– Абсолютно согласна погибнуть в оползне, – сказала я в микрофон. – Типа если убивает немедленно, то я вот она.

Был вечер четверга, и почти-я бодро выступала, добавив щепотку мрачного юморка в мой монолог «Жители Восточного побережья интересуются нашей погодой больше нас».

– Готова ли я эмоционально лечь под оползень? Нет. Но если он наползет на меня для быстрячка, то я не против.

Смеялись вполне прилично. Потом из публики донеслось «вуу!» Голос знакомый. Я вгляделась против света, высматривая кричавшего. Это был Джейс Эванс.

– Ага, спасибо! – сказала я, показав на него. – Я тут всю неделю буду.

Когда я сошла со сцены, он протолкался ко мне.

– Привет!

– Привет. А ты не должен сейчас быть в антиутопическом будущем, пасти стада зомби?

– Я вне камеры тоже существую.

– Я просто не ожидала тебя здесь увидеть, вот и все.

– Среди комиков мой друг Пол из Акрона.

– А, да. Тот, кто весь юмор построил на истории, как он пролюбил семейное наследство. Он считает, что я гоню товар для пешеходов.

– У тебя было реально смешно. Уж точно смешнее, чем у Пола.

– Спасибо.

Он перебирал бусины своих фальшивых четок.

– Фред Сигал? – спросила я.

– Ты про что?

– Про то, где ты это раздобыл.

– А, это. Бабушка дала мне на счастье. Она суперкатоличка. Я их никогда не снимаю.

Прямо сыплются на меня религиозные.

– Кроме тех случаев, когда моя зараза-стилистка требует, – добавил он.

– И это твоя стилистка выбирала? – Я показала на браслеты.

– Ну, нет, – гордо ответил он. – Это я и только я.

Я увидела столик, за которым сидели четыре девицы и на него глазели. Видимо, не местные, потому что даже не пытались скрыть любопытство.

Я спросила себя, тянет ли меня к нему. Нашлепка волос, к сожалению, так же сидела нашлеписто, но под ней находилась пара очень серьезных карих глаз, круглых, как на озабоченном смайлике, и обрамленных очень длинными и темными ресницами. Голос у него был тихий, слегка воркующий, и мне хотелось придвинуться ближе. Про себя отметила, что была непропорционально рада, когда он сказал, что я выступала смешно. У меня и правда что-то в груди затрепетало. Но это было не то чувство, которое появлялось при взгляде на Мириам, не тот полный желания транс, в который я впадала в ресторане от ее присутствия. Но я все равно хотела, чтобы он хотел меня. Если бы он не находил меня привлекательной, это аннулировало бы тот факт, что он смеялся на моем выступлении. Жаль, что мне этого последнего недостаточно.

– Слушай, я с голоду помираю, – сказал он. – Ты есть хочешь?

Конечно, я хотела есть. Но с этим я вскоре разберусь. Приеду домой, где меня ждут отведенные на вечер диетическое мороженое 150 калорий и 80 калорий гранолы.

– Вообще-то нет.

– Тут отличные хот-доги есть.

– Хот-доги?

– Ага. По-настоящему классные хот-доги с чили и прочим.

Я посмотрела на него – худые скулы, так небрежно воспевающие хот-доги с чили. Ему не интересно мнение собственного тела, этому от природы тощему и красивому актеру. У него броня, защищающая его от любых последствий собственного голода. У Мириам это по-другому. Последствия своего аппетита она всегда носит с собой.

– Правда хорошие? – спрашиваю я.