Обещанный «выход» случился в тот же день. Хоть бы подготовиться дали, ироды! С папой посоветоваться, артефакты подобрать… попросить в чертогах Золотой Илян политического убежища…

Я глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Ещё раз проверила снаряженье. Форменный плащ-епанча: прочный, тёплый, сшитый и заклятый выдающимся мастером нитей. Охотничий костюм, с накладками из усиленной рунами кожи. На материал пошла шкура неведомого зверя, а работала с ним, опять же, Каарина Татмировна из рода Шалгу. То, что получилось в итоге, защищало надёжней иных доспехов.

Лёгкие, но очень прочные сапожки. Сумка со снаряжением. Боевая рогатина. Скрытый кинжал в ножнах.

Без ставших привычными рукавов, в которых прятать можно было действительно полезные вещи, я чувствовала себя беззащитной. И голой. Нужно будет научиться срезать открывающую расширенное пространство вышивку, а затем аккуратно переносить её на другую одежду. Уж слишком полезная штука.

— Что-то у меня тоже предчувствие странное, — тихо призналась снаряжённая для охоты в лесу Соня, убирая светлую косу под ворот: чтоб не болталась. — Оль, ты как?

— Если я от страха в обморок грохнусь, как думаешь: это поможет?

Подружка бросила быстрый, оценивающий взгляд в сторону наставницы. Евгения из Талых Глубин в кои-то веки сменила мундирное платье на походный костюм и теперь туго шнуровала кожные наручи:

— На плечи мальчишек взвалит и прикажет тащить вместе со всеми, — вынесла Соня невесёлый вердикт. — Ваш куратор, похоже, закусила удила. Чем ты её так раздраконила?

— Понятия не имею. Может, отчётность порчу?

— Да не похоже…

К «выходу» готовилось около двадцати лицеистов. К счастью, учителя догадались не «испытывать огнём» весь младший курс скопом. Разделили на более-менее компактные партии, чтоб удобнее было приглядывать. Эта, похоже, изначально создавалась вокруг Светозара нашего Пламенного: его ближники, союзники, свита. К ним подкинули Военега из ветви Ворона, что от компаний вечно старался держаться подальше и ни к одной не пристал, а в довесок добавили ещё и трёх «дикарей» из тяжёлых миров. Ну и в последний момент в списки затесалась Сонечка Унтова. Опять, видно, Ростиху Родимову горячие пирожки таскала, сияя ямочками на щеках и упрашивая внести её имя в какой-нибудь практикум поинтересней.

На бумаге получившаяся ватага смотрелась, наверно, неплохо: сплочённый, спаянный отряд юных, но очень уже боевитых магов под предводительством сильнейшего командира. К ним, под защиту и для баланса — пару талантливых одиночек и несколько таких себе, очень условных волшебников. Хорошо же, да? Вполне рабочая схема.

Только вот это гладкое построение не учитывало, что лицеисты Белова и Пламенный друг с другом с некоторых пор не общаются. В принципе. Мы даже взглядами старались не пересекаться, чтобы не доводить до греха. Доверить свою спину Светозаровой своре во время опасной по-настоящему ситуации означало прям-таки откровенно напрашиваться на несчастный случай. Меня не только от предвкушения встречи с всамделишней нечистью так трясло. Дорогие соученики были, по всем прикидкам, как бы и не опасней.

Помимо наставников, пасти нашу группу должны были ещё и двое учеников старших классов. Мощный парень, в котором я без всякого удивления узнала ещё одного ближника Пламенных. И Сенья из Шалгу, гибкая и неожиданно выглядевшая реально опасной в охотничьем строгом костюме. Когда взгляд упал на неё, я чуть-чуть успокоилась.

— Ладно, — сказала со вздохом встревоженной Сонечке, — чего уж теперь. Будем взбивать лапками масло.

— Ква, — тихонько поддержала инициативу подружка.

Мы закинули на плечи походные сумки и вышли из раздевалки. За спиной, бесстрастным конвоем, шагала Евгения, отсекая идею побега. Движением брови отправила нас с Соней в центр собираемого в просторном зале строя.

— Ослов и учёных — на середину! — пробормотала я себе под нос. Сообразила, что говорю на французском, и сжала сердито зубы.

Через пару минут все были в сборе. Мастер Лесьяр окинул получившийся строй скептическим взглядом. Сегодня он облачён был в длинный кафтан, обшитый пластинами из панциря какого-то зверя. А вот оружия на виду не держал.

— Вы справитесь, — не столько выразил уверенность, сколько приказал мастер боя.

Развернулся и повёл за собой. Ну а мы, точно стайка безмозглых гусят, двинулись следом. Из расположенного под чердаком огромного зала — на центральную лестницу. По ней вниз, до главного вестибюля. И далее… тоже вниз. В полуподвальный этаж. В подвал. И дальше, всё ниже и ниже, пока утончённая лепнина на потолке и сияющий мрамор под ногами не сменились старинной кирпичной кладкой и грубо обработанным камнем. И вот этот вот тёмный, неприветливый спуск жил в памяти моей. И в кошмарах.

— Постойте-ка, — громко спросила я. — Практика что, будет проводиться прямо здесь, в подземельях Лицея?

— Вам же чётко сказали: младшие классы в этом году за щиты крепости Гнева решено было не выпускать, — в раздражении откликнулась Евгения из Талых Глубин. — Разумеется, будем набивать руку на том, что найдём в собственных подземельях. Разве есть другой выход?

Я понимала, что это означает. Я, ику их всех побери, отлично представляла, что спрятано в глубоких подвалах Лицея и какую там можно устроить чудесную «стажировку»! И знаете что? В бездну его, этот ценный боевой опыт!

Встала, как вкопанная на ступенях. Ровно сказала:

— Нет.

— Да что вы себе… — начала было Евгения. И осеклась.

По высеченным в камне стенам затанцевали золотые блики: брошь, что стягивала под горлом мой плащ, начала мягко светиться. Пряди волос мелькали перед глазами, тронутые неощутимым и невозможным здесь ветром. Где-то внутри сладко запела река и дрогнули в ответ холодные морские глубины.

Вокруг меня образовалось пустое пространство: идущие рядом ученики вдруг резво растеклись по ступеням, прижались к стенам, окутались дымкой щитов. Сзади пискнула возмущённо Соня: её закинул на плечо и тащил вверх многоопытный медик Хеду. Мне было плевать. Напряжение последних дней — нет, месяцев — выплеснулось злыми словами:

— Я туда не пойду.

— Госпожа Белова!..

— Я. Не. Пойду.

За своё право не сойти с этой ступени я готова была стоять насмерть. Нет уж, никаких более ритуальных залов! Никаких зеркал, никаких древних асов, никаких испытаний. Они хотели увидеть в моём исполнении настоящий удар? Прямо сейчас и увидят! По реальным, живым противникам — всё, как требовали. Посмотрим, разлетятся ли почтенные наставники в щепки, как тот манекен!

Плечи мои, прямо поверх одежды стали окутываться чешуйчатым белым доспехом. Ноги сдвинулись, принимая начальную стойку, врастая в камни. Где-то в кармане обжигающей силой горел клубок домотканых ниток, рука же вдруг ощутила тяжесть рогатины — наконечник её, заточенный лепестком, сиял почти нестерпимо.

— Княжна Ольга, возьмите себя немедленно в руки! — начала было Евгения, одеваясь боевыми щитами, но возникший за её спиною Лесьяр резким тычком отодвинул мастерицу иллюзий в сторону. Оказался вдруг прямо передо мной, заслонил собой всё, взял властно за плечи.

Руки его, чтоб коснуться взбунтовавшейся ученицы, стали лапами какого-то ископаемого, древнего ящера. Задымились, погружаясь в окутавший меня покров белой силы, зашипели, воняя палёным. Крепко сжали худые девичьи плечи.

— Оля! — меня властно встряхнули. — Оля, очнись!

Я зло, по-змеиному зашипела.

— Мы не в ритуальный зал сегодня идём! — раздался откуда-то сверху голос лейб-медика Хеду. — Слышите? Никто не собирается вас загонять в зеркала! Скрытые пути запечатаны, их без директора отворить теперь вообще невозможно. Мы просто пройдёмся по ближайшим тоннелям, осмотрим канализацию, почистим от мелких тварей, что там регулярно заводятся. Не будет всё, как в прошлый раз! Княжна, пожалуйста, успокойтесь!

— Оля, — тихо повторил Лесьяр, и лицо его зарастало роговыми пластинами, но светло-голубые глаза сохраняли прежнюю форму и человечность. Учитель настойчиво ловил мой плещущий бешенством взгляд, — Оля, всё будет в порядке. Это просто урок. Никто не оставит вас там одних. Я не оставлю тебя одну. Обещаю.

Я загнанно, часто дышала. Взгляд цвета горного льда казался почти осязаемо твёрдым. Поймал, придавил, сковал тяжестью, заставляя вновь вернуться в разум и тело, вспомнить где я и кто я. Хватка когтистых лап на плечах отдавалась почти что болью.

— Я был в том десанте, что вёл твой отец, видел, как наши жизни он выкупил собственной силой. Даже если там, внизу, что-то пойдёт не так, Оля, я тебя вытащу. Ну же. Отзови силу. Дыши. Дыши со мной. Всё хорошо. Просто ещё одна тренировка. Всё в порядке. Всё в полном порядке.

Я дышала. Понемногу приходила в себя. Обострённый слух улавливал заполошный стук двух дюжин сердец, но если отвлечься от этого, тишина кругом стояла почти оглушающая. Я повела плечами, освобождаясь из хватки. Отвернулась.

Где-то шаркнула по камню подошва. Кто-то слегка кашлянул.

— Ну очуметь вообще, — раздался восторженный мальчишеский шёпот. — А что там в прошлый раз случилось-то? Чего теперь точно не будет?

Звук смачного подзатыльника. Я почувствовала, что невольно краснею. Ну, молодец, Оленька, что уж там! Отличилась так отличилась!

Учителя, будто ничего особенного не случилось, восстановили рассыпавшееся построение. Возле меня образовалось пустое пространство, в которое юркой рыбкой просочилась взъерошенная, недовольная Соня. Димка косился недоумённо, но когда попытался открыть рот, получил от Лиды острым локтем под рёбра. Пробежал по ступеням массивный старшеклассник, пересчитывая по головам:

— Восемь, девять… так, а ты что тут делаешь, мелкопузый? А ну, марш в тыл, в пару к Ребо! Одиннадцать, двенадцать… — настороженный взгляд его я почувствовала, точно кипятком плеснули по коже, — … девятнадцать, двадцать! Все на месте! Готовы продолжить движение.

— За мной, — тихо скомандовал вновь оказавшийся на острие колонны мастер боя, — идём ровно, соседа держим в поле зрения. Под ноги, по сторонам и вверх тоже не забываем поглядывать. Спускаемся вместе — и обратно поднимемся тоже вместе, никого не забыв. Шагом.

И мы продолжили спуск. Минус третий этаж, минус пятый. В стороны уходили ответвления и галереи, но врат, украшенных барельефом с изображением Ику-Турсо, всё не было, как не было и ничего, напоминающего зеркала. С каждым шагом, с каждым новым пролётом, я чувствовала, что напряжение отступает.

Зря, конечно. Ничему-то меня жизнь в этом мире не учит!

* * *

— Бей! — надсадно орал из-под щита опрокинутый противником Димка.

С визгом, который сам по себе мог быть оружием, я ткнула рогатиной, выплеском силы отбрасывая пытающуюся добраться до его горла мерзость. Помесь креветки и крысы отшвырнуло прочь и вмазало в стену, но на её место тут же встала другая: зубастая, когтистая, размером — с хорошую такую овчарку.

— «Мелкие твари»? — шипела я, прикрывая Диму, пока тот не поднимется на ноги. — Это — «мелкие твари», что регулярно заводятся в канализации? Серьёзно?

— Видно, они хорошо здесь питаются, — блеснул знанием биологии наш пионер, нашаривая выроненную в схватке рогатину.

— Чем?

— Вот и я хотел бы знать: чем?

— Не отвлекайтесь, — прервала бессмысленную болтовню прикрывающая наши спины Лидия. — Донные крысы умеют и любят сражаться стаей. Если эти две так нагло отвлекают внимание, значит, другие сейчас заходят с флангов.

Димка принялся напряжённо оглядываться. Я же, прищурившись, чуть сдвинулась, расслабила плечи. Нашла внутренний центр. Резкий удар, свист рогатины, треск лопнувшего панциря твари. Визг второй крысы, что бешеной росомахой метнулась мне прямо под ноги, и в этот же миг, крик Сони Унтовой:

— Сверху!

Из-под потолка падали стремительные, гибкие тени. И я должна была стоять к ним спиной, должна была верить, что напарники справятся, смогут прикрыть меня, пока разбираюсь со своей собственной тварью. Лезвиями льда и воды успела ударить крысу в бок, сбивая её бросок, пришпилила рогатиной, и, всем телом навалившись на древко, всё же добила. С трудом вытянув оружие, обернулась к остальным, но они справились и без меня: Соня с Военегом уже добивали последних противников. Красиво, чётко, точно пьесу играли в четыре руки.

Да уж. Это не наша с Димкой бестолковая суета: разница между местными ребятами и пришельцами из чужого благополучного мира никогда ещё не казалась настолько наглядной.

Особенно яркой была трансформация ближников Пламенного. Любопытных и задиристых школьников как подменили. Стоило нам оказаться в условно боевой ситуации, дети просто исчезли, а на место их встали юные воины. Были они спокойны, умелы и сосредоточены, а самое главное — действовали, точно единое целое. Совершенно запредельная какая-то слаженность. Соня, когда свершилось чудесное превращение, заинтересованно встрепенулась. Время от времени кидала в ту сторону заворожённые взгляды. Мне шепнула, что, кажется, в числе Светозаровой свиты есть менталист, способный держать «дружинную сеть». Но кто именно у них такой одарённый, определить не сумела.

Где-то за поворотом плеснуло знакомым жаром Пламенной силы и потянуло гарью. Раненым буйволом взвыл старшеклассник:

— Ничего в подземельях не жечь! Мы ж тут все задохнёмся!

— Да я изнутри его плавлю, — огрызнулся с явным вызовом в голосе Светозар.

— И что, если изнутри — от этого меньше воняет⁈

Хмыкнула наставница Евгения, что стояла тут же, прислонившись к стене, демонстративно скрестив руки под грудью. За всё время зачистки ни она, ни другие учителя ни разу не пришли к нам на помощь. Хэду разве что лечил вывихи и царапины разной степени тяжести — чтобы тут же безжалостно погнать всех своих пациентов в бой. Изверг!

Как бы это ни бесило меня, приходилось признать: тактика, выбранная мастерами, оказалось весьма эффективной. Казавшийся непреодолимым внутренний барьер, что не давал на спаррингах бить в полную силу, был сломан через полчаса после начала «зачистки» злосчастного акведука. Вот как Соне чуть руку не оторвали, пока она прикрывала оказавшуюся абсолютно бесполезной в бою подружку, так я от своей неспособности чудеснейшим образом исцелилось. Уж вмазала тому фиолетовому таракану со щупальцами, так вмазала! Лесьяр от удовольствия только крякнул.

С этого момента практика пошла веселей. Мы шли вдоль заполненного водой подземного канала. Над головой изгибался полукругом свод, сложенный из очень старой, кое-где подкопчённой давним пожаром кладки. С потолка падали через равные промежутки лучи, тусклые и будто размытые: уж не знаю, как световые окна связаны были с поверхностью, всё же на глубине мы находились изрядной, но как-то сюда дневной свет проникал.

Военег прочёсывал водяной сетью течение, периодически выгоняя на поверхность всякое-разное. Остальные с разной степенью ловкости находки его добивали. Туши собирали в выданный учителями безразмерный мешок — ну, не оставлять же их здесь гнить? На воду по очереди накладывали заклятия очищения. Можно было даже польстить себе и подумать, что работа наша здесь исполнена смысла и в целом не бесполезна.

Вновь полыхнуло жаром, послышалась ругань раздражённого Светозара. Наследник Пламенный смысла в выполняемом нами заданье не видел. Считал, что очистка канализации ниже его достоинства, а встреченные здесь противники — не соответствуют уровню боевых навыков. Насчёт последнего, может, и прав был, не знаю. Но когда несколько мальков под его командованием чуть не получили довольно серьёзные раны, сын Сияна под тяжёлым взглядом учителей всё же заткнулся. Сосредоточился на том, чтоб следить за разбрёдшимся по тоннелю отрядом и прикрывать остальных в случае неожиданных нападений.

Соня, которая как-то непринуждённо, в силу то ли врождённой чуткости, то ли просто внимательности к деталям, стала выполнять в нашей могучей кучке роль разведчика, вдруг замерла. Прикрыла глаза, словно к чему-то прислушиваясь.

— Впереди ещё одна техническая камера, — сказала она, и Димка раздосадовано застонал. Эти небольшие ответвления, расположенные вдоль основного тоннеля, уже доставили нам немало проблем. — И там что-то странное. Может, растения? Но не совсем.

— Хищные, — с устало, не надеясь уже на иной ответ, предположила я.

— Голодные, — недообученный эмпат зябко передёрнула хилыми плечиками. — Определённо голодные. Но сказать, годимся ли им в пищу конкретно мы с вами, не берусь. Может, там каких-то микроэлементов в воздухе не хватает, и бедные лютики чахнут.

— Ха-ха-ха, — ровным тоном, без намёка на веселье произнёс Военег. Перехватил поудобней рогатину, вновь разворачивая поперёк течения воды поисковую сеть. Медленно побрёл вдоль канала.

Соня передала Светозаровой группе сообщение, что мы выдвигаемся дальше, и пристроилась слева и чуть позади Военега, чтоб прикрыть со стороны невооружённой руки. Мы с Димкой встали на флангах, Лида взяла на себя контроль тыла. Шли осторожно, обшаривали взглядом и магией каждую щель. Торопиться нам, в общем-то, было некуда. Задание, выданное мастерами, звучало, как в том анекдоте: «чистим отсюда — и до обеда».

Надо сказать, что, встреченная в реальной жизни, шутка эта смешной совсем не казалась. Я неощутимыми крыльями распустила вокруг туман водной взвеси, окутала группу многослойными вуалями в надежде подарить если не защиту, то хоть пару секунд предупреждения. Военег бросил искоса взгляд, но кивнул.

Неспешно добрались от темнеющего в стене арочного проёма. Остановились шагов за десять, внимательно изучая странный, похожий на тонкую паутину мох, что покрывал тут и пол, и своды.

Лида тревожно принюхивалась.

— У этой гадости точно нет спор? Она не цветёт, пыльцу не рассеивает?

Через рассеянную вокруг влагу я никаких посторонних примесей в воздухе вроде не чувствовала, но на всякий случай подняла воротник плаща, пряча нос за вышитой на изнанке защитой.

— М-да, — Военег пару раз ковырнул насмерть зачарованным сапогом белесые прожилки. К чему-то прислушался. Вдруг резко ударил острогой в казавшуюся абсолютно пустой стену — и пришпилил к потрескавшейся кладке узел шустрых, изломанно дёргающихся лиан, полупрозрачных и тонких.

— Ой! — Соня, под впечатлением, отшатнулась подальше от стены и ближе к краю канала.

И вот тут-то из-под воды выметнулся тонкий жгут. Хлестнул, зацепил её арканом, сдёрнул вниз! Волны от падения ещё не успели плеснуть, а Военег уже стремительным броском нырнул следом. Вскипела вода, забурлила, окатила нам ноги. А мы даже смотреть в их сторону не могли, потому что отчаянно отбивались от ринувшихся из тёмного провала ветвей. Тонких, быстрых, белесых, и очень хватких. Они вымазаны были в каком-то клейком, гнилостно-светящемся соке, о котором сразу было понятно: это не должно попасть на обнажённую кожу.

Я срезала побеги серпами воды. У рогатины, что сжимал в руках Димка, поплыло остриё, и вдруг оказалось, что вместо тяжёлого копья он отмахивается от назойливых веток настоящей косой. Причём очень даже умело! Свистнул воздух, рассекаемый лезвием, и стебли бессильно опали. Лида вскинула руку, захлестнувший её запястье жгут вдруг пожух, потемнел… И в этот момент резануло по сердцу вспышкой белого гнева.

Ветви дёрнулись в судороге. И бессильно опали. Замерли на камнях каким-то увядшим компостом.

— И это, — сказал, неспешно выходя из-за наших спин Светозар, — то, что случается в итоге со всеми, кто по-настоящему разозлит менталиста.

Что? А, ну да. Та, последняя вспышка острой, иссушающей ярости — это определённо была милая девочка Соня. Не знаю, можно ли то, что двигало этими кустами, назвать нервной системой, инстинктами или разумом — но, чем бы оно ни было, Унтова определённо всё выжгла до основания.

Голова Военега показалась над водой — одной рукой он галантно поддерживал фыркающую и захлёбывающуюся Соню. Помог ей доплыть до бортика, подсадил наверх. Я, бросившись вперёд, ухватила подругу за предплечья и, не обращая внимания на недобро сияющие браслеты, помогла ей взобраться на каменный пол.

Военег шагнул с поверхности воды, будто та сама его подняла. Струйки влаги стекли с плаща и чёрных наручей, в считаные мгновенья оставив княжича-Ворона абсолютно сухим. Соня же, напротив, свернулась в несчастный мокрый клубок, надрывно кашляя и отплёвываясь. Я принялась приводить в порядок её одежду и волосы, касанием мыслей и рук заставляя влагу уйти.

— Канализация! — простонала несчастная Сонечка. — Я искупалась! В канализации! Что скажет бабушка?

— Там такие очистные стоят, что просто фантастика, — попыталась я утешить подругу. — В этих стоках вода не грязнее, чем та, что нам в буфете на стол подают. Как Владич тебе говорю.

— Вот знаешь — никоим образом не утешает!

Светозар недовольно и со всё возрастающим подозрением смотрел в тёмный проём технической камеры. То ли оборудование там какое-то должно было стоять, то ли рунные круги на полу и стенах начертаны, я не разобралась (а о саркофагах, которые в некоторых таких отнорках пылились, думать вовсе отказывалась). Сиянович подробности на сей раз выяснять тоже не стал. Щёлкнул пальцами, в синем пламени сжигая затянувшие все ближайшие стены лишайники. Запахло чем-то сухим, затхлым, едким.

Лида вдруг звонко чихнула и отшатнулась назад.

— Да чтоб у тебя грибница в подмышках проросла, пиромант недоделанный! — гнусаво воскликнула она, зажимая пальцами нос. — Я же сказала: там споры!

Светозар вскинулся возмущённо… и в следующий миг тоже начал чихать.

Я выше подёрнула ворот и настойчиво потянула недосушенную Унтову прочь. Времени до обеда оставалось ещё очень много.