На четвертую ночь мы устроили себе нормальное свидание. Сели в «Золотом драконе» друг напротив друга в угловой кабинке в глубине и распили «Чашу скорпиона» и «Синие Гавайи».

– Открой рот, – хихикнула Мириам, держа в зубах соломинку.

– Зачем?

– Открой, и все.

Я послушалась. Она выудила из «Чаши скорпиона» вишню и положила мне в рот.

– Мммм, – сказала я. – Вишнетительно.

– А еще?

– Вишнеснятинка. С легкими нотами вишни.

– Ага, – согласилась она. – И это самое лучшее.

Но когда я попыталась взять ее за руку, липкую от сладости, Мириам убрала ее:

– Нет, не стоит. Могут увидеть.

– Конечно, – быстро согласилась я.

Мне было обидно – и я сама удивилась, что мне обидно. Но портить свидание хмурой физиономией не хотелось, и я стала рассматривать ленты лампочек, мигающие над баром. Одна состояла из розовых фламинго, другая из зеленых пальм. Еще была длинная лента падучих звезд и полумесяцев, небесной синевы и банановой желтизны. Огоньки отражались в нашей «Чаше скорпиона», будто там находилась вся Солнечная система.

– Кстати, просто для сведения: мне кажется, я сейчас типа верю в Бога, – сказала я Мириам.

– Вот как, – усмехнулась она. – И каким образом случилось это потрясающее событие?

– Ну, ладно. Может быть, верю – слишком сильно сказано. Но он мне определенно нравится. И вполне меня устраивает.

– А почему бы и не нравиться ему?

Я опустила руку под стол и нашла ее колено. Ожидала, что она отведет мою руку, но она этого не сделала, и я руку там оставила. Потом сдвинула ее чуть-чуть, туда, где это было уже не совсем колено, но еще не совсем бедро. Мириам агрессивно напала на горсть лапши, и меня не изгоняла.

Мне хотелось подняться выше, но оттуда, где я сидела, было не дотянуться до желанной территории. И я сбросила туфлю и осторожно просунула ногу ей под юбку, вверх по ноге.

– Рэйчел! – сказала она.

– Да, Мири?

Я продолжала ползти, пока не добралась до ее белья.

Она глотнула галактики из «Чаши скорпиона» и закрыла глаза. Я медленно гладила ногой ее трусы, ища щель. Щекотала, разминала. Мириам кашлянула, но глаз не открыла. Трусы у нее были теплые и влажные.

– Ты вся отсырела, – прошептала я.

Она скрипнула зубами в мой адрес, но тут принесли еду. На секунду у Мириам стал такой вид, будто она есть не может, и я ощутила гордость при мысли, что привела ее в состояние, когда она хочет только меня. И осторожно убрала ногу вниз по ее ноге, вытащила из-под ее юбки. Мириам постепенно начала есть. Мне приятно было смотреть, как она шумно хлебает – ее аппетит сильно меня заводил. А я поклясться была готова, что чую сейчас на себе ее запах, аромат земли под дождем, идущий из-под стола. Я представила себе, как она протекает сквозь юбку, оставляя мокрый след на розовой банкетке, и мне хотелось, чтобы след этот остался навеки. Здесь были мы.