдребезги. Молодой барон фон Риттер, владетель этого забытого всеми богами куска земли на самом севере Лангра, сидел в собственном кресле и обильно потел. Холодный пот тёк по вискам, заливал глаза, пропитывал тонкую льняную рубаху, заставляя её мерзко липнуть к телу. И это при том, что в гостиной гуляли нехилые такие сквозняки. Окна в поместье давно рассохлись, а на нормальный ремонт денег не было. Да и не предвиделось.

Причиной этого полуобморочного озноба был человек, сидевший напротив.

Целый королевский капитан. Сидел, закинув ногу на ногу, и с безмятежной, почти ласковой улыбкой прихлёбывал местный, прямо скажем, паршивый чай. И всё бы ничего, мало ли капитанов шляется по дорогам, но ситуация-то складывалась откровенно дерьмовая. Буквально почти вчера, мать его, вчера, отсюда укатил этот столичный упырь, граф Вильяда! Ревизор, чтоб его черти в аду на медленном огне жарили! Этот шрамомордый садист вытряс из фон Риттера всё. Вообще всё! Барону пришлось вскрыть тайник под половицей в винном погребе, о котором не знала даже его покойная матушка, только чтобы не болтаться на ближайшей осине. Граф обобрал северные баронства до нитки, оставив после себя лишь выжженное финансовое поле и пару-тройку виселиц для наглядности.

И вот, когда барон только-только начал выдыхать, подсчитывая убытки и радуясь, что хотя бы голова осталась на плечах, здрасьте приехали. На пороге нарисовывается этот умник. В новеньком, с иголочки, чёрном мундире, с серебряным шитьём и орденами на груди. Капитан Михаил Вальядо.

Но пугал фон Риттера даже не сам капитан, хотя от его холодного, пронизывающего насквозь взгляда у барона сводило кишки. Пугала его свита.

Солдаты, которые приехали с ним, вообще не походили на привычных гарнизонных раздолбаев или наёмников, готовых за медяк продать родную мать. Это были какие-то безмолвные, жуткие тени. Лица скрыты тёмными масками, движения скупые и рубленые. Никаких смешков, никакого трепа. Пока капитан распивал чаи, эти ублюдки рассыпались по всему поместью. Ищейки, самые натуральные ищейки! Барон краем глаза видел в окно, как двое из них методично, сантиметр за сантиметром, осматривают старый сарай, а ещё один замер у входа в подвал, словно статуя, просто стоит и пялится на замок.

У фон Риттера от этого зрелища сердце ухало куда-то в район желудка.

— Так как, говорите, виды на урожай в этом году, барон? — голос капитана вырвал его из панических размышлений. Спокойный, глубокий баритон. И эта дружелюбная улыбка… Тварь, он же явно издевается!

— У-урожаи? — барон сглотнул вязкую слюну, пытаясь изобразить на лице уверенность крепкого хозяйственника. Получилось, скорее всего, как у запора. — Да какие тут урожаи, господин капитан… Земли скудные, каменистые. Лето короткое. Да и зверьё лесное лютует, всё сжирает ещё на корню. Медведи, волки…

— Понимаю-понимаю, — капитан сочувственно покачал головой, аккуратно ставя чашку на блюдце. — Тяжело вам тут, на рубежах. Дикий край. Хотя, — он прищурился, и в серых глазах сверкнула сталь, — я слышал, шкуры этого самого зверья на южных рынках уходят по очень хорошей цене. Говорят, некоторые бароны на этом сколотили неплохие состояния. Не жалуетесь на торговлю?

Барон почувствовал, как по спине пробежал табун ледяных мурашек. Намёк был толще бревна. Капитан явно прощупывал его на предмет неучтённых доходов.

— Что вы, что вы! — торопливо замахал руками фон Риттер, чуть не смахнув со стола вазочку с сухарями. — Копейки сущие! Едва хватает, чтобы крышу подлатать да страже жалованье выплатить. Вы же видели, какое у меня поместье… одно название.

Он затравленно оглянулся на обшарпанные обои и пыльный гобелен, надеясь, что вид этого убожества разжалобит столичного гостя. Капитан лишь хмыкнул, скользнув равнодушным взглядом по комнате. Барон сидел, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники кресла, и молился всем богам, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Каждая секунда в компании Вальядо казалась ему часом пыток на дыбе. А мысли, одна чернее другой, крутились вокруг одной-единственной проблемы. Той самой, что прямо сейчас должна была быть зарыта… впрочем, об этом лучше даже не думать. Не думать, иначе этот демон в чёрном мундире точно всё прочитает по его потной физиономии.

Капитан Вальядо медленно поднялся с кресла, отряхнул невидимую пылинку с безупречного сукна на рукаве и неспешно подошёл к окну. Он стоял, заложив руки за спину, и задумчиво рассматривал внутренний двор, где его молчаливые бойцы продолжали своё методичное патрулирование.

— Урожаи, шкуры… это всё житейское, барон, — проговорил капитан, не оборачиваясь. Голос его звучал расслабленно, как бы между делом. — Меня, признаться, больше заботит другой вопрос. Безопасность Короны. Слышал я, что в вашем медвежьем углу в последнее время стало неспокойно. Бандиты, дезертиры… Вся эта падаль, что бежит подальше от наказания. Не докучают?

Фон Риттер напрягся. Вот оно. Вопрос, к которому он готовился. Барон расправил плечи, стараясь придать своему голосу побольше мужественности и командирского баса. Вышло так, будто-то прищемили понятно что, но вроде вполне убедительно.

— О, не извольте беспокоиться, господин капитан! — с жаром начал он, немного подавшись вперёд. — Было дело, да. Буквально пару месяцев назад. Пыталась тут к нам пролезть одна ватага. Из тех самых мародёров, что в столице мёртвого королевства обосновались. Человек семьдесят, вооружены до зубов, рожи протокольные.

Барон воодушевился, его понесло. Врать он умел, а когда дело не касалось налогов, так это вообще был тот еще полководец.

— Но мы тут тоже не пальцем деланы! — с гордостью заявил фон Риттер, стукнув себя кулаком в узкую грудь. — Я послал весточку троим своим соседям. Мы собрали всех лесничих и охотников. Устроили им горячую встречу у Кабаньего ручья. Дали такого жару, что эти ублюдки сверкали пятками до самого горизонта! Свалили, поджав хвосты. Даже до самой захудалой деревеньки не добрались. А они у нас тут все захудалые, — добавил он, театрально вздохнув, чтобы не забывать про образ бедного землевладельца.

Капитан медленно повернулся. Лицо его выражало глубочайшее сочувствие. Он даже головой покачал, словно поражаясь героизму местного ополчения.

— Достойный поступок, барон. Истинное благородство и забота о подданных, — мягко произнёс Вальядо. — Отрадно видеть, что на северных рубежах есть такие люди.

Капитан сделал паузу, его губы изогнулись в лёгкой, какой-то хищной усмешке.

— Но, смею вас обрадовать, эта проблема уже решается. Глобально.

— Р-решается? — осторожно уточнил фон Риттер, чувствуя подвох.

— Именно, — капитан отошёл от окна и приблизился к столу. — Дороги на юг почти свободны. Весь этот сброд, дезертиры, мародёры, наёмники-одиночки… они сейчас очень быстро пересматривают свои жизненные приоритеты. Особенно когда видят, как коллеги по разбойному ремеслу гроздьями болтаются на деревьях вдоль трактов.

Барон откровенно завис. Он тупо уставился на капитана, пытаясь переварить информацию. Как такое возможно? Ещё месяц назад весь юг был одной сплошной помойкой, где банды резали друг друга за корку хлеба, а городские стражники были первыми в доле.

— П-простите, господин капитан, но… как? — он моргнул, чувствуя себя полным идиотом. — Ведь ещё недавно там… ну, скажем так, всё было не столь радужно.

Капитан Вальядо широко расправил плечи. В этот момент тусклый свет из окна ударил прямо в его грудь, заставив орден сверкнуть холодным блеском. От него вдруг повеяло такой давящей уверенностью, что барону захотелось спрятаться под стол.

— В регион вернулась твёрдая рука Короны, барон, — чеканя каждое слово, произнёс Вальядо. — Город Торвальд, который ещё недавно был рассадником коррупции и бандитизма, снова стал образцово-показательным оплотом закона. Мэр Ульрих и полковник фон Гросс, руководя… обновлённым аппаратом, навели там идеальный порядок. Виселицы на рыночной площади не пустуют ни дня. И оттуда, из Торвальда, эта зачистка неумолимо идёт на север, сметая всю мразь.

Фон Риттер вспотел так, что с носа сорвалась крупная капля пота и шлёпнулась на стол. Торвальд? Образцово-показательный? Да этот город был столицей разврата и воровства! Что там, мать вашу, произошло⁈ И если эта «твёрдая рука» идёт сюда… Барон почувствовал, как у него начинают дрожать уже колени.

— Э-это… это просто замечательные новости! — выдавил из себя фон Риттер, растягивая губы в дрожащей улыбке. Паника требовала выхода. Ему срочно нужно было выпить, иначе он просто упадёт в обморок прямо здесь. — Такое событие… Господин капитан, может, выпьем чего покрепче? За сильную руку Короны! У меня есть бочонок отличного яблочного бренди…

— Благодарю, барон, но вынужден отказаться, — Вальядо сухо кивнул, поправляя перчатки. — Служба. Мои люди и так засиделись, нам пора выдвигаться. Нужно проинспектировать ещё два гарнизона до заката.

Он направился к двери. Фон Риттер, спотыкаясь о собственные ноги, бросился его провожать, задыхаясь от нахлынувшего облегчения.

— Прощайте, барон, — капитан обернулся уже на пороге, и его взгляд снова скользнул по лицу хозяина поместья. — И не расслабляйтесь. Через пару месяцев я заеду проведать вас и ваших отважных соседей. Посмотрим, как обстоят дела.

— Б-буду счастлив вас видеть! — прохрипел фон Риттер, кланяясь чуть ли не до пола.

* * *

Барон стоял возле окна, прижавшись лбом к холодному мутному стеклу. Он не отрываясь смотрел, как отряд всадников в чёрной форме медленно, без суеты, покидает внутренний двор его поместья. Как только последний солдат, закутанный в тёмный плащ, скрылся за покосившимися воротами, ноги фон Риттера окончательно отказали. Мужчина просто осел, рухнув в кресло, как мешок с дерьмом, и закрыл лицо трясущимися руками.

Воздуха не хватало. Грудь ходила ходуном.

— Идиот…

Голос был тихим. Настолько тихим, что казался шелестом сквозняка. Но от этого шелеста у барона по спине пошёл такой мороз, что зубы клацнули.

— Чуть всё не испортил, кусок мяса.

Из густой тени за книжным шкафом, там, где, казалось, и мышь не спрячется, неслышно вышел тёмный эльф. Одет в облегающий костюм из матовой тёмной кожи, не стесняющий движений. Поверх был накинут плащ, странная, текучая ткань, которая на глазах барона из тёмно-коричневой стала серовато-пыльной, идеально сливаясь с обстановкой комнаты. За спиной, в особых, не дающих звука ножнах, покоился короткий клинок, а на бедрах висели два боевых ножа. Лицо эльфа было закрыто глухой маской из тёмной ткани.

— Но он же уехал! — проблеял барон, вжимаясь в кресло. Очередная волна липкого пота окатила его с ног до головы. — Вы же видели! Я ему наврал про ополчение, он поверил!

Эльф презрительно фыркнул, подойдя ближе. Его жёлтые глаза, видневшиеся в прорезях маски, смотрели на фон Риттера с абсолютным равнодушием, как на насекомое.

— Этот, — ушастый небрежно кивнул в сторону окна, — на дурачка не похож. В отличие от тебя. Денег не требовал, девок не просил. Не угрожал. Задал пару пустых вопросов и свалил. Так ведут себя те, кто уже всё знает, но пока просто присматривается. Да и солдаты у него… непростые. Я чувствовал их. Ни одной лишней мысли, сплошная дисциплина. Это не гарнизонное мясо, которые с утра до ночи заливаются дешевым пойлом.

Эльф навис над креслом.

— Трупы закопал? — спросил темный.

Барон сглотнул. В горле пересохло так, что язык прилип к нёбу.

— Н-не успел… — прошептал он, зажмурившись. — Этот капитан припёрся слишком рано… Они там… в подвале. Под старыми бочками.

— Идиот, — эльф закатил глаза, его голос сочился ядом. — Сказочный, эталонный кретин. Сегодня же ночью! Похоронить в чаще леса. И только попробуй, только подумай, слышишь меня, снять с них хоть какую-то железку в качестве трофея или на продажу. Отрежу руки и скормлю твоим же собакам.

— Что же за трупы такие, а? Мне прям до жути любопытно стало!

Голос раздался прямо за спиной ушастого. Женский и насмешливый, с лёгкой, игривой хрипотцой.

Тёмный эльф среагировал мгновенно, рефлексы вбиты насмерть. Он не стал оборачиваться, он просто ушёл в перекат, с разворота швырнув один из ножей с бедра в сторону звука. Нож, пущенный с убийственной точностью, со звоном отлетел в сторону, его небрежно, почти лениво отбили клинком. Ушастый уже был на ногах, выхватив из-за спины свой короткий меч.

А на улице вдруг громыхнуло. Сухой, трескучий звук выстрела, потом ещё один. Лошадиное ржание перекрыло предсмертный хрип, звон стали… Там шла резня.

Но барон не мог оторвать взгляд от того, что происходило прямо перед ним в его собственной гостиной.

Напротив тёмного эльфа стояла девушка. И она была одета почти в такой же облегающий маскировочный костюм, что и эльф, с той лишь разницей, что её плащ был раскрашен под цвет и фактуру местного леса, пятна охры, зелени и серости. Лицо закрывала полумаска, но…

Фон Риттер с ужасом, до спазма в животе, осознал, КТО перед ним. Из-под края плаща нервно подрагивали, распушившись, несколько ослепительно белых лисьих хвостов. Кицуне! Ищейки смерти, мастера клинка, которых в этих краях боялись больше чумы.

— Ну же, будь послушным мальчиком, ушастый. Брось железки, — проворковала лисица.

Только вот тон не совпадал с её глазами. Голубые, неестественно яркие глаза смотрели на эльфа с каким-то гастрономическим, садистским интересом.

— А то поранишься раньше времени. И я не смогу пытать тебя так долго, как мне этого хочется, — добавила кицуне. Но теперь голос изменился. В нём пропала игривость, осталась лишь сталь и жажда крови.

От этого тона барон чуть не обделался прямо в кресле.

Тёмный эльф откровенно, по-гномьи, послал её по известному адресу, оттолкнулся от пола и рванул вперёд с удвоенной скоростью. И гостиная превратилась в гладиаторскую арену.

Это не был красивый танец с клинками, про который пишут в романах. Это была грязная, ожесточённая рубка двух профессиональных убийц. Эльф атаковал сериями коротких, колющих ударов, целясь в шею и суставы. Лисица двигалась нереально быстро. Она уходила с линии атаки текучими смещениями, отвечая рубящими ударами своего меча.

Раздался треск, эльф швырнул кицуне прямо на дубовый стол. Стол разлетелся в щепки, подняв облако пыли. Лиса, извернувшись в воздухе, как кошка, приземлилась на ноги и тут же с ноги впечатала тяжёлый стул прямо в грудь нападавшему. Эльф крякнул, отлетел к стене, сбив со стены старинный гобелен.

— Ах ты ж сучья отрыжка! — выплюнула лисица совершенно неаристократичную брань, слизывая каплю крови с разбитой губы.

Звон стали оглушал, они сцепились в ближнем бою. Кулак эльфа врезался лисице в скулу, отбросив её назад, но дамочка, использовав инерцию, провела подсечку и с размаху впечатала рукоять своего меча ему прямо в лицо сквозь маску. Хрустнул нос, ушастый зарычал, полоснул её ножом по бедру, ткань костюма треснула, но до кожи не достало.

Дуэлянты разнесли комнату в хлам. Полки с книгами обрушились, осколки ваз хрустели под сапогами, штукатурка сыпалась с потолка, покрывая всё белым налётом. Барон вжался в кресло, накрыв голову руками. Фон Риттер зажмурился, молясь, чтобы его не зацепило шальным ударом. Пыль забивалась в нос, вокруг всё грохотало. А потом раздался глухой удар плоти о камень, сдавленный хрип, и звон упавшего на пол оружия.

Фон Риттер рискнул приоткрыть один глаз. Бойцы разошлись, переводя дыхание. При этом, что поразило барона больше всего, ни эльф, ни лиса не получили смертельных или даже серьёзных ран в этой мясорубке. Сплошные синяки, ссадины да пара плевых порезов. Уровень владения телом был за гранью понимания простого человека.

Барон был настолько поглощён этим смертельным мордобоем, что впал в какой-то транс. Он смотрел то на эльфа, то на тяжело дышащую кицуне, и совершенно не заметил, как реальность вокруг него изменилась. Барон понял это только тогда, когда горла коснулся обжигающий холод заточенной стали.

Фон Риттер скосил глаза, боясь даже сглотнуть. Рядом с его креслом, бесшумно, как духи мщения, появились ещё две девушки. В точно такой же маскировочной экипировке, как и та, что сейчас мутузила эльфа. Одна из них приставила к кадыку барона длинный узкий нож, а вторая, облокотившись на спинку его кресла, внимательно и с явным восхищением разглядывала разгромленную комнату.

— Ни хрена себе она его приложила, скажи? — тихо, с придыханием прошептала та, что стояла сзади.

— Ага, — так же тихо, фанатично сверкая глазами, ответила та, что держала нож у горла. — Вот это был финт со стулом! Госпожа просто огонь! Ушастый даже не понял, откуда прилетело.

Из этого короткого диалога барон с ужасом уяснил: эти две служанки той бешеной лисицы. И они яростно, почти по-щенячьи, болели за свою госпожу, искренне восхищаясь тем, как она разматывала эльфа по обоям. Барон очень аккуратно, по миллиметру, чтобы не вскрыть себе сонную артерию, повернул голову влево. И замер, забыв, как дышать.

Чуть дальше, у разбитого дверного проёма, стояли пятеро бойцов в чёрном. Те самые «молчаливые тени». Они держали на прицеле своих странных, коротких палок какого-то типа в эльфийской броне. Судя по всему, лейтенанта разведки тёмных, которого приволокли с улицы. Лейтенант стоял на коленях, руки связаны за спиной, лицо разбито в хлам. Но даже это было не самое жуткое.

Возле них, на целом стуле, который кто-то заботливо приволок из соседней комнаты, сидел тот самый королевский капитан Вальядо.

Капитан расстегнул воротник своего идеального мундира и сидел, расставив ноги, подперев голову кулаком. У него был такой скучающий, страдальческий вид, словно он пришёл на очень плохую театральную постановку. Капитан наблюдал за поединком, каждый раз недовольно морщась, когда кицуне влетала спиной в шкаф или сносила собой стол, сопровождая свои полёты отборнейшей, трехэтажной матерщиной.

В итоге, когда лисица всё-таки пригвоздила эльфа к стене, обе барышни-служанки, забыв про конспирацию, радостно и беззвучно захлопали в ладошки, при этом та, что с ножом, ни на миллиметр не отвела лезвие от горла фон Риттера. Капитан тяжело вздохнул, закатил глаза и, поднявшись со стула, негромко произнёс:

— Наконец-то. Я думал, вы тут до утра мебель ломать будете.

Он неспешно подошёл к лисице, которая всё ещё держала эльфа на клинке.

— Оно того стоило? — поинтересовался капитан, кивая на разбитую в кровь губу и наливающийся синяк на скуле кицуне.

Он поднял руку в кожаной перчатке и аккуратно дотронулся до её синяка. Девушка зашипела, как рассерженная кошка, дёрнула головой, но… руку капитана не оттолкнула. Наоборот, чуть прижалась к его ладони щекой и вдруг расплылась в абсолютно довольной улыбке, слизывая кровь с губ.

— Надо работать над собой, — назидательно, с лёгкой ленцой ответила лиса. — Практика лишней не бывает. А этот ушастый оказался вёртким, гаденыш.

Капитан криво, саркастично ухмыльнулся. А затем его рука соскользнула со щеки девушки, и он без предупреждения ткнул пальцем прямо в торчащее, пушистое белое ушко. Кицуне взвизгнула, почти заскулила от неожиданности, получив серьёзную порцию боли по чувствительным рецепторам, и гневно зыркнула на него.

— Как оно ещё не отвалилось-то после того полёта в книжный шкаф… — страдальческим голосом протянул капитан.

Он достал из кармана мундира небольшой кулон. Приложил к ушибленному уху лисицы, артефакт неярко засветился тёплым зелёным светом. Ссадины на лице девушки начали бледнеть прямо на глазах. Лиса зажмурилась от удовольствия и снова довольно улыбнулась.

И только после этого семейного, сука, перформанса, капитан Вальядо соизволил повернуть голову и посмотреть на бледного, почти прозрачного барона. В его глазах больше не было ни скуки, ни дружелюбия. Только абсолютный, прагматичный расчёт человека, привыкшего убивать.

— Из-за чего весь сыр-бор, барон? — поинтересовался капитан, складывая руки на груди. — Почему у вас в гостиной шныряют элитные ублюдки темных?

Один из бойцов в чёрном, не дожидаясь ответа фон Риттера, шагнул вперёд и чётко доложил:

— Командир, в подвале, под бочками. Трупы семи тёмных эльфов, свежие. Снаряжение стандартное, диверсионное.

Капитан медленно перевёл взгляд с бойца на барона. Его брови удивлённо поползли вверх, а на губах заиграла всё та же кривая, не сулящая ничего хорошего усмешка.

— О как, — протянул он с издёвкой. Уставившись на фон Риттера так, что тот почувствовал, как у него останавливается сердце. — Семь жмуриков-диверсантов в подвале? Люблю занимательные истории, барон. Очень люблю.

Капитан наклонился вперёд, опираясь руками на подлокотники кресла, в которое был вжат фон Риттер.

— Советую начать говорить правду прямо сейчас. Потому что, как вы понимаете… — Вальядо кивнул в сторону пришпиленного к стене эльфа и избитого лейтенанта на полу. — Кроме вас, поведать её больше некому. Эти ребята обычно допросов не переживают, и не говорят вообще ничего. А еще я, знаете ли, очень не люблю, когда мне врут про урожаи…