Винни Фавара не очень любил Нью-Джерси. Слишком много скота, слишком много грунта и мало асфальта, запах такой, что дышать хочется только ртом. Не удивительно, что именно здесь его босс — Чарли Лучано — решил организовать производство рома по кубинским рецептам. За вонью навоза никто все равно этого не почувствует.

Но босс сказал — надо ехать и разговаривать с фермерами. А когда босс тебе что-то говорит — ты едешь и делаешь. Вот такие вот правила в Организации, членом которой он стал чуть больше полугода назад.

Поехали они вчетвером. Сам Винни, Томми Эболи, Салли Санна и еще один парень из соучастников, который не был членом Семьи. Но очень надеялся в нее попасть. У них с собой была куча наличных и бумаги, которые заранее оформил один из юристов Лански. Оставалось вписать в них имена и поставить подписи. Все сделки заключались от имени благотворительного фонда, который официально начал работу только с сегодняшнего дня.

Первая ферма находилась у дороги, за деревянными воротами с облупившейся краской, которые оказались открыты. Они проехали внутрь и остановились около большого амбара. Дальше стоял дом со слегка просевшим крыльцом. Сзади должен был находиться огород, там сажали овощи. Было видно, что тут живут небогатые люди, и скорее всего на ферме трудится сам хозяин.

Из-за дома, похоже услышав звуки машины, вышел мужчина в рабочей одежде, загорелый настолько, что его лицо казалось вырезанным из дерева. При этом всем он был белым. Он прикрывал глаза от солнца ладонью, рассматривая Форд.

Машина остановилась, и они вышли из нее. Винни выступил вперед и сказал:

— Доброе утро.

Мужик не ответил. Он осмотрел их, потом машину — она ведь выглядела новой. Да она и была новой, Винни совсем недавно купил ее — доходы теперь позволяли. А потом он сказал:

— Вы из Нью-Йорка.

Не спросил, а именно сказал.

— Да, мы из города, — согласился Винни. И представился на английский манер. — Меня зовут Винсент Фавара. Мы по делу.

— По какому делу?

Фермер явно понял, кто именно к нему приехал, и мог подумать, что его решили рэкетировать. Но сегодня история совсем другая. Да и что можно взять с такого фермера? Капусту или картошку? Денег у него явно нет.

— Мы закупаем продукты для благотворительных столовых в Нью-Йорке, — терпеливо проговорил Винни. — Картофель, морковь, капуста, фасоль. Платим наличными, сразу и вперед. Даем хорошую цену. Доставку мы берем на себя, только оформим договор на транспортные услуги через нашу сторону. У нас фонд, все официально, и все прозрачно.

Фермер посмотрел на него, снял кепку, почесал затылок и снова надел. А потом спросил:

— Кто вы такие?

— Просто люди из Нью-Йорка, — ответил Винни. — Мы работаем на благотворительный фонд.

— Благотворительный фонд, — без особого выражения повторил фермер. — И в таких костюмах?

Винни посмотрел на свой костюм. Да нормальный костюм, недешевый, да, как требует его статус. Но ничего особенного. Хотя в Нью-Джерси явно отвыкли видеть такое. Даже с учетом того, что в Ньюарке теперь была своя Семья. Но они небогатые по сравнению с нью-йоркскими.

— Обычный костюм, сэр, — сказал Фавара.

— Столовые — это хорошо, — вдруг сказал мужик. — У меня в Бруклине племянник уже два месяца без работы сидит.

— Восемь процентов безработицы официально, — кивнул Винни. — Мы не сможем накормить всех, но не хотим, чтобы люди умирали с голоду.

— И когда открываетесь?

— В эту пятницу, — терпеливо проговорил Винни — ему сказали разговаривать с фермерами уважительно. — Будет тридцать точек по всему городу. Сейчас покупаем оборудование и помещения. Но нам нужны продукты. В городе их брать слишком дорого, нам не по карману, а вот напрямую с ферм — в самый раз.

— Ну… — сказал фермер. — Картошки у меня много, больше, чем я смогу продать в этом году. Половину придется в землю закопать, цены такие, что везти смысла нет.

— Мы возьмем все, что дадите, — сказал Винни. — По хорошей цене и платим сейчас.

Фермер посмотрел на портфель в руке Салли, потом на Винни, и кивнул.

— Заходите в дом, — сказал он.

Они вошли, и фермер сразу же отправился на кухню мыть руки. Винни и остальные прошли за ним и без спроса сели за кухонный стол. Салли открыл чемодан и разложил бумаги. Договор на поставку продуктов на имя фонда. И второй договор на транспортные услуги, уже на имя транспортной компании, принадлежавшей одному из членов Семьи. Каждый в двух экземплярах.

Фермер формально нанимал их грузовики для доставки, деньги пойдут туда и станут чистыми. Винни был не глуп, пусть и не разбирался в бухгалтерии, и понимал, что это нужно, чтобы потом купить что-то, на что потребуются легальные деньги.

Фермер помыл руки, вытер их полотенцем, которое отшвырнул в сторону, и сел за стол. Взял бумаги, прочитал одну, потом вторую, а потом сказал:

— То есть вы платите мне за продукты, а я в ответ — за транспортные услуги.

— Да, — кивнул Винни. — Это наш подрядчик, они сами будут забирать продукты и развозить их по столовым. Людям будет что есть, так что и вы поучаствуете в благородном деле.

Он подумал — почему фонд просто не оплатил подряд транспортной компании и опять же по завышенной цене? А потом подумал — наверное это чтобы раздробить поток денег. Если они пойдут от мелких фермеров, то проследить за ними будет гораздо сложнее, чем если напрямую.

— Странно как-то, — фермер снял кепку, положил ее на стол и почесал в затылке.

— Мы даем вам на двадцать процентов больше рынка, вот цены, — ткнул Винни в нужную графу. Доллар восемьдесят за сто фунтов картошки, доллар сорок за пятьдесят фунтов капусты. Три доллара за сто фунтов моркови и два тридцать за бушель фасоли.

— И я возвращаю вам по десять центов с каждой из этих сумм, — хмыкнул фермер. — Интересно же получается.

— Вам не придется ничего возвращать, мы сами удержим эти деньги, — сказал Винни. — Бухгалтерия у нас работает отлично.

Фермер подумал, а потом подписал все четыре листа, два из них отложил в сторону. Потом Винни передал Салли документы, которые тот убрал в портфель и достал из него первый транш — двести пятьдесят долларов купюрами по десятке. У них в большинстве своем были мелкие деньги в заначках, Семья предпочитала иметь дело именно с ними. Ну и не сотенными же платить фермерам, верно?

Получилась увесистая пачка. Винни взял деньги и передал их фермеру.

— Тут двести пятьдесят долларов, — сказал он. — Остальное после первой поставки, водитель привезет.

Фермер взял, просто накрыл деньги ладонью. Пересчитывать не стал и сказал как-то тихо, не глядя на Винни.

— У меня закладная, — сказал он. — Банк уже второй раз посылает письмо.

— Теперь закроете, — сказал Винни.

Тот несколько секунд помолчал, явно думая о чем-то, потом кивнул. Поднялся и сказал:

— Пойдемте, покажу, что есть в погребах.

Погреба оказались полными. Картошка, морковь, капуста. Пахло сырой землей и прохладой после уличной жары. Винни посмотрел — это не очень его интересовало, покивал, и они поднялись наверх. Когда шли мимо двери в гостиную, дверь приоткрылась и наружу вышла женщина.

— Это правда для столовых? — спросила она.

— Правда, — кивнул Винни. Ну а что им еще делать оставалось, самогон гнать из этого? Возможно получилось бы, кстати, хотя в производстве он разбирался плохо.

Она помолчала, потом ушла. Винни и остальные сели в машину и поехали дальше.

На второй ферме хозяин долго стоял у ворот, да еще и оказался тугоухим, так что ему пришлось долго объяснять, что все нормально, и они просто хотят купить продуктов. На третьей оказался молодой парень, который, похоже, получил ферму в наследство, и он подписал все не читая, а потом пересчитывал деньги три раза с таким видом, будто боялся, что они испарятся в воздухе.

На четвертой старик неожиданно спросил, не люди ли Лучано они, и что много слышал про него по радио. Винни объяснил ему, что Чарльз Лучано является одним из учредителей фонда, и что он, как бизнесмен, считает, что если люди не будут голодны, то смогут больше времени и сил потратить на поиск работы. Старик ответил, что так и думал, и потом налил всем по стакану самодельного яблочного сидра. Сидр был хороший, и у него купили еще и фруктов. Они в столовые не пойдут, зато из них можно будет приготовить отличные наливки.

Еще одна ферма стояла чуть в стороне от дороги за рощей. Хозяин встретил их на крыльце и посмотрел на них с таким видом, что сразу стало понятно — он все понял. Но в дом их пустил.

Они прошли все то же самое — деньги, бумаги, погреб. А потом, когда они уже собирались уезжать, хозяин вдруг проговорил:

— Я сперва не хотел с вами связываться. Сразу же видно, что парни непростые, — а потом вдруг простодушно добавил. — Вы из мафии, да?

— Не существует никакой мафии, сэр, — ответил ему Винни. Это было одно из правил омерты — отрицать перед непосвященными сам факт существовании Организации. — Мы просто хотим помочь людям в эти трудные времена.

— Да в общем-то мне без разницы, из мафии вы или нет, — ответил он. — Если мафия хочет заплатить мне двести долларов за картошку, которую я уже думал списать как убыток и зарыть в землю — я только рад. И если мафия захочет еще картошки, то пусть приезжает — продам с удовольствием.

Томми за его спиной только хмыкнул. Винни тоже не выдержал и улыбнулся, у него внутри что-то потеплело. Ведь не зря его босс говорил ему, что людям надо помогать, и тогда они рано или поздно помогут в ответ.

Они сели в машину и поехали.

— Что дальше, Винни? — спросил у него Томми.

— Я думаю, овощей и остального уже хватит, — ответил Фавара. — А теперь мясо. Нам нужно купить свинины, она самая дешевая. Бульон на кости, все дела.

— Бедняки будут только рады, — проговорил парень сзади. Он сам был не из посвященных, не имел таких доходов, как члены Организации. Не голодал, конечно, но видел, как люди голодают.

— Забавно, что евреи из Нижнего Ист-Сайда будут есть свинину, — сказал Салли. — Некошерно же.

— Раввины понимают, что лучше так, чем умереть от голода, — ответил Винни. — Мы с человеком Лански ездили разговаривать с одним. Он сказал, что если люди будут умирать от голода, то это будет на его совести. И сказал, что официально разрешит свинину.

Он переключился на следующую передачу и чуть прибавил скорости. Сегодня им предстоит очень долгий день.