С момента того странного, пафосного и до одури выматывающего приёма прошёл месяц. Месяц, который по местным меркам, наверное, можно было назвать отпуском. Ха! Отпуск… В моём понимании, это рвануть куда-нибудь на Алтай, с палаткой, рюкзаком и ящиком во… тушёнки. Чтобы вокруг ни души на сто километров, только тайга, река и комары размером с небольшую птицу. А здесь «отпуском» назывался период, когда ты не спишь с револьвером под подушкой, ожидая, что в дверь вот-вот вломятся убийцы, а просто сидишь у кровати беременной жены, торгуя лицом в столице и пытаясь не сойти с ума от безделья.

Я совмещал приятное с полезным. Герцогиня, хоть и не подавала виду, была откровенно счастлива моему почти круглосуточному присутствию. Супруге это было нужно, чувствовать, что я рядом, что этот хрупкий мир, который мы строили на костях и пепле, не рухнет, пока Элизабет вынашивает нашего ребёнка. А для меня это была возможность немного выдохнуть, привести мысли в порядок и напугать местных аристократов до усрачки. Дальше злобный смех, уносящийся эхом в темноту…

Эффект моего постоянного присутствия в замке был потрясающим. Дворяне, которые раньше роились в приёмных, как мухи над мёдом, теперь шарахались от герцогского замка, будто там поселилась бубонная чума. Количество желающих выпросить себе халявный кусок земли в новых поселениях сократилось до нуля. Слухи, которые, я уверен, распускала Лира, о том, что молодой герцог лично проверяет прошения и иногда, в плохом настроении, отправляет особо наглых просителей на передовую, копать траншеи, работали лучше любых указов.

Но однажды утром эта лафа кончилась. Элизабет, уже заметно окрепшая и вернувшая себе часть своего ледяного аристократического блеска, с обворожительной улыбкой усадила меня за стол в кабинете старого герцога. А потом слуги начали заносить бумаги. Стопки пергаментов, гроссбухи, отчёты, прошения… Через полчаса я сидел заваленный этой макулатурой по самую шею. От количества бумажек я просто охренел, но смирился со своей участью. Отпуск окончен, начались трудовые будни.

— Ты должен быть в курсе дел, дорогой, — ласково проворковала супруга, целуя меня в макушку. — Ты правитель, а не просто солдат.

— Можно я кого-нибудь расстреляю вместо этих бумажек? — жалобно спросил у Элизабет.

— Привыкай. — улыбнулась супруга.

— Ты хотела сказать, превозмогай — буркнул ей в ответ, вытаскивая наугад бумажку из ближайшей стопки.

К вечеру, когда у меня от цифр и витиеватых формулировок уже плыло в глазах, подтянулись и остальные нахальные дамочки. С отчётами, разумеется.

Первой, без стука, как и подобает хозяйке всех местных кузниц, ввалилась Брунгильда. На ней был её обычный рабочий комбинезон, перепачканный сажей, но Бруни не парилась, ей было абсолютно пофиг, с каким ужасом служанки смотрят на следы от ботинок, которые они оставляли на полу. Гномка, молча, швырнула на угол моего стола несколько тяжёлых свитков с чертежами.

— Я тоже рад тебя видеть, дорогая, — горестно вздохнув, приветствовал гостью.

— Новые лесопилки в предгорьях Синих гор, — без предисловий начала грозная лолька, тыча пальцем в схемы. — Паровой привод, дисковая пила новой конструкции. Производительность на тридцать процентов выше, отходов меньше. Запустили три, ещё пять на подходе. Лес гонят такой, что любо-дорого смотреть. Корабельная сосна, будет из чего строить речной флот, когда до него руки дойдут.

Брунгильда развернула следующий свиток.

— Доменные печи. Увеличили объём, изменили систему подачи воздуха. Качество стали выросло. Вот отчёт из оружейных мастерских, — она шлёпнула на стол ещё один пергамент. — Стволы для винтовок теперь выдерживают больше выстрелов, разрывов почти нет. И по поводу нового парового двигателя… Я тут подумала, если изменить конструкцию котла и добавить рунный теплообменник…

Я слушал её, кивал, задавал уточняющие вопросы, а сам думал о том, что эта женщина настоящее сокровище. Смотреть на Бруни было гораздо приятнее, чем на прокуренную бороду какого-нибудь столетнего дедка.

— Хорошая работа, Бруни, — сказал, когда гномка закончила. — Продолжай в том же духе. Подумай над стандартизацией деталей. Чтобы любой узел можно было заменить в полевых условиях.

Гномка коротко кивнула, сгребла свои чертежи и так же бесцеремонно, как и вошла, собиралась покинуть кабинета. Я даже не сомневался, что она сейчас пойдёт не спать, а в кузню, воплощать в металле очередную идею. Заодно решил слегка сделать день менее томным.

— Кстати, прекрасно выглядишь! Даже в этом мешке на заклепках — как бы между делом сказал уже в спину.

Гномка замерла, затем медленно повернулась, смотря на меня с подозрением.

— Ты тоже ничего так смотришься за этим складом бумажек — сказала Бруни.

— Может, прогуляемся сегодня вечером, поужинаем вместе? То синее платье тебе очень к лицу — продолжил нагнетать.

Было видно, как крутятся шестеренки в этой головушке, при этом гномка продолжала меня изучать, выискивая подвох.

— А затем продолжим в более тихой обстановке… — я покрутил рукой в воздухе для наглядности.

— Хорошо, муж мой — кивнула Бруни, нервно сглотнув. — Я тогда пойду, надо закончить тела… То есть дела! — и лихо развернувшись на каблуках вышла за дверь.

Через пару мгновений я услышал грохот разбитой вазы и быстрый удаляющийся топот. А затем зашла Урсула, которая с удивлением смотрела вслед убегающей гномке. Орчанка была в простых кожаных штанах и рубашке, без лишних украшений.

— Рекруты, — коротко бросила она, останавливаясь перед столом, но все еще посматривая в сторону двери. — Третий набор, две тысячи голов. Обучение закончили.

— Потери? — спросил, отрываясь от бумаг.

— Восемнадцать человек, — ответила Урсула. — Двенадцать тел переломались на полосе препятствий. Шестеро на учениях с боевой стрельбой, естественный отбор.

— Как уровень подготовки?

— Выше, чем у предыдущих, — в глазах Урсулы мелькнул огонёк профессиональной гордости. — Сержанты, которых ты прислал, знают своё дело. Эти уже не крестьяне с винтовками. Дисциплина, слаженность, огонь ведут грамотно. Готовы к отправке на границу.

— Добро, — сказал, делая пометку на листе. — Готовь их к переброске. И начинай работать со следующим набором. Увеличь нагрузку, война не будет ждать, пока они научатся правильно наматывать портянки.

Урсула молча кивнула в знак согласия и, развернувшись, направилась к двери. Но все же любопытство взяло вверх. Мой внутренний спор с самим собой закончился выигрышем.

— А чего с Бруни? — как бы без интереса спросила орчанка, подойдя к небольшому столику и наливая себе воды. — Ускакала как пони.

— Да вот, решили провести вечер вместе — скучающим голосом ответил воительнице. — Все как ты не любишь, платья, свечи, луна…

— Чего это не люблю! — возмутилась Урсула, тут же заливаясь краской.

Я уставился на нее, как удав на очень большого кролика, отчего орчанка покраснела еще больше. Какие все мнительные, оказывается. Но, с другой стороны, Урсула выглядела очень мило с этим своим смущенным лицом.

Я беззастенчиво пялился на нее, пока Урсула наливала себе воды.

— Может, как-нибудь вечером, станцуешь для меня, как тогда? — сделал контрольный выстрел.

Орчанка поперхнулась, ошалело посмотрев на меня.

— Наверное, мне тоже нужно новое платье — прокашлявшись, произнесла Урсула, буравя меня взглядом.

— Кто-то сказал платье? — бодрым голосом спросила Элизабет, заходя в кабинет, смущая орчанку еще больше. Взяв за руку Урсулу, потащила ее из кабинета, многообещающе посмотрев на меня.

Последней, уже когда за окном сгустились сумерки, и слуга зажёг в кабинете фонари, в комнату бесшумно, как тень, скользнула Лира. Она не стала, как остальные, вываливать на стол отчёты. Лисица грациозно опустилась в кресло напротив, закинула ногу на ногу и посмотрела на меня с ленивой, но довольной улыбкой.

— Устал, дорогой? — промурлыкала хвостатая.

— Есть немного, — потёр уставшие глаза. — Такое чувство, что я не герцогством управляю, а пытаюсь запустить с нуля оборонный завод размером со страну.

— У тебя неплохо получается, — Лира достала из складок платья маленький серебряный портсигар, который я ей когда-то подарил, и закурила тонкую, ароматную сигариллу. — Империи строятся не только на полях сражений, но и в таких вот душных кабинетах.

Она выпустила в потолок струйку ароматного дыма.

— У меня новости из Торвальда, — голос лисы стал серьёзным, деловым. — Наши живые куклы-марионетки денно и нощно трудятся на благо Короны и жителей города. И, разумеется, на наше благо.

Я подался вперёд, забыв об усталости. Торвальд, наш плацдарм в землях Лангра, сейчас был для меня не менее важным, чем дела в герцогстве.

— Рассказывай.

Лира хитро улыбнулась, и я понял, что сейчас услышу что-то интересное. Лира сделала ещё одну глубокую затяжку, кончик её сигариллы на мгновение вспыхнул в полумраке кабинета, как красный глаз хищника. Дым, пахнущий вишней и чем-то неуловимо- приятным, заполнил комнату, смешиваясь с запахом старого пергамента и воска. Она не спешила, наслаждаясь моментом, растягивая паузу, как опытный рассказчик перед самой интересной частью истории.

— Как я и говорила, наши живые куклы-марионетки денно и нощно трудятся во славу Короны, — повторила лисица, и в её голосе зазвучали откровенно насмешливые нотки. — Мэр Ульрих, этот мешок с салом и амбициями, оказался на удивление способным учеником. Показательные порки и казни на рыночной площади возымели нужный эффект. Город вздохнул с облегчением, криминал забился по щелям, а налоговые поступления в нашу, — она сделала многозначительную паузу, — то есть, в королевскую казну, выросли вдвое.

Я хмыкнул, откидываясь на спинку кресла. Спектакль, который мы разыграли в Торвальде, судя по всему, удался на славу.

— Но, как и следовало ожидать, — продолжила Лира, стряхивая пепел в массивную бронзовую пепельницу, — натура взяла своё. Наш мэр, видимо, решил, что он самый умный. Через десять дней после того, как мы надели на него браслет, он попытался его снять.

— Идиот, — констатировал я. Брунгильда ясно объясняла принцип действия этих гномьих поделок.

— Не то слово, — Лира усмехнулась, и в полумраке её глаза блеснули нехорошим огоньком. — Судя по тому, что рассказали мои девочки, которые приставлены к нему в качестве «помощниц», зрелище было незабываемым. Он заперся в своём кабинете, взял откуда-то магические кузнечные клещи и… В общем, браслет оказался прочнее, чем его внутренности. Ульрих чуть не выплюнул собственные кишки. Моим девочкам пришлось выламывать дверь и откачивать его с помощью лечебных зелий. Иначе мы бы потеряли такого ценного кадра.

Она сделала ещё одну затяжку.

— Я лично провела с ним воспитательную беседу после этого инцидента. Думаю, он всё понял.

— Как именно ты с ним беседовала? — спросил, уже зная ответ.

— О, это был очень душевный разговор, — промурчала лисица. — Я просто напомнила ему, как звучат его собственные визги, когда кожа на заднице лопается от удара плети. Он оказался на удивление понятливым. Больше попыток не было.

Я покачал головой, методы Лиры были жестокими, но, чёрт возьми, эффективными.

— Что с остальными?

— Полковник фон Гросс превратился в идеального солдата. Сидит в казарме, не пьёт, пишет отчёты и муштрует остатки своего старого гарнизона с таким рвением, будто готовится к параду перед самим королём. А Варек… Варек нашёл себя. Он с таким упоением взялся за восстановление «справедливой торговли» в городе, что гильдия уже перевыполнила план по сборам на квартал вперёд. Кажется, ему даже нравится быть полезным.

— Марионетки, — повторил я. — А что с городом? Уход старой гвардии и зачистка криминала не могли пройти бесследно. Власть не терпит пустоты.

— Ты как всегда прав, дорогой, — кивнула Лира, её лицо стало серьёзнее. — Как только мы вырезали банду Змея и разогнали городскую стражу, в Торвальд потянулись «гости». Мелкие банды из соседних баронств, дезертиры, просто всякий сброд, который прослышал, что в городе стало водиться больше денег, а старая «крыша» куда-то пропала. Первые пару недель было неспокойно. Грабежи на дорогах, попытки подмять под себя торговцев, пара ночных поножовщин.

Я напрягся, любая нестабильность в Торвальде, это прямая угроза нашему плацдарму и, что важнее, портальной арке.

— Мне пришлось вывести часть «нового» гарнизона из города, — беззаботно махнула рукой Лира. — Устроили несколько показательных облав в лесах. Повесили пару десятков особо наглых на деревьях вдоль тракта. Это немного охладило пыл остальных.

— Ты ослабила гарнизон? В городе, который мы только что взяли под контроль? Лира, это было рискованно.

— Не волнуйся, — она лукаво улыбнулась. — Основную работу другие сотни. Пока они изображали бурную деятельность в окрестностях.

— Другие?

— Отряды, которые прошли через портал, — пояснила Лира. — Пять сотен легионеров. Они сейчас расквартированы в нескольких заброшенных фермах и на старых лесопилках в десятке миль от города. Небольшие, мобильные группы, особо не светятся, действуют только ночью. Если требуется, сводим в большой отряд. Работают тихо и безжалостно. За последнюю неделю в лесах вокруг Торвальда бесследно исчезло три крупные банды, около сотни человек каждая. Ни трупов, ни свидетелей, просто пропали. Слухи об этом уже поползли по всем кабакам. Теперь в сторону Торвальда боятся смотреть даже самые отмороженные головорезы. Лес, как говорят местные, стал каким-то нехорошим.

— Ты создала вокруг города «серую зону», — констатировал я.

— Именно, — кивнула Лира, потушив сигариллу. — Теперь никто не сунется в наши владения без приглашения. Город надёжно изолирован, мы полностью контролируем не только все внутри стен, но подступы к нему.

Лисица встала, подошла к моему столу и, обойдя его, присела на подлокотник моего кресла. Её рука легко легла мне на плечо.

— Так что можешь спать спокойно, мой герцог. Твой маленький плацдарм в полной безопасности. Пока что…

Последние два слова она произнесла почти шёпотом, и в её голосе я уловил новые, тревожные нотки. Игривость и насмешка исчезли, уступив место профессиональной озабоченности. Я понял, что самое главное мне оставили напоследок.

— Что значит «пока что»? — я поймал её руку, лежавшую у меня на плече.

Лисица не стала уклоняться от ответа, слезла с подлокотника и, обойдя стол, остановилась у большой карты герцогства и прилегающих земель, которая висела на стене. Её игривое настроение испарилось без следа. Передо мной снова была не кокетливая любовница, а глава моей разведки, собранная и предельно серьёзная.

— Бандиты и мелкий криминал, это всё шелуха, — начала Лира, водя тонким пальцем по карте, очерчивая области к северу от Торвальда. — Это проблема, которую можно решить силой. Но в последние две недели мои люди начали замечать в лесах вокруг города совсем других гостей.

— Вот прям совсем?

— Непонятные и очень мутные личности, — её голос стал тихим. — Они не грабят, не нападают на караваны, просто наблюдают. Мои патрули засекли несколько малых групп в лесах и около ближайших деревень. Пять-шесть человек, не больше. Передвигаются бесшумно, как тени и отлично маскируются.

— Разведка?

— Разведка, — кивнула Лира. — Изучают местность, составляют карты, прощупывают посты гарнизона. Но делают это очень осторожно. Как только понимают, что их обнаружили, просто исчезают. Растворяются в чаще. Мы пытались устроить пару засад, но они уходят, будто заранее знают, где мы их ждём, настоящие профи.

Я вглядывался в карту, в зелёные пятна лесов и извилистые нити дорог. Картина, которую рисовала Лира, была мне до боли знакома.

— Следы? — спросил, хотя уже догадывался, что услышу.

— Практически никаких, — подтвердила Лира. — Но то, что удалось найти моим следопытам, ведёт на север. Туда, — лиса очертила пальцем большой регион, — где заканчиваются земли крупных собственников и начинается мешанина из мелких баронств и ничейных земель. Глухой, дикий край.

Я смотрел на карту, и холодная, неприятная уверенность сжимала внутренности. Дисциплина, скрытность, идеальная маскировка, способность уходить от преследования. Всё это указывало только на одного противника.

— Тёмные, — произнёс я это слово, и оно прозвучало в тишине кабинета, как удар похоронного колокола.

Лира не ответила, но её молчание было красноречивее любых слов.

— Не исключено, — наконец сказала она. — Их южный фронт, здесь, у наших границ, увяз. Ушастые не могут прорвать нашу оборону. Вполне логично, что ищут обходной путь. Новый вектор атаки, через эти дикие северные земли. Могут попытаться ударить нам во фланг, через земли Лангра. Или же обрушатся на само королевство.

Я провёл рукой по карте. Если догадка верна, то мы сидим на пороховой бочке. Наш плацдарм в Торвальде, который я считал своим главным козырем, мог в любой момент превратиться в смертельную ловушку. Если тёмные эльфы начнут вторжение с севера, мы окажемся отрезанными от основных сил, зажатыми между их армией и королевством Лангр.

— Мы не можем этого допустить. Надо знать наверняка, что там происходит.

— Я уже думала об этом, — быстро ответила Лира, её разум работал в том же направлении, что и мой. — Предлагаю перебросить через портал пару сотен лучших разведчиков. Выяснить, что это за группы, где их базы, каковы цели.

— Хорошая идея, — кивнул, одобряя её план. — Но этого недостаточно. Мы не можем действовать вслепую на чужой территории. Эти северные баронства… что нам о них известно?

— Почти ничего, — развела руками Лира. — Бедный, отсталый регион, даже по меркам Лангра. Мелкие феодалы, которые грызутся друг с другом за каждый клочок хорошей земли. Постоянные набеги кочевников с востока. Король Лангра давно махнул на них рукой, они платят чисто символическую дань. Разве что такие, как Вильядо, могут вытрясти что-то стоящее. Для королевства, это просто буферная зона, в которой темные задержатся чуть дольше, пока будут бегать за местным сбродом.

— Идеальное место для того, чтобы тёмные эльфы создали там свою перевалочную базу, — закончил её мысль. — Подкупить или запугать пару-тройку нищих баронов не составит труда.

Я отошёл от карты и вернулся к столу. Мысли в голове неслись с бешеной скоростью, выстраиваясь в единственно возможный план действий.

— Мы не можем просто отправить туда разведчиков, — сказал, глядя прямо в глаза Лире. — Они будут действовать на враждебной территории, без поддержки, без информации. Нам нужно легализоваться. Нам нужен свой человек там.

— Ты? — Лира поняла меня без слов.

— Я, — кивнул в ответ. — Но не как герцог Вальдемара, а как капитан королевской армии Лангра Михаил Вальядо. С официальным инспекционным визитом. «Проверка боеготовности пограничных гарнизонов в связи с возросшей угрозой со стороны диких племён», или что-то в этом духе.

— Это безумие, — выдохнула Лира. — Если тебя раскроют…

— Не раскроют, — усмехнулся в ответ. — У меня будет официальная бумага от нашего карманного коменданта, печать королевского министерства. Я возьму с собой пару сотен лучших бойцов под видом королевской гвардии. Плюс еще три будут идти с оттяжкой, скажем в день пути. Мы пройдёмся по этим баронствам, посмотрим, кто чем дышит, кто готов продаться тёмным.

Я чувствовал, как по венам разливается знакомый, холодный азарт. Бумажная работа, политика, управление герцогством, всё это было не моё. Моё место было там, на острие атаки, или тылу врага.

— Лира, — я посмотрел на неё. — Мне нужен маршрут. Все дороги, тропы, деревни, замки. Мне нужно досье на каждого местного захудалого рыцаря, всё, что сможешь найти.

Лиса уже не спорила, прекрасно видев, что я принял решение.

— Будет сделано, — коротко кивнула лисица, снова превращаясь в идеальную исполнительницу. — Когда ты планируешь выдвигаться?

— Как только ты будешь готова. Время не ждёт, а тени на севере сгущаются.