Стоум Боян из рода древних сказителей оглушительно громко чихнул. Голову пронзило болью, а в ушах зазвенело, противно и тонко. Он вытер нос, оглядел белые стены амбулатории, покосился в сторону сгорбившегося на соседней койке княжича. Огневик Светозар купание в жидком льду перенёс лучше прочих, но даже ему полученный опыт не принёс ни бодрости, ни здоровья.

Вода, что хлынула на них стеной из распахнутых врат, обжигала кожу и лёгкие жутким, неестественным холодом. Температурой заметно ниже нуля, она давно уже должна была превратиться в айсберг, но оказалась слишком переполнена смертью, силой и солью, чтобы просто замёрзнуть. Лицеисты, нахлебавшиеся такой вот стылой, на губах застывающей льдинками дряни, чувствовали себя теперь, прямо скажем, не очень. И это, с мрачным неудовольствием подумал Боян, было самой малой из ожидающих в грядущем проблем. Самой-самой незначительной и несерьёзной.

Сегодняшний, далеко не счастливый и не безоблачный день, Стоум встретил под созвездием бабушки своей, ведуньи и пророчицы Звенимиры. Бабка Звена была опытна, бабка была умна! Но самое главное: она женщина, у неё интуиция! И чутьё это многоопытное с раннего утра настойчиво и невнятно предвещало беду. Оттого настроение портилось, плечи сводило от напряжения, а с губ будто сами собой срывались суждения циничной, злоязыкой и склочной во всех отношениях бабы.

Боян, мрачнея от нехороших предчувствий, ещё как-то контролировал себя во время спуска в тоннели и позже, пока длилась неспешная их зачистка. Гонял со всеми донных крыс, отбивался от водорослей, отскребал стены от хищной плесени. Но потом пришло время привала, давление дружинного лада ослабло, и Стоум не выдержал: обсмеял дражайших соучеников и союзничков.

Светозар, сжимая недобро зубы и полыхая щеками, отправил их с Илмари сменить часовых. Ясно было, что это только предлог: Пламенный хотел, чтоб вздорный сказитель постоял где-нибудь в сторонке и подумал о своём поведении.

Ну, Стоум и стоял. А когда наставница из Талых Глубин прошла мимо них, ведя за собой озадаченную и заметно напряжённую Ольгу, чутьё просто взвыло. Где-то на краю яви и сна голос Звенимиры ругался совсем уже непристойно. Бабка была женщиной, у неё интуиция. А ещё настоящий, не обгрызенный, как у Мяуна, пророческий дар и глубочайшее понимание пороков рода людского. Так что недолго думая, Стоум оставил свой пост и подошёл старшему в этом выходе, мастеру боя Лесьяру. Озвучил подозрения, попытался предупредить о грядущей беде.

И не удивился совсем, когда посреди их разговора влезла, тревожно теребя браслеты, Сонечка Унтова. Менталистка медленно поворачивала голову, точно пыталась уловить нечто неслышимое, кусала бледные губы, болезненно хмурилась. Ухватила наставника за рукав, потянула в тоннель, где несколькими минутами ранее скрылась подруга. За ними скользнула напряжённая, точно кошка, старшеклассница Шалгу.

Светозар наш Сиянович, как заметил рванувшего куда-то наставника, решительно двинулся следом. Разве мог Илмари отпустить его одного? Ну и сам Боян за каким-то лешим поплёлся за ними.

Софья шла стремительно, точно взявшая запах ищейка. Зал, куда Талая тварь притащила внучку Бёдмора, нашла безошибочно, но… право слово, лучше б не находила!

При виде Ольги, застывшей зачарованно перед чёрными змеями Яричей, Светозара прорвало. Так давление прорывает плотину, так рушится в море подточенный волнам берег, так скала, утратив опору, падает в воды фьорда. Нет, Стоум понимал, что напряжение в парне месяцами копилось. Рано или поздно оно должно было выход найти, обязательно в самый худший момент — а ситуации хуже, чтоб бездумно и яростно плескать вокруг силой, представить сложно. Когда скала падает в узкий извилистый фьёрд, она порождает безумные волны. Бесконечно отражаюсь от скал, стихия рушит и сносит на своём пути решительно всё. Остановить этот вал невозможно.

Так было и здесь. Вспыхнули глаза чёрных змей, врата дрогнули — и хлынули воды. Самый первый, самый страшный удар Лесьяр принял на щит. Смог закрыть их всех, уберёг, спрятал за своей широкой спиною. Одновременно оттащил в сторону, убирая с пути рвущегося на свободу потока, запер в каменной нише.

Надо было просто постоять спокойно, пока не утихнет напор. Дать стихии натешиться, а створкам — закрыться. Только княжич их Пламенный ждать тихонечко не пожелал. Сунулся вперёд, попытался сладить с бурной водою.

Светозар так-то не был совсем дураком, это надо признать. Но в последние дни он будто с привязи надёжной сорвался. Как отказались брать дитятко Пламенное на Большую охоту, так он всё пытался что-то кому-то там доказать. Сосредоточился на личном развитии, от ближников отстранился и, кажется, напрочь отбросил разум. Хвалился доблестью воинской, умением ладить с пламенем и водой. Любой повод использовал, чтоб явить свою, как ни посмотри, действительно великую силу.

И тогда вот тоже — рванулся из-под щита, на упрямстве и воле силясь развернуть безумство потока. Только не те эти были воды, чтоб запрудой их перекрыть. Опыт Звенимиры подсказывал: даже истинный Владич в подобном течении двигался бы вместе с волной, не пытался преградить ей дорогу. Светозара, воду лишь недавно почуявшего, просто смело. Сделать Пламенный княжич ничего толком не смог, а вот Илмари — успел. Метнулся к старшо́му, да швырнул его прямо в вытянувшиеся неестественно руки наставника.

Самого же Искрена потоком воды затянуло.

Лесьяр рявкнул страшно, впечатал ослушника в стену. Приказал всем остаться под защитой, сам — метнулся в погоню. Ну а Пламенный, конечно же, снова не утерпел. Смахнул в сторону Шалгу, попытался ещё что-то магичить. Рухнул щит. Их всех накрыло леденящей, густеющей от мороза волною.

То, что дальше случилось, Стоум старался не вспоминать. Никакой опыт предков не мог подготовить к такому. Старшеклассница выплыла сама и Унтову вытащила, наставник спас их с княжичем — но какою ценой?

Когда Лесьяр, не утруждая себя человеческим обликом, на плече внёс учеников амбулаторию и швырнул в руки целителей, от гнева его даже Адигор отшатнулся. Взглядом, которым должник рода Пламенных наградил Сиянова сына, впору было проклятия на врагов насылать. Светозар, до того пытавшийся дёргаться и что-то кричать про Искрена, будто потух. Сжался на кровати, съёжился. Головы до сих пор так и не поднял.

Кажется, наследник наш Пламенный что-то начинал прозревать. Жалко, что, как это обычно бывает, понимание пришло слишком поздно.

За ширмой надсадно, страшно кашляла продрогшая Унтова. Звучало так, будто девчонка лёгкие свои, залитые стужей, сейчас с кровавыми ошмётками выплюнет. Чуткий слух Бояна уловил бормотанье целителей: для Сони, с её хрупким сложением и отсутствием навыков укрепления тела, купанье во льдах могло оказаться реально опасным.

Стоум сглотнул что-то болезненное и колкое в горле и хлюпнул трагически носом. Чутьё бабки вещало настойчиво и дотошно: ничего ещё не закончилось. Ничего ещё толком и не началось! Звенимира нашёптывала: внук, будь осторожен!

Боян откинулся на подушках, попытался расслабиться. И одновременно прислушаться. Палаты в лицейской амбулатории были, конечно же, защищены: и от взгляда недоброго, и от всплесков невольных силы. Но для слуха сказителя из рода Боян двери, не слишком плотно прикрытые, преградой не стали. Стоум отпустил свой дар вместе с лёгким дуновением воздуха. Заскользил по волнам звука в поисках знакомых ритмов и голосов.

— … отправить спасательные партии, — говорил где-то за стеной старейшина Адигор, и Боян навострил чуткие уши. Вычленил знакомые ноты в биении сердец: вместе со старшим целителем в палате обнаружилось ещё трое магов. Менталист Родимов, встревоженный, но не испуганный по-настоящему. Разъярённый до дрожи, до заполошного пульса и тёмных пятен перед глазами Лесьяр. И ещё та наставница, что заварила всю эту мерзкую кашу. Евгения из Талых Глубин была избита, ослаблена, дышала со свистом, сквозь боль в сломанных, смещённых как-то неправильно рёбрах. Но она находилась в сознании и могла говорить. Это сейчас было единственно важным.

— … получила приказ, — прохрипела Евгения и сплюнула кровь, — всё согласовано.

Как будто это имело сейчас хоть какой-то смысл и значение! Теперь, когда всё полетело, чуть ли не буквально, жрунозаду под хвост! А у жрунозадов, между прочим, под хвостами зубы не менее острые, чем те, что расположены спереди!

— Мне плевать, кто там что разрешил, — злобно — и очень разумно! — отрезал старейшина. Он, оставленный в Лицее за старшего, нёс ответственность за всё случившееся. Отчитываться за потерянных лицеистов — тоже ему. Благодушия в голосе Адигора не слышалось абсолютно. — Ростислав, что нового в поисках?

— Во дворце подтвердили: под крепостными щитами детей уже нет. Ни живых, ни мёртвых, иначе нашли бы, — ответил Родимов. — Городские инженерные службы по тревоге я поднял. Смотрители спустятся в тоннели, пройдут вдоль маршрута, по которому ребят могло унести. Активируют сети.

— Мы можем лишь надеяться, что там кто-то всё ещё жив, — в хриплом голосе Лесьяра спелись ноты напряжения, силы, безнадёжности, стали. — После такого падения, после удара и холода…

«Нет-нет-нет! — зазвенел в голове отчаянием голос бабки. — Глупец хочет схоронить всех свидетелей и скрыть преступление. Он убьёт нас всех своей трусостью!»

Бояну оставалось только кивать в такт мрачным предупреждениям пращуров. Мастер боя, похоже, решил, что если некому будет бросить ему в лицо обвинения, всё как-нибудь сладится. Стоум и Светозар промолчат, Сиян Пламенный своего человека прикроет. Не узнает никто, как наставник сделал выбор между детьми: одних спас, других вышвырнул в пропасть своими руками…

Лесьяр — идиот. Он боится не того и не так. Отродясь Чёрный камень не разбирался, кто тут виновен, а кто просто случайно оказался во время трагедии рядом.

— Инженеры ничего не найдут, — отрезал не склонный к самообману старейшина Адигор. — Нужен тот, кому вода сама скажет, что несут её волны. И где.

— Отозвать с охоты директора?

— Поздно, — боль в голосе Лесьяра была неподдельной. — Если б речь шла о Военеге из ветви Ворона, я бы первый сказал, что надо искать. Парень прошёл бы затопленный лабиринт без единой царапины, спокойно всплыл даже со дна океана. Но Илмари с водой работает по-другому, а Белова не умеет почти ничего. Она Владич, но не из тех Владичей. Каковы шансы?..

— Шансы есть, — вмешался в разговор новый голос. Скрип двери и печатный, строевой шаг: в палату, где шло совещание, зашёл медик из рода Хеду. — Княжна — именно что из тех Владичей. Гарантирую. Из подводных пещер она выберется.

— Но будет ли то, что поднимется из глубин по-прежнему Белой княжной? — сипло каркнула Евгения и снова сплюнула кровь. — Что, если со дна нам навстречу выйдет разъярённый до последней крайности Бёдмор?..

Стоум тряхнул головой, прекращая слушать пустые, ненужные споры. От взрослых толку явно не будет, а счёт, похоже, идёт на минуты. Боян хищно глянул на съёжившегося, погружённого в свои мысли мальчишку. Подошёл к Светозару поближе, положил руки на опущенные в поражении плечи. Сжал в кулаках рубаху — жёстко, у самого ворота.

Очень хотелось паршивца слегка придушить! Но не время сейчас и не место. Стоум лишь приподнял союзничка над постелью и жёстко тряхнул.

— А ну, взял себя в руки! — рявкнул Боян, вплетая в голос приказ и звенящую струнами волю. Горло болело, сила слушалась плохо, но сейчас было не время беречь воспалённые связки. — У тебя есть связь с отцом? Прямая, мгновенная? Ну же!

— Что?

— Значит, есть. Вызывай немедленно князя Сияна. Пусть бежит, бросив всё, к старейшине Всеволоду. Или внуку его Воимиру. Да хоть к самому Великому князю! Они срочно нужны здесь. Ну же!

— О чём ты вообще?.. Зачем?

— Затем, что вовремя найти и вытащить со дна дурынду Белову сможет только сиятельный Владич, — сказал Стоум, ведомый абсолютной уверенностью пророчицы с вековым стажем. — А если её не вытащить, мы все пойдём донным крысам на корм, не исключая даже твоего любезного папеньку. Так что шевелись давай, хватит рассиживаться!

— Да что ты мелешь такое! — начал, наконец, оживать княжич Пламенный, пытаясь сбросить с плеч жёсткие, точно когти, пальцы. Покрасневшие глаза его недобро блестели, кожа сквозь рубаху ощущалась слишком горячей. Обычный для стихии огня темперамент или лихорадка началась? И не поймёшь ведь.

— Слушай меня очень внимательно, Светозар Сиянович, — чётко, раздельно начал говорить юный сказитель. — Слушай и попытайся хоть немного просчитать наперёд. Лесьяр, похоже, решил, что за твою смерть его бы в пепел сожгли, а вот за Искрена с Ольгой мстить серьёзно не будут. Или будут, но лишь ему самому, не всему его роду. Лесьяр — идиот. Наставник наш, видно, вообще не понимает, что такое Айли из Чёрного камня.

Светозар прекратил вырываться и застыл. Зрачки его резко расширились, дыхание сбилось.

Он — понимал.

— Когда любящая матушка узнает о гибели дочки, в причинах трагедии она разбираться не будет. Лесьяр умрёт. Семью его изведут, неспешно и напоказ, чтоб другие запомнили. Тебя, чья глупость и самоуверенность были сегодня не к месту, Айли просто раздавит. Отца твоего тоже найдёт способ со свету сжить — хотя бы уже для того, чтоб не ждать потом до конца своих дней от него удара в незащищённую спину.

Ну а Боян, что просто рядом стоял и не смог погибающей Ольге помочь, скорее всего, скончается от случайного яда. Так, для порядка. С Пламенным, впрочем, подобными прогнозами делиться нет смысла. Он их не оценит.

— Ты бредишь, — дёрнулся Светозар. — Если б Чёрный камень каждый раз мстил вот так, их бы всем миром давно уже истребили!

— При чём тут Чёрный камень вообще? И речь сейчас не о мести, — Стоум оскалился, узнавая в собственном голосе глумливую насмешку старой ведуньи. — Айли не горем своим будет упиваться, а думать о будущем, долгом и славном. Раз Ольга мертва, раз её не вернуть — значит, смерть эта должна послужить достойному делу. Показать, что ребёнка такой матери трогать нельзя. Что не может в подобных ситуациях быть «ошибок», «несчастных случаев» и «совпадений». Ей важно всех убедить, что последствия любого покушения будут чудовищны — и она сумеет быть убедительной, не сомневайся. Гибелью старшей дочери Айли выстелет дорогу для будущих своих сыновей. Обеспечит им безопасность, насколько это возможно.

— Но…

— А Великий князь — ей всё разрешит!

Стоум дёрнул Светозара за ворот, притянул его вплотную, прошипел почти беззвучно, в самое ухо:

— Мне нужно тебе объяснять, почему он это дозволит?

Кровь отхлынула от лица Светозара резко, сразу и вся. Кожа его вдруг стала похожа на оплавленный воск, воспалённые веки и нос выделялись на ней неровными красными пятнами. Кажется, всё же дошло. Кажется, понял.

Или просто вспомнил, наконец, уроки истории. Убийство старших детей Великой княгини Ингихильд. И последовавшее за этим уничтожение Яричей.

— Не надо, — донёсся до них сиплый шёпот, и Стоум даже не сразу понял, что произнёс это вовсе не Светозар.

Зашуршала, сдвигаясь в сторону, белая ширма. Из-за перегородки вышла, пошатываясь, но очень решительно София Лексеевна Унтова. Была она бледна в синеву, руки, ключицы и плечи под рубахой покрыты причудливой вязью медицинских печатей. Но даже с такой мощной поддержкой дышала девчонка плохо, со свистом, а губы её и подбородок были измазаны кровью.

— Никого звать не надо, — почти беззвучно, севшим голосом, и при этом с огромным достоинством сообщила им милая девочка Сонечка, — Я, пока ещё были в пещерах, с дядей Гришей связалась. И всё-всё ему рассказала!