– Ты себе не представляешь, как приятно куда-нибудь пойти с женщиной, которая ест, – сказал Джейс, когда мы уговорили вторую порцию хот-догов.

Я заказывала себе то же, что и он: одну с чили и сыром, другую с кетчупом, горчицей, релишем и луком. Кассирша оказалась фанаткой «Дышащих» и наши хот-доги отнесла на счет заведения. Она же и лук предложила. Тот факт, что Джейс с ней в этом согласился, убедил меня, что я ему нравлюсь только как друг. Потому что ему все равно было, чем будет пахнуть его дыхание.

– А твои знакомые женщины не едят? – удивилась я, разыгрывая полную идиотку.

– Актрисы из «Дышащих» – нет. Я думаю, они живут на лимонаде с углем.

До чего же этот мудило наивен! Он и правда думает, что среднестатистическая тетка может быть достаточно худой для телевидения и при этом есть? Когда актриса из InStyle или Marie Claire или People говорит: «Я каждый день ем жареную картошку», мы все знаем, что она врет как дышит. Интересно, что бы подумал Джейс про Мириам, если бы увидел?

– Ну, так у них работа – играть мертвых.

– Неживых, – поправил он меня.

– А что это конкретно значит?

– Ты этот сериал не смотришь?

– Смотрю, – соврала я. – Но хотелось услышать, как ты это понимаешь.

– Во как. Ладно. Но моя оценка несколько нетрадиционна.

– Тем лучше.

– Ладно. Значит, традиционно зомби – нехороший персонаж. Он вылез из могилы, он пуст, он хочет сожрать твои мозги…

– Как Франкенштейн.

– Нет, совсем не так, – возразил он очень серьезно. – Франкенштейн – не зомби. Он – монстр.

– Ага.

– А в «Дышащих» есть главная особенность, и она в том, что эти зомби, типа, в меньшей степени мертвы, чем три главных персонажа. Вроде того, что зомби – это отражение пустоты нашей культуры. И они заставляют нас от этой пустоты очнуться. Мозги нам выесть они хотят по-прежнему, но при этом они преподносят нам некий дар, потому что этой угрозой смерти делают нас куда более живыми, чем мы бывали до того. И вот эту эмоциональную реальность я и хочу передать через Лиама.

Я смотрела, как он с удовольствием доедает хот-дог, и челюсть его ходит вверх-вниз, как насос. Он, кладя в рот очередной кусок, щурился, и я подумала, не разученное ли это движение – как на уроках мастерства преподают. А сосиску, значит, использует как реквизит? Мне вдруг очень захотелось выбить ее у него из рук.