По дороге домой от Швебелей я проезжала барбершоп. Притормозив, я выглянула, потом припарковалась и вышла.

– Хочу очень короткую стрижку, – сказала я парикмахерам.

Их было двое, оба красивые ребята, темноволосые и темноглазые. Один был высок, из-под очень низкого V-образного выреза футболки выглядывали хорошо развитые грудные мышцы. Второй был на пару дюймов меня выше, с густыми курчавыми волосами и банданой, как у футболиста. Оба сильно пахли одеколоном, каким-то с пачули.

– Да ни за что! – сказал который с вырезом. – Вы с ума сошли! Такую красоту губить!

– Только подровнять, и будет отлично, – поддержал футболист.

– Вам клиент нужен или нет? – спросила я.

Тот, что с вырезом, фыркнул, прокашлялся.

– Ладно, что уж. Садитесь.

Он показал на парикмахерское кресло перед собой и дважды щелкнул ножницами.

– Так какую именно стрижку вы хотите?

– Не такую, как у вас.

У него была стрижка типа под Цезаря: очень короткие волосы зачесаны вперед в зачаток челки.

Он не улыбнулся.

– Хотите их оставить подлиннее? – спросил он. Давайте сделаем длоб? Это длинный боб, сейчас очень модно.

– Нет.

Я вывела на экран телефона фотографию двух оставшихся «Бисти бойз» и показала на Ад-Рока.

– Вот так сможете?

Я себе представила, как Мириам меня хватает за загривок, и как эта волосня будет ощущаться в ее пальцах. Представила себе, как она меня за уши тащит к собственной промежности и убирает вихор со лба, пока я ее лижу.

– Могу, конечно, – ответил он.

Но не шевельнулся.

– Окей, так сделайте.

Закрыв глаза, я ощущала, как его руки прочесывают мне волосы, потом отделяют часть их направо и расчесывают. Когда я открыла глаза и посмотрела в зеркало, еще ничего не произошло. Волосы были такими же. Но я, глядя в собственные глаза, почувствовала, будто я уже меняюсь и на меня смотрит другой человек.

Он быстрыми движениями провел ножницами вокруг моей головы, и я увидела, как мои длинные завитки падают на пол. Но я уже чувствовала, что это чьи-то чужие волосы, не мои. Мне представилось, будто это пейсы рабби Йехуды-Лива бен Бецалеля.

Снова закрыв глаза, я стала слушать гудение электрической машинки, а про себя мычала «Осех шалом» – старую версию, которую знала. Ощущая дикий прилив.

И продолжала ее мычать, когда садилась в машину. Прошло уже несколько минут, как парикмахер кончил меня стричь, но сожалений у меня не было. Из зеркала на меня смотрела сексуальная женщина с лисьей физиономией. Мне понравилась моя длинная шея. А не похожа ли я на картофелину? Нет, голова отличной формы.

Я завела машину, снова посмотрела в зеркало и увидела у себя за спиной перелив цветов: розовый, синий, желтый, зеленый. Обернулась и посмотрела на заднее сиденье.

– Что за черт?

Там, как будто она была со мной все время, да и сейчас решила сопровождать, лежала та самая глиняная фигурка.