Люди охотно потянулись к закускам и рому, расслабляясь. Я достал часы из кармана, посмотрел на них — да, два часа проговорили, время уже чуть за полдень. И все они были в напряжении. Хотя вроде как никто открыто ничего против не говорил, кроме Антинори. А это уже само по себе о многом говорит.

Фуршет постепенно набирал обороты. Официанты двигались между гостями, разнося ром и закуски, в зале постепенно послышались разговоры.

И для меня это был важный момент. Не менее важный, чем сама встреча. За столом люди говорят то, что считают нужным сказать вслух. За едой говорят то, что думают на самом деле.

Читал я в свое время книжку одну про русское средневековье. Про попаданца, естественно, когда прятался на одной даче от конкурентов. А там оказалась неплохая библиотека, солидная такая. Вот я и прочитал целую серию от корки до корки.

И там говорилось о том, что князь собирает людей за столом, кормит и поит, не только для того, чтобы потешить их. Но и потому что, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. И говорят люди, когда выпьют, гораздо более искренне, чем обычно.

Капоне подошел ко мне первым. Он уже держал в руках тарелку с чем-то мясным. Откусил, прожевал и спросил:

— Ну и как считаешь, как прошло?

— Нормально, — ответил я. — Торрио же рассказывал тебе о том, что мы про это договорились?

— Да, — кивнул Аль. — И я с тобой согласен, что Торрио — это правильный выбор на роль председателя.

— Я тоже так считаю.

— Я его уважаю, — сказал он. — Всегда уважал. Он сделал для меня больше, чем кто-либо, он сделал меня боссом. Ты очень умно поступил, когда позвал его. Без него половина этих людей голосовала бы иначе.

— Знаю, — кивнул я.

Он повернул голову, и как мне показалось, задержал взгляд на Антинори, который стоял рядом с боссом Нового Орлеана и еще парой парней. А вот Санто с ним не было, он разговаривал с Букколой и Морелли.

— Антинори продолжит торговать, — сказал он, понизив голос. — Ты это понимаешь.

— Понимаю, — кивнул я.

— И что ты с этим будешь делать? — посмотрел он на меня.

— Я? — я улыбнулся. — Я лично — ничего. Комиссия будет принимать решение. Когда придет время.

Капоне хмыкнул. Он и без того понял, что это значит, и больше не спрашивал. Принялся жевать какой-то пирожок, а я посмотрел на него и подумал — что же мне с ним делать. Его ведь закроют, и это произойдет гораздо быстрее, чем он предполагает. А потом он будет играть на банджо в тюремном оркестре — это тоже почему-то помнится из его биографии. А в конечном итоге сойдет с ума от сифилиса, который уже прогрессирует.

И никто об этом сифилисе не знает. Потому что он стесняется об этом рассказать и стесняется пойти на лечение. Вот так вот. Убивать людей и торговать нелегальным алкоголем он не стесняется, а вот позаботиться о своем здоровье… И ведь должен понимать, что это рано или поздно его убьет.

Или не понимает? Черт его знает.

Надо решать. С одной стороны — Капоне сильный союзник. Но с другой… Он ведь может оказаться по другую сторону баррикад, стать конкурентом. А мы с ним не сказать, чтобы друзья, против Маранцано он меня поддержать, например, отказался.

Ладно, решу еще. Потом решу.

Он отошел, а ко мне двинулся Бонанно. Босс Семьи Бонанно после смерти Маранцано. Он железной хваткой взял власть, хотя большинство его людей восприняли избавление от «Цезаря» с облегчением. Хотя кое-кто просто пропал. И я почему-то думаю, что рано или поздно их найдут на дне Гудзона.

— Чарли, — сказал он.

— Джо, — кивнул я.

— Хорошо прошло.

— Могло быть лучше, — ответил я. — Десять голосов против по наркотикам — это много.

— Десять голосов против, шестнадцать за. Большинство есть большинство, — сказал он, а потом вдруг усмехнулся и добавил. — Маранцано никогда не согласился бы на голосование. Он просто приказал бы.

— И именно поэтому его больше нет, — кивнул я и решил перевести тему — все-таки он был раньше верен Маранцано, и решение перейти на мою сторону в этом конфликте далось ему тяжело. — Как дела в Семье?

— Хорошо, — кивнул он. — Хорошо. Могло быть хуже, были проблемы с Фиоре, но мы договорились. Он и сам понимал, что к чему идет, так что… Думаю, если бы не я перешел на твою сторону, то это рано или поздно сделал бы он сам.

Все-таки возвращается на эту тему. Хочется ему об этом поговорить.

— Но я рад, что ты решился первым, — только и оставалось сказать мне.

— Да, — кивнул он. — Я принял единственное возможное решение. Я тут взял из кабинета дона несколько книг, почитал на досуге. Знаешь, что понял?

— Что же? — спросил я.

— Тот, кто считает себя Цезарем, заканчивает точно так же, как Цезарь. Я это понял. Это просто. Ладно, я пойду, мне надо обсудить дела с Джо.

Он двинулся в сторону Профачи, который стоял один. Я проводил его взглядом. Бонанно был сложным человеком, и я не уверен, что до конца его понимаю, несмотря на то, что неплохо умею читать людей. Но с ним все сложнее, действительно сложнее.

Я подошел к одному из официантов и взял стакан со свежевыжатым соком. Пить не хотелось, совсем. Надоело, если честно, и так слишком много пьем.

Каролло — босс Нового Орлеана — подошел ко мне.

— Хорошая встреча, — кивнул он.

— Рад слышать, — ответил я.

— И я рад, что ты не строишь из себя босса всех боссов, — кивнул он. — Это хорошее решение. Но насчет твоего запрета… Ты понимаешь, что некоторые, даже из тех, кто поднял руку за запрет, продолжат? Просто тихо.

Понимал ли я это? Да естественно понимал.

— Понимаю, — кивнул я.

— И правило ничего не изменит.

— Правило — это правило, — ответил я. — Им нужно следовать. Если кто-то открыто нарушит его, то станет примером. Остальные увидят это и передумают. Ну а если не передумают, значит они — плохие боссы. Капишь?

Каролло посмотрел на меня со странным выражением. Он явно понял, что именно я сейчас сказал. Кивнул, взял у официанта бокал с соком и отошел в сторону. А я отправился в сторону дальней стены, около которой стоял Магаддино. В одиночестве — никто к нему не подходил. Потому что он остался последним из тех, кто был верен Маранцано. И, наверное, остальные даже не понимали, почему он до сих пор жив, когда с другими разобрались.

Сам же Стефано это прекрасно понимал. И сегодня он каждый раз поднимал руку, поддерживая мое предложение. Которое на самом деле было решением.

— Стефано, — кивнул я ему.

— Чарли, — сказал он.

— Как дела в Семье?

— Неплохо, — сказал он, после чего поморщился, и добавил. — Не очень на самом деле. Странно все стало после того, как дона Маранцано не стало. Люди стали смотреть в сторону.

— Все будет проще, когда люди узнают, что ты вошел в Комиссию, — ответил я. — Они будут знать, что тебя признают остальные боссы. Значит, ты однозначно главный.

— Да это понятно, — сказал он. — Но вот то, что Джонни сказал про «сухой закон». Ты как считаешь, его действительно отменят?

— Отменят, — кивнул я. — И достаточно скоро.

— Чарли, — он отпил рома из бокала и продолжил. — У меня граница с Канадой.

— Знаю.

— После того как запрет отменят, у меня ничего не останется. Алкоголь пойдет легальным путем, и все будет сложнее.

— У тебя еще есть время, Стефано, — ответил я. — Года два, может быть, чуть больше. Так что могу дать тебе совет.

— И какой же? — он хмыкнул. — Совет от тебя я всегда готов выслушать.

— Постарайся заработать за это время как можно больше денег. И начинай их вкладывать. Постепенно, но во что-нибудь легальное. Недвижимость падает в цене, целые фабрики закрываются, потому что нечем платить рабочим. Потихоньку подгребай все под себя. Через десять лет все прыгнет в цене — кризис не вечен.

— Звучит разумно. Спасибо, Чарли.

— Да не за что. И если будут проблемы в Семье, не стесняйся обращаться. Комиссия нужна и для того, чтобы решать такие вопросы.

— Да я как-нибудь сам, пожалуй, — проговорил он, но все же кивнул.

Я двинулся дальше. Шел по залу медленно, останавливаясь то здесь, то там. Это была работа, такая же, как та, которую я провел, толкая речь за столом. Только немного другого рода. Короткие разговоры, рукопожатия, взгляды — все это нужно было ловить и впитывать. Чтобы понять, кто, как и к чему относится на самом деле. У меня вроде бы получалось.

А потом я отправился к Ардиццоне. К нему у меня был отдельный разговор, все-таки мы собирались начинать общий бизнес. И не зря же я начал скупать акции киностудии. Ему нужно было заняться тем же самым, и тогда мы вместе сможем влиять на нее. Ясное дело, давить на киношников сильно не получится, но нам это и не надо — я не собираюсь лично бегать по съемочной площадке и рулить процессом. А вот пара хороших миноритарных уже позволят нам влиять на вектор направления.

— Джо, — поприветствовал я его.

Надоело уже это, если честно. Как будто у наших итальянских родителей вообще нет фантазии. Либо Джозеф-Джованни, либо Сальваторе, либо Фрэнк-Франческо, а еще Винни в разных вариациях — Винченцо или просто Энцо. И так далее, блин.

— Чарли, — кивнул он.

— Есть дело, — сказал я. — Хочу предупредить, в скором времени я нанесу вам визит.

— Какие-то дела?

— Дела, — кивнул я. — Помнишь же, я собирался предложить тебе войти в кинобизнес. Сейчас самое время, так что пора начинать.

— И что ты придумал? — спросил он.

— Сейчас мои люди покупают акции RKO.

— Киностудии? — спросил он.

— Да.

— Не думаю, что это лучшее решение, — он покачал головой. — Она сейчас на грани банкротства. Если уж и входить в это дело, то лучше с кем-нибудь другим.

— С ними все будет нормально, — ответил я, и не соврал, потому что знал это из будущего. — У них несколько неплохих фильмов в производстве, и они сорвут банк. И поправят дела студии. Ненадолго, с управлением там проблемы, но ведь для этого мы и нужны, верно?

— А зачем тебе акции? Ты ведь сам знаешь, что может случиться с рынком в любой момент. Может быть, мы могли бы решить вопрос нашими методами.

Это он что предлагает, заявиться на студию, размахивая «Томми-ганами» и просто построить всех? Ну, возможно это и сработало бы, но методы не те, это точно. Я собирался поддержать утопающего для того, чтобы он был обязан мне лично. И чтобы они стали делать то, что мне надо.

— Нет, — я покачал головой. — У них адвокаты и все такое, так дела не пойдут. Да и в прессе сразу вой поднимется. А нам не надо, чтобы на нас обращали внимание, его и так слишком много.

Он посмотрел на Капоне, который оживленно обсуждал что-то с Торрио, активно размахивая руками, и кивнул:

— Да. Некоторые привлекают слишком много внимания.

— В общем, займись этим, как вернешься, — сказал я. — Купи пакет, небольшой, тысяч на сто — сто пятьдесят. Но не сразу, чтобы в цене ничего не прыгнуло.

Он подумал секунду, потом кивнул:

— Хорошо. Возьму на сто двадцать — это максимум, который я могу выделить сейчас без вреда для остального бизнеса.

— Договорились, — кивнул я. — Только аккуратно, не надо двигать рынок раньше времени.

— Понял.

Мы с Ардиццоне пожали руки. Я повернулся, чтобы уйти, и увидел, что в мою сторону идет Траффиканте.

— Чарли, — сказал он.

— Санто, — поприветствовал я его в ответ.

Он протянул руку и официант вложил в нее бокал. С виски — подозреваю, что с его делами на Кубе рома он напился уже на всю жизнь.

— Интересная встреча, — сказал он.

— И, надеюсь, полезная.

— Полезная, — согласился он. — Ты знаешь, если бы голосовал я, то за запрет наркотиков было бы на один голос больше. У меня никогда не было интереса к этому делу. Слишком много внимания и слишком много рисков, как ты и сказал. Нам такой бизнес не нужен.

— Не нужен, — подтвердил я.

— Я понимаю, что будут проблемы с поставщиками из Турции. Они не поймут выхода из бизнеса. Но нам ли бояться крови, верно?

— Это точно.

— Но я хочу поговорить с тобой еще кое о чем, — проговорил он с уже совсем другой интонацией. — Ты скупаешь собственность на Кубе. Мне сказали, что этот отель теперь твой — уж не знаю, как ты договорился с Боуменом, чтобы он расстался с этим своим активом, и сколько ты за него отдал. А твой еврей, Лански, вчера ездил и скупал по всему острову заведения поменьше.

— Так и есть, — кивнул я. — Я купил отель, и останавливаться на этом не собираюсь.

— Мы с тобой уже обсуждали это… — проговорил он. — Куба — это моя территория, Чарли. Я здесь давно, и у меня есть связи, которые я строил годами. Нет, я не говорю, что ты не имеешь на это права — я хорошо подумал об этом после нашего прошлого разговора. Ты имеешь право делать бизнес. Но мне хотелось бы понять, что именно ты строишь.

— Именно об этом и надо поговорить, — сказал я. — Но не здесь. Завтра, может быть. Ты еще не уезжаешь?

— Наш корабль отходит послезавтра — задерживаться мы не можем, дела.

— Где ты остановился? — спросил я.

— В «Инглатерра».

— Я завтра заеду за тобой. Прокатимся и заодно посмотрим, что еще мы можем придумать. Договорились?

— Договорились, Чарли, — он кивнул и отошел.

Я допил сок, поставил стакан на стол, двинулся дальше и встал в углу. Ну, вроде всех выслушал, так что можно немного отдохнуть. Рядом со мной вдруг материализовался Костелло. Незаметно так, как будто из стены вышел.

— Как настроение, босс? — сказал он. Пошутил по-видимому, так-то он всегда называл меня просто по имени.

— Нормально, — ответил я.

— Слышал твой разговор с Траффиканте, — сказал он. — Краем уха.

— И что ты об этом думаешь?

— Будь с ним аккуратен, — сказал он. — Он от тебя чего-то ждет. Кажется, у них с Антинори разногласия. И он готов будет выступить, если ты его поддержишь. Но сам понимаешь, теперь единолично принимать такие решения ты не можешь.

Насчет того, что он от меня ждет, и так было понятно. Еще на нашей прошлой встрече я намекнул на то, что хотел бы видеть его боссом Тампы. И что хотел бы завести с ним общие дела. И он в общем-то согласен, амбициозный парень. И наверняка наслышан о том, как я умею зарабатывать деньги. Ту историю с биржей обсуждали вообще все.

— До тех пор, пока у нас нет повода, — кивнул я. — А потом Комиссия сама его примет.

— Да, примет, — ответил Фрэнк и закурил.

К нам подошел Лански, помахал рукой, разгоняя дым сигареты, и сказал:

— Жаль, что все-таки нас не пустили на встречу.

— Мей… — проговорил я. — Ты же понимаешь, старые традиции, все дела. Если бы я мог пойти против них, то ты был бы первым неитальянцем, которого я принял бы в Семью.

— Понимаю, — кивнул он. — Понимаю. Ну и как настроения среди людей?

— Нормальные, — ответил я. — Понимают, что спорить бессмысленно. Обсудил с парой парней кое-какие дела. Завтра встретимся с Санто, прокатимся по заведениям, которые ты вчера купил. Будешь с нами?

— Не могу, — он покачал головой. — Я завтра буду и дальше тратить деньги, скупая все, до чего смогу дотянуться. Хочу побыстрее с этим закончить, надоело, что эти саквояжи мозолят глаза.

— Хорошо, — решил я. — Возьму с собой Бенни.

— А с Ардиццоне о чем говорил?

— Сказал ему покупать акции. Пока он вернется, твои брокеры уже закончат с этим. Ему это обойдется уже дороже. Но не так сильно. У студии проблемы, так что…

— Понимаю, — кивнул Мейер. — Хорошее решение. Правда, я до сих пор не понимаю, что там за сценарий ты хочешь им предложить, чтобы окупить все потраченное. Еще и ужасы.

— Самый настоящий, — я улыбнулся. — Вампиры, оборотни. История любви с красавицей, разумеется. Поверь, мы с тобой еще сходим на этот фильм, и ты удивишься, что я там напридумывал.

— Да я каждый раз удивляюсь, — Лански усмехнулся и поправил очки.

Я постоял еще немного и снова двинулся по залу. Народ пока общается, не расходится, и мне надо оставаться с ними. Это Маранцано мог позволить себе уйти первым. Я не могу.