Связь прервалась с едва слышным щелчком, оставив меня наедине с гудящим уличным шумом. Я ещё пару минут стоял у окна, гипнотизируя взглядом древнюю махину портальной арки, вокруг которой уже вовсю суетились рабочие племянника Варека. Пыль стояла столбом, мат бригадиров смешивался со стуком кирок и скрипом телег. Строительный конвейер запустился. В теории всё выглядело зашибись, но интуиция, старая въедливая тварь, уже скреблась где-то на подкорке. Двое из трёх местных царьков теперь сидели у меня на коротком поводке и заглядывали в рот, боясь лишний раз моргнуть. Варек исправно изображал бурная деятельность, а полковник фон Гросс, сменив памперсы после нашего душевного разговора в подвале, сидел тише воды, ниже травы. Оставался третий, мэр города, господин Ульрих.

И вот с ним всё с самого начала пошло вкривь и вкось. Я бросил последний взгляд на стройку, задёрнул тяжёлую портьеру и повернулся к Лире и Асаи. Они ждали молча, разобрав на столе какие-то местные бумажки.

— Значит так, зайчики мои, — начал я, опускаясь в глубокое кресло, которое ещё вчера грело жирную задницу магистра. — Варек и полкан, это, конечно, хорошо. Размялись, вспомнили молодость. Но мэр, это совсем другая весовая категория. Докладывайте, что нарыли.

Лира, переодевшаяся в свой привычный, плотно облегающий фигуру кожаный костюм, с тихим шелестом пододвинула ко мне стопку исписанных листов.

— Если коротко, дорогой, — лисица нехорошо усмехнулась, — то наш градоначальник — клинический параноик. Я перетрясла всех в этом городе, кто хоть что-то знает о мэре. Он вообще никому не доверяет! Даже этим двум придуркам.

— Конкретнее, — я вытащил из ножен на поясе нож и начал монотонно вычищать грязь из-под ногтей. Привычка, помогающая сосредоточиться.

— Встречи с подельниками только на нейтральной территории, — подал голос Асаи. Снайпер привалился плечом к косяку, скрестив на груди руки. — Никаких кабинетов, никаких закрытых резиденций. Он арендует целые этажи в самых дорогих трактирах, выставляет по периметру свою личную гвардию и только тогда соизволит говорить.

— Личная гвардия? Насколько серьёзно? — я перестал ковыряться ножом и посмотрел на Асаи.

— Спецы местного разлива, — хмыкнул лис. — Около сотни рыл. Набраны не из городской стражи, а из наёмников-ветеранов, которым он платит золотом, а не медью. Упакованы по первому разряду: тяжёлая броня, арбалеты, алхимические побрякушки. Я наблюдал за их сменой караула у мэрии, когда прибывает сам их патрон. Дисциплина железная, никто не пьёт, баб не таскают, патрулируют парами, сектора обстрела перекрывают грамотно. Это тебе не увальни полковника фон Гросса, которых можно было взять тёпленькими прямо в койке.

Я вздохнул, понимая, что лёгкой прогулки не предвидится. Мэр выстроил вокруг себя хорошую стенку.

— А грязная работа? — я перевёл взгляд на Лиру. — Кто-то же должен вышибать долги, прессовать неугодных торговцев, устранять конкурентов. Мэр вряд ли марает руки сам.

— Верно, — кивнула лисица, её хвосты нервно дёрнулись. — Этим занимается глава городской стражи, капитан Брандт. Мразота редкостная, но дело своё знает. Плюс, когда нужна откровенная резня, они привлекают солдат коменданта. Тех самых отморозков, что болтаются по дальним патрулям. Схема простая: солдаты нападают, стража якобы опаздывает, мэр разводит руками и списывает всё на бандитов.

— Значит, дотянуться до него напрямую мы не можем, — констатировал я факт. — В резиденцию соваться, это устроить полномасштабный штурм с сотней трупов, привлечением армейских резервов и последующим визитом королевских инквизиторов. Нам такой цирк с конями сейчас даром не нужен.

— Подловить на улице? — предложил Асаи, хотя по его тону было ясно, что он сам в эту идею не верит.

— Мэр не ходит пешком, — отрезала Лира. — Только в карете, явно непростой. Впереди конный десяток, позади конный десяток. На карете арбалетчики. Маршруты меняет каждый день. Спит в разных комнатах своего особняка. Я даже служанку не могу к нему подослать, вся прислуга на виду, не меняется годами, еду он жрёт только после дегустатора.

Я отложил нож и устало потёр переносицу. Местный третий царёк оказался крепким орешком. Он выстроил систему, которая работала автономно и защищала его от любых случайностей. Попытка убрать его силой, это гарантированный провал всей нашей тихой экспансии. Убьём мэра — в город нагрянет королевская комиссия с регулярной армией. Оставим в живых — рано или поздно он сложит два и два, поняв, почему Варек и полковник вдруг стали такими отстраненными.

— Ищи слабые звенья, Лира, — я жёстко посмотрел в голубые глаза кицуне. — У каждого есть уязвимость. Любовница, тайный порок, внебрачный сын, которого он прячет в деревне, да хоть любимая собачка, которую можно отравить. Мне нужен крючок, за который мы его подвесим.

— Сделаю всё в лучшем виде, дорогой.

Лиса развернулась и бесшумно скользнула за дверь, оставив нас с Асаи. Я тяжело поднялся с кресла и снова подошёл к окну. Там, за пыльными стёклами, чужой город жил своей муравьиной жизнью, не подозревая, что под его улицами уже протянуты невидимые нити. Время работало против нас. Мэр не дурак, он скоро заметит, что его подельники дёргаются не в такт. Нужно было ускоряться.

* * *

Ремонт арки застопорился на четвёртый день, когда я уже начал планировать график переброски первых рот Урсулы. Гном Торбин, старший мастеровой, присланный мной из Миргарда под видом «нанятого специалиста по древнему камню», ввалился в кабинет Варека, который уже стал моим, грязно ругаясь на своём диалекте. Его борода была в серой пыли, а комбинезон перепачкан маслом и какой-то въедливой слизью.

— Каюк, командир, — с порога крякнул гном, шмякнув на мой стол тяжеленный молоток, отчего жалобно звякнула чернильница. — Приехали, конечная станция. Высаживаемся.

Я медленно поднял на него глаза от гроссбухов гильдии, пытаясь разобраться в финансовых потоках, которые мы теперь контролировали.

— Торбин, если ты сейчас не объяснишь, почему ты прервал мою медитацию над этими проклятыми цифрами, я засуну этот молоток тебе в то место, где гномы прячут золото, но это неточно.

Мастеровой даже не моргнул. Он привык к моим угрозам ещё с тех времён, когда мы собирали первые паротанки в подземных кузнях.

— Скрытые повреждения контура, — Торбин ткнул грязным пальцем в сторону окна, за которым маячила арка. — Снаружи всё чин чинарём, камушек к камушку. А полезли внутрь, снимать фокусирующие плиты, там полная задница. Магические каналы выгорели, кто-то лет двести назад пытался её принудительно заглушить, и просто залил силовой контур каким-то дерьмом.

Я почувствовал, как внутри всё сжимается. Без арки мы отрезаны от основных сил. Мой отряд в три сотни штыков, это, конечно, сила в местных кабацких разборках, но если мэр поднимет гарнизон и городскую стражу одновременно, нас просто задавят массой.

— Чего не хватает для ремонта? — я отбросил перо и подался вперёд.

— Специфическая дрянь нужна, — гном почесал в затылке, оставляя на коже грязную полосу. — Кристаллы горного хрусталя высшей чистоты, не меньше двух десятков, размеров с мой кулак, ртуть алхимическая. И главное, ракитовая проволока наивысшей чистоты, мотков пять. Без этого я контур не перепаяю. У нас с собой только стандартный ремкомплект, он для такой ювелирки не катит. Ну и плюс по мелочи…

Гном диктовал список мелочей минут десять.

— Сколько времени займёт ремонт, если всё это будет у тебя на столе?

— Дня три, если мои парни будут спать по четыре часа, — уверенно заявил гном.

Я вытащил амулет связи. Кристалл нагрелся в руке, откликаясь на вливаемую энергию.

— Урсула.

— На связи, Железный, — голос орчанки прозвучал с лёгкими помехами, словно сквозь вату.

— Отмена предыдущего графика. Арка сдохла надолго. Мне нужен конный отряд, две тысячи штыков и срочно!

— Две тысячи? — орчанка не скрывала удивления. — Михаил, ты уверен? Такой табун по дорогам Лангра не пройдёт незамеченным. Это уже не отряд наёмников, а рейдерская атака перед армией вторжения.

— Плевать на скрытность, — отрезал я. — Идут под видом наёмной кавалерии, нанятой магистратом для охраны торговых путей от банд. Документы я организую и вышлю людей навстречу, главное скорость. Пусть грузят на заводных лошадей всё, что гномы скажут для ремонта. Вот список… Как поняла?

— Приняла! Высылаю отряд завтра на рассвете.

Я сунул амулет обратно под рубашку и повернулся к гному.

— Будет тебе твоя проволока. А пока отправляйся обратно к арке и делай всё, что можно сделать без этих материалов.

Торбин молча кивнул, сгрёб свой молоток и вымелся за дверь. Я же, не теряя времени, рявкнул охране:

— Варека ко мне! Бегом!

Бывший магистр, а ныне моя личная карманная собачка, влетел в кабинет через минуту, задыхаясь и обильно потея. Два легионера, которые таскались за ним тенью, замерли по обе стороны от дверей. Варек был бледен, под глазами залегли глубокие тени. Жизнь под постоянным прицелом винтовок не шла ему на пользу.

— Вы… вы вызывали, господин? — пролепетал торгаш, нервно теребя кружевные манжеты своего дорогого камзола.

— Значит так, любитель девочек, — я навис над ним, опираясь руками о стол. — Мне нужны кристаллы горного хрусталя, алхимическая ртуть и ракитовая проволока. Много. Очень много!

Варек нервно сглотнул, его глаза забегали.

— Но… господин, такие вещи… нужно заказывать у столичных магов. В Торвальде таких запасов нет. Это привлечёт внимание гильдии алхимиков, мэра…

— Меня не волнует, как ты это сделаешь, — мой голос лязгнул металлом. — Купи, укради, выменяй на свою жирную задницу. Если через три хотя бы части этих материалов не будет у прораба на стройке, я отдам тебя Лире. И на этот раз она не ограничится плёткой. Поверь мне, Варек, её фантазия в области причинения боли не имеет границ.

Магистр побелел так, что стал сливаться со стеной. Воспоминания о подвале всё ещё были слишком свежи.

— Я… я всё сделаю! Клянусь богами, господин! У меня есть выходы на чёрный рынок… контрабандисты… я найду! Всё найду!

— Время пошло, — я указал ему на дверь, снова погружаясь в бумаги.

Варек выкатился из кабинета так быстро, словно скинул килограмм двадцать веса. Я остался один, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Задержка с аркой ломала все планы. Если мэр сунет сюда свой нос раньше, чем прибудет подмога, нам придётся умыться кровью и свалить из города.

* * *

Вечером того же дня мы с Лирой стояли на плоской крыше одного из складов, наблюдая за казармами гарнизона. Дождь, начавшийся после обеда, превратил улицы в грязные ручьи, смывая городские нечистоты в водостоки. Погода дрянь, но для наших дел самое то. Меньше глаз, меньше ушей.

— Время уходит, Лира, — тихо сказал, плотнее запахивая плащ. Дождь барабанил по капюшону, раздражая слух. — Мэр рано или поздно срисует всю нашу схему. Шпионов и стукачей у него хватает. Он поймёт, что Варек резко перестал воровать мимо кассы, а комендант фон Гросс завязал с борделями и сидит в кабинете, как пришитый и строчит рапорты.

— Согласна, дорогой, — лисица стояла рядом, не обращая внимания на ливень. Её волосы потемнели от влаги, прилипнув к лицу. — Слухи уже ползут. Пока на уровне кабацкого шёпота, но это дело пары дней.

— Предложения?

— Нам нужно физически закрепиться в гарнизоне, — голос кицуне был деловым и холодным. — У полковника есть власть на бумаге, но реальные штыки, те самые ветераны-отморозки, подчиняются своим сержантам, а через них мэру. Если мы начнём зачистку, гарнизон может просто не выполнить приказ коменданта. Начнут задавать вопросы.

Я понимал, к чему она клонит.

— Замещение, — кивнул я. — Потихоньку менять его солдат на наших легионеров?

— Именно, — Лира хищно улыбнулась в темноте. — У меня уже готовы фальшивые предписания от имени военного министерства Лангра. Типа, прислали пополнение из резервистов, прошедших обучение на севере. По бумагам всё будет чисто, комар носа не подточит. Передадим их полковнику, он докинет свою печать. Наши мальчики зайдут в казармы как «новые королевские солдаты».

Идея была рискованной, но единственно верной в текущей ситуации. Опираться на местный сброд было нельзя.

— Добро, начинаем завтра с утра. Сколько мы сможем протащить за раз?

— Полсотни для начала, — прикинула лисица. — Больше вызовет подозрения. А потом раз в несколько дней будем добавлять понемногу. Старых солдат комендант под надуманными предлогами начнёт отправлять в дальние патрули, охранять фермы от призрачной нечисти, освободятся нужные места.

На следующее утро кабинет коменданта в гарнизоне стал сценой для очередного акта нашего театра абсурда. Я не пошёл туда лично, незачем было светить лицом. Операцию провернула Лира. Она, в образе строгой, закутанной в серый плащ чиновницы из министерства, сопровождаемая десятком моих крепких парней, ввалилась в кабинет фон Гросса.

Как потом рассказывал Асаи, наблюдавший за всем из окна соседнего здания, полковник сидел за столом, обхватив голову руками. Он выглядел так, словно не спал неделю. Когда двери распахнулись и на пороге появились мои легионеры, одетые в новенькую, но стандартную броню лангрской пехоты, фон Гросс вздрогнул и чуть не упал со стула.

Лира молча бросила ему на стол запечатанный сургучом пакет.

— Предписание министерства, господин полковник, — её голос был лишён всяких эмоций, сухой, канцелярский. Две лисички, стоявшие за её спиной в форме младших писарей, зорко контролировали каждый жест коменданта. — Пополнение гарнизона, пятьдесят человек. Ставьте на довольствие.

Фон Гросс дрожащими руками сломал печать, развернул бумагу. Он читал, и его лицо медленно приобретало землистый оттенок. Печати были идеальными. Подписи не отличить от настоящих. Но полковник прекрасно понимал, кто именно прислал ему это «пополнение». Он поднял глаза на Лиру, потом перевёл взгляд на стоящих в дверях легионеров. Те смотрели на него молча и тяжело, как волки на жирную овцу. Никакого уважения, никакого страха перед чинами. Это были профессиональные убийцы, которые пришли забрать его крепость изнутри.

— Я… я всё понял, — прохрипел комендант, вытирая пот со лба. Он схватил перо и судорожно поставил свою подпись на приходных документах. — Разместите их в западном крыле. Я отдам распоряжения каптенармусу.

— Благодарю за скорость работы, полковник, — Лира холодно улыбнулась и забрала бумаги. — И не забудьте отправить две роты из старослужащих в патруль на Южный Тракт. Поступили сведения о бандах. Они должны выдвинуться немедленно, скажем на два месяца…

Фон Гросс только обречённо кивнул. Он сдал свой гарнизон без единого выстрела. К вечеру пятьдесят моих легионеров уже обосновались в казармах.

* * *

Время тянулось, как густая, застывающая смола. Ожидание выматывало нервы похлеще любого марш-броска. Каждый день я ждал, что мэр Ульрих сделает свой ход. Ждал, что в ворота Торвальда постучат настоящие королевские инспекторы, или что ночью поднимут по тревоге городскую стражу. Но пока город спал, не ведая, что творится в его подноготной.

К концу недели в гарнизон перекочевало две с половиной сотни моих парней. Старые, прожжённые ветераны фон Гросса, привыкшие к лёгкой жизни, поборам на рынках и беспробудному пьянству в борделях, внезапно обнаружили себя на задворках жизни. Комендант, трясясь от страха перед Лирой, методично выпихивал их в бесконечные патрули в самые глухие углы на границе, мотивируя это «возросшей бандитской угрозой».

Оставшиеся в казармах ветераны начали открыто роптать. Их отодвинули от кормушки! Новички, которые вели себя слишком профессионально для обычных салаг, не пили с ними, не делились баблом и вообще смотрели на местных, как на грязь под сапогами. Напряжение росло все сильнее.

Взрыв произошёл в пятницу, перед самым ужином. Я сидел в особняке Варека, перебирая свежие сводки от Асаи, когда амулет на груди буквально обжёг кожу.

— Командир! — голос сержанта Рольфа, которого я поставил старшим над нашими в гарнизоне, срывался на рык. На фоне слышались звон стали, крики и глухие удары. — Местные борзеют! Попытались выставить наших парней на счётчик в столовой. Говорят, мы должны им долю за «прописку» в гарнизоне.

— Потери?

— Пока только разбитые морды, мы держимся, но эти ублюдки хватаются за железо! Их тут рыл восемьдесят пока что! Но все идет к тому, что будет мордобой всех на всех.

— Никакого огнестрела! — ответил ему, на ходу отдавая знаки Асаи и его группе. — Работайте холодняком! Валите зачинщиков, остальных вбивайте в пол. Я буду через пять минут.

Мы выскочили из особняка на лошадях. До казарм было не больше километра, и мы преодолели его на одном дыхании. Когда мы выбили заднюю дверь гарнизонной столовой, там уже шла полномасштабная резня.

Это была не просто драка за место под солнцем. Местные ветераны, озверевшие от потери влияния, решили показать «салагам», кто в доме хозяин. Вот только слегка ошиблись адресом. Они привыкли пугать крестьян и гонять мелких воришек. Против них стояли легионеры, прошедшие мясорубки с тёмными эльфами и выжившие под магическим огнём.

Мои парни действовали максимально жестко. Никаких красивых стоек или честного фехтования. Короткие, акцентированные удары ножами в незащищённые суставы, ломающие колени тычки окованными железом ботинками, работа щитами в тесноте между перевёрнутыми столами. Дисциплина била ярость по всем статьям.

Я с разбегу влетел в свалку, врезав коленом по затылку здоровяку, который пытался придушить моего бойца. Здоровяк хрюкнул и сложился кулем. Асаи, скользнув рядом, двумя молниеносными движениями подрезал поджилки сразу двоим нападавшим. Те с воплями рухнули на залитый похлёбкой и кровью пол.

— Стоять, мрази!!! — мой голос, усиленный артефактом, взорвался под сводами столовой, заглушая звон стали. — Именем Короны!

Драка замерла, тяжело дыша, бойцы расходились в стороны. Мои легионеры, ощетинившись клинками, быстро сбились в монолитный строй, закрываясь щитами из вскрытой оружейки. Местные ветераны выглядели жалко. Шестеро из них уже не дышали, ещё два десятка валялись на полу, скуля от сломанных костей и глубоких ножевых ран. Остальные жались по углам, с ужасом понимая, что они только что попытались сожрать кусок, который порвал им глотку.

Вперёд вышли пятеро местных зачинщиков. Здоровенные, покрытые шрамами ублюдки с наглыми, но уже побледневшими рожами. Один из них, харкнув кровью на пол, скривился:

— Вы кто такие, млять? Это наша казарма! Наш город! Мы тут кровь проливали, пока вы…

Он не договорил. Я даже не стал тратить слова, просто кивнул Рольфу. Сержант шагнул вперёд, никаких разговоров. Он просто молниеносно ударил ребром тяжёлого щита прямо в челюсть говорившему. Раздался хруст ломающихся костей, ветеран отлетел к стене, сплёвывая осколки зубов.

— На плац их, — приказал холодно улыбнувшись, — Всех пятерых. Остальных выгнать строиться, пусть смотрят.

Через десять минут всё было кончено. Над казарменным плацом, в сгущающихся сумерках, висела мёртвая тишина. Почти две сотни местных стражников стояли в неровном строю, дрожа от холода и страха. А перед ними, на грубых деревянных балках, которые использовали для сушки сена, раскачивались пять тел. Пять зачинщиков бунта, повешенных без суда и следствия.

Я медленно шёл вдоль строя, вглядываясь в их расширенные от ужаса глаза.

— Запомните раз и навсегда, — мой голос разносился по плацу, как удар хлыста. — Правила поменялись. Вы больше не хозяева жизни. Вы дерьмо на моих сапогах! Я же новый заместитель коменданта, кто не понял до сих пор! Вы живете по уставу королевской армии! Напомню вам одну вещь, мы в состоянии войны с темными! Что это значит? Верно! Вы нарушаете дисциплину или не выполняете приказ, я вас вешаю, так как я и есть судья, обвинитель и защита в одном лице!

Я остановился и посмотрел на болтающиеся трупы, затем на строй. Старички почти не дышали, внимая новым откровениям. Но когда я обернулся к Асаи, лис одними губами прошептал:

— У нас проблемы, командир.

Я проследил за его взглядом. На смотровой вышке, возвышающейся над забором гарнизона, мелькнул силуэт в плаще, человек с подзорной трубой. Шпион мэра Ульриха. Он видел всё: и драку, и мои приказы, и казнь, которую не санкционировал полковник фон Гросс. Срочно нужна очередная бумажка, чтоб легализовать уже меня внутри системы.