Второй день мы ехали в поезде. Естественно, поездов с прямым назначением до такой дыры, как Вегас, не было, поэтому мы поехали в Лос-Анджелес. Просто сойдем раньше, в Вегасе.

А ехать туда почти неделю… Через Канзас, Колорадо, Юту, а потом через пустыню. С постоянными остановками, естественно, ну а как иначе. Так что времени у меня было много, а заниматься блаженным ничегонеделанием я не собирался.

У меня был план. Я собирался представить студии сценарий, который в век зарождающихся ужасов должен был однозначно принести миллионы. Люди пойдут, точно пойдут, а я еще и собираюсь частично профинансировать этот фильм, если меня включат в продюсеры с определенной долей. Я думаю, при вложенных двухстах тысячах он принесет мне не меньше шести-восьми сотен. И это будут хорошие деньги, честный бизнес.

Да и мне не терпелось еще как-то применить знания из будущего, не в том плане, чтобы предсказать крах, а в том, чтобы ввести в этот мир что-то новое. Я вот попробовал со смешанными боевыми искусствами, и получилось совсем неплохо — Капоне водил меня в зал, который устроил в Чикаго для боев по типу моего. Похуже, конечно, дрались, чем наши, потому что мы выкупали буквально всех начинающих звезд, кто еще был готов сменить стиль, а там были в основном никому не известные парни. Но все равно было приятно посмотреть.

И я собирался переписывать Ван Хельсинга. Да, в будущем этот фильм провалился, но если сделать его сейчас, и вместо боевика превратить в ужас, то неискушенный зритель пойдет.

В общем-то план был прост: взять хорошо известный материал, убрать из него то, что тянет его вниз, добавить то, чего не хватает. Оборотней, например, я собирался оставить, как и чудовище Франкенштейна, которое впрочем называть так не собирался.

А еще ситуация ведь такая, что надо убрать прямую связь с романом Стокера. Авторские права — дело такое, а он умер не так давно, чтобы его произведения перешли в общественное достояние. И мне определенно не нужны были проблемы с его наследниками, я не собирался платить ему долю.

Но Дракулу оставлю, но вместо импозантного мужчины сделаю его другим. Во-первых, не просто злодеем, я пропишу ему предысторию. А ее возьму из реальной жизни — боролся с турками, продал душу дьяволу за могущество.

Потом нужен был архетип охотника на нечисть. И тут все совсем просто — профессор тут не нужен, а необходим кто-то вроде Карателя из комиксов Марвел. Человек, пусть он будет ветераном первой мировой даже, но он потерял семью — жену, ребенка, и с тех пор занимался тем, что находил и уничтожал нечисть везде, где только мог ее встретить. Не из-за науки, а по причине личной войны, которая перестала быть рациональной, но остановить он ее уже не мог.

Так будет лучше, люди станут сочувствовать этому человеку, даже когда он будет делать неоднозначные вещи.

Опытов написания сценариев у меня не было, поэтому я писал в виде прозы — потом обработают, если им будет надо. Да и в целом ее можно будет издать в качестве новеллы, как сопутствующий продукт. Почему бы и нет.

И удивительно, но текст полился сам собой. Единственная проблема в том, что писать было неудобно, если бы я печатал, то все было бы гораздо проще. И даже печатные машинки уже были, но только вот притащить одну такую в вагон было бы совсем странно. Потом можно будет отдать в перепечатку, и какая-нибудь машинистка перенесет мои каракули в печатную форму за один день и за вполне скромную плату.

Багси что-то читал, судя по обложке, детектив. И периодически хмыкал — ему происходящее там, наверное, казалось забавным. Может, сравнивал со своей жизнью, может еще что-нибудь. Но он меня не отвлекал разговорами, и это хорошо.

Святой престол я решил тоже убрать, и в целом перенес дело в Америку — это сработает лучше на американскую же аудиторию. Пусть граф, спасаясь от преследования, перебрался в Америку, и уже там делает свои плохие дела. Купил землю, построил себе особняк — замок нынешние технологии не потянут.

Как-то так само собой получилось, что дальше у меня пошла уже своя история, только с общей линией — Дракула хотел оживить своих детей, которые у него были от нескольких невест. Но не получалось, и ему нужен был источник жизненной силы.

Естественно, добавил любовную линию. В это время однозначно должны быть любовные линии. И арбалет со стрелами, окропленными святой водой, оставил — хорошая визитная карточка на случай, если потом когда-нибудь решат снять сиквел. А вместо черепа на груди, дал главному герою огромный серебряный крест, как у православных священников. Заточенный с одной стороны, благодаря чему он сможет убить им одну из невест Дракулы.

В общем, получалось интересно, но к вечеру я успел дописать не так уж и много. А когда за окном стемнело, отложил тетрадь. Багси посмотрел на меня — он был в курсе, что я пишу сценарий, и спросил:

— Дашь почитать?

— Не готово пока, — я покачал головой. Не знаю почему, но мне вообще не хотелось, чтобы читали мое не готовое… Произведение, пожалуй, да. — Закончу — обязательно, но пока не надо.

— Ладно, тогда пошли в вагон-ресторан, — сказал он. — Есть хочется.

Мы пошли. Миновали пару вагонов и оказались в вагоне-ресторане, достаточно роскошном, чтобы сравниться с каким-нибудь нью-йоркским неплохим заведением. Разве что оркестра тут не было. Но мне, пожалуй, нравилось время, в которое я попал, именно благодаря возможности посещать роскошные рестораны. И наслаждаться сервисом, который тут был на уровне.

Нашли свободный столик и уселись за него. Я заказал сэндвичей, мы уже пробовали их, и они были достаточно вкусными, почти как в «Линди». Алкоголя, естественно, не подавали, так что пришлось довольствоваться кока-колой. Впрочем, Багси был доволен, он любил сладкую газировку, а я тоже ничего против нее не имел.

Народу было немного — все-таки цены, а денег почти ни у кого нет. Большинство предпочитали либо брать еду с собой, либо закупаться во время остановок. Несколько пар, компания мужчин в деловых костюмах, которые ехали по делам, одинокий пожилой человек с газетой. И еще двое за соседним столиком, один из которых показался мне знакомым. Я не понял, кто это, но одеты они были в костюмы и негромко разговаривали.

А потом я услышал:

— В Нью-Йорк все равно придется вернуться. Если мне где-то и начинать свои дела, то именно там…

Я поднял голову и посмотрел через спину Багси на человека. На нас они не обращали внимания, потому что мы мимо не прошли, сели позади. А потом я узнал.

Томас Дьюи собственной персоной. Тот самый амбициозный молодой адвокат, который в скором превратится в не менее амбициозного прокурора. А в конечном итоге попытается засадить меня. В реальной истории у него это получилось, но я, оказавшись в теле Лучано, предпринял все возможные предосторожности, чтобы этого не случилось. И собирался развиваться дальше в этом направлении. В тюрьму мне не хотелось — это точно.

Он уехал из Нью-Йорка, когда частный детектив, которого мы подрядили за ним следить, спалился. Понял, что кто-то хочет до него добраться, пусть пока и не понимал, кто именно. Я посмотрел на него внимательнее — все-таки впервые в жизни я видел своего будущего заклятого врага лично.

Молодой, скуластый, с острым подбородком, забавными торчащими ушами и усиками — не щеточкой, как у Гитлера, а с полноценными. Волосы уложены, с пробором еще, и этот пробор очень сильно выделялся в его внешности.

— Чар… — начал, было Багси, но я жестом показал ему, чтобы он замолчал. Мне надо было послушать, о чем он будет говорить. Он кивнул, замолчал и уставился в окно, возле которого мы сидели.

Я потянулся, аккуратно взял газету со стола и развернул перед собой, скрывшись за ней. Чтобы меня точно никто не увидел.

— Жаль, конечно, что с Маранцано так получилось, — продолжил Дьюи с досадой в голосе. — Это было бы громкое дело, тогда у меня точно выгорело бы с губернаторским постом. Босс всех боссов, сицилийская мафия, все дела. Газеты смаковали бы это месяцами.

— Его убрали, — сказал второй. Он был постарше, говорил тихо совсем, приходилось напрячься, чтобы расслышать. Наверное, адвокат какой-нибудь тоже, юрист.

— Убрали, — повторил Дьюи. — Это само по себе показательно. Значит, внутри у них что-то сдвинулось, кто-то другой взял власть. Но попомни мое слово — это структура. Настоящая организованная структура, а не просто разрозненные банды. Убедить бы в этом Гувера, чтобы он взялся за них уже всерьез.

— Я бы посоветовал тебе начать с кого-нибудь поменьше. Но с достаточно громкого, чтобы это заинтересовало газетчиков. Ты слишком высоко целишься.

— Был Шульц, — Дьюи отпил из стакана что-то прозрачное, наверное, минеральную воду. — У него все было напоказ, все видно. А он еще и считал себя благотворителем. Но тоже сошел со сцены, причем неожиданно тихо. Его кто-то убрал, причем, мне кажется, что в этом тоже замешаны итальянцы. Тела так и не нашли, но он мертв — это точно. Особенно с учетом того, что потом творилось в Гарлеме.

Я посмотрел в окно. Поезд шел через ночную степь, мимо мелькали редкие огни ферм.

— Не думаешь, что это могли быть негры?

— Черномазые? Сами по себе? Да ты хоть сам-то веришь в то, что говоришь?

— Не очень. Да, Шульц был бы хорошей целью. Но сейчас никого вроде на виду. Что планируешь делать?

— Есть один вариант, — Дьюи хмыкнул, снова отпил воды, после чего сказал. — Лучано. Я уверен, что в смертях Маранцано и Шульца замешан именно он. А еще мои люди в полиции шепнули мне о том, что стали следить за ним.

— И как? — спросил второй. — У него ведь все легально, чистый фасад. Он нарастил импорт так, как будто собирается им серьезно заняться. А теперь еще и отель купил в Гаване.

— Ну, он же где-то взял деньги на то, чтобы купить этот отель. — Дьюи улыбнулся. — Поверь мне, если покопаться… Маранцано ведь тоже держал фасад. Антиквар, благородный человек, торговля недвижимостью. Но на него у нас все равно многое было. Лучано в последнее время слишком часто попадался на местах преступлений. А уж когда его объявили мертвым… Да, якобы по ошибке, но он явно хотел именно этого, и сам приказал это своим дружкам в полиции.

— А они у него там есть.

— Полицейская система в Нью-Йорке гнилая насквозь, — Дьюи явно поморщился. — Они периодически накрывают какого-нибудь мелкого бутлегера, но до сути даже докопаться не пытаются. Поэтому я и собираюсь идти в прокуратуру.

— Но доказать что-то про Лучано все равно будет сложно.

— Ты знаешь, — ответил Дьюи. — Все сложное становится простым, если правильно подойти. Аль Капоне тоже делал страшные вещи, все ведь прекрасно понимают, что в той бойне в День святого Валентина замешан он. Доказать не получилось. А прижмут его в конечном итоге за банальные налоги, которые он не платил. Представляешь?

— Никаких убийств, никаких ограблений, и никто его не сдал из своих, — подтвердил второй. — Банальные бухгалтерские книги.

— Вот именно, — сказал Дьюи. — Каждый человек где-то оставляет след. Вопрос только в том, где именно.

— И какой след по-твоему оставил Лучано?

Дьюи помолчал немного, допил воду, после чего покачал головой, признавая очевидное:

— Пока не знаю. Но узнаю. Для этого мне и нужно вернуться в Нью-Йорк. Но я его закрою, можешь быть уверен. И докажу, что эта структура есть. Тогда губернаторский пост у меня в кармане, а дальше… Я Нью-Йорк от них вычищу.

— Ну и когда планируешь вернуться?

— Не знаю. Может быть, осенью, может чуть раньше. Нужно закончить В Лос-Анджелесе кое-что, встретиться с несколькими людьми. И выстроить правильные связи. Мне нужен Рузвельт. Он будет баллотироваться на губернаторство — это практически решено, и он победит. Если налажу отношения с ним, у меня будет поддержка сверху.

Советник что-то ответил вполголоса, но я не разобрал. Дьюи рассмеялся, а потом сказал:

— Политика — это всего лишь инструмент. Моя цель — это закон.

Они поднялись, расплатились и вышли. Только после этого я опустил газету, свернул ее, осознав, что так и не прочитал ни строчки. Еду нам уже принесли, и Багси даже свою почти съел. Я посмотрел на свой стакан с кока-колой, взял, сделал глоток.

Итак. Томас Дьюи ездил куда-то, а теперь, очевидно, возвращается в Лос-Анджелес. А осенью собирается отправиться в Нью-Йорк. Он собирается открыть на меня охоту. И собирается связать свое будущее с Рузвельтом, что само по себе неудобное совпадение, учитывая то, что я сам преследовал примерно такие же планы на губернатора Нью-Йорка.

Это забавно, что в поезде едут двое людей, каждый из которых собирается влиять на одного политика, только с разных сторон. Но один из них пока не знает о другом.

Убить его прямо здесь было бы легко. Возможность точно есть. Поезд, ночь, несколько дней пути через малонаселенные штаты. Проблема только в том, что убив его здесь, мы точно устроим «Убийство в Восточном Экспрессе». Поезд остановят, будет полиция, начнут шариться. Наверняка обратят внимание и на нас.

Нет. Надо будет сделать это в городе, там будет проще. Ардиццоне поможет, это без вариантов, он связывает со мной свое будущее.

— Бен, — тихо сказал я.

— Угу, — ответил он, жуя сэндвич — естественно Багси проголодался.

— Тот, что моложе. Ты запомнил его лицо?

— Запомнил, — кивнул он.

— Это Томас Дьюи. Сейчас — адвокат. В ближайшее время станет прокурором в Нью-Йорке и откроет на нас охоту.

— Я слышал, — сказал он. — Может быть его…

Я подумал немного. Едем через глухие места, можно прирезать его и выкинуть наружу. Пока это вскроется, мы будем уже далеко. Так это вариант.

— Проследишь за ним, — решил я. — Посмотришь. Иди сейчас, пока не ушли.

Он поднялся, и пошел следом, взяв газету, чтобы прикрыться ей.

Я принялся за еду, проглотил все, не чувствуя вкуса, запил газировкой, которая показалась мне удивительно водянистой. Вот такие вот дела, наткнулся, мать его. Судьба, получается, свела, иначе и не скажешь. Впрочем, это вовремя, потому что теперь я знаю о его планах, а он о моих нет.

Когда я закончил, то кивнул своим мыслям, потом поднялся и двинулся обратно в вагон. Вошел в свое купе, проверил, на месте ли деньги. На месте, никто их не тронул, тем более, что я спрятал. А воровать у нас никто не станет.

И принялся ждать.

Бенни, к моему удивлению, пришел слишком быстро, причем вид у него явно был смущенный.

— Он там не один, — сказал он. — Там куча народа с ним, и я узнал одного. Видел в газетах — окружной прокурор Лос-Анджелеса. И куча народа еще, все в костюмах и… Ты знаешь, Чарли, я много встречался с федералами…

— Я понял, — кивнул я. — Значит, ждем, пока он не останется один.

— Один… — кивнул он. — Их человек шесть. Если пойдем вдвоем, то справимся, они же не ждут ничего. Потом, правда, уходить придется быстро.

— Нет, — я покачал головой. — Мы сделаем это в городе. Ты со мной в Вегасе с поезда не сойдешь, поедешь дальше, в Лос-Анджелес. Представишься людям Ардиццоне, все равно о тебе все знают. И потом должен будешь наладить за ним слежку. Все его маршруты, планы и все остальное. Ты понял?

Да, лучше посмотреть, что он там задумал. А потом уже убить его в городе, когда он расслабится.

— Понял.

— Не убивать его, пока я не приеду. Только смотреть.

Багси помолчал секунду, после чего повторил за мной:

— Только смотреть.

— Я серьезно, Бен, — я нахмурился.

Жажда крови, которая иногда просыпалась в Багси, доставляла немало проблем. Но Дьюи надо будет сделать чисто, представив это несчастным случаем. Иначе у нас однозначно возникнут проблемы в будущем.

— А почему просто не…

— Потому что нет, — сказал я. — Это известный человек, со связями, ты же сам это понял. Мы не убьем его, пока не будем уверены, что сделаем все чисто. Ты понял?

— Да понял, понял я…

— Тебя не узнали?

— Да вроде нет, — он пожал плечами. — Никто не отреагировал.

— Хорошо.

Бенни принялся раздеваться, а потом завалился на свою полку. Я же включил настольную лампу и принялся читать последние строки, которые написал. «Охотник этот шел по следу, не зная, что враг, в свою очередь, уже движется за ним.»

Вот так вот. Почти так же, как в жизни. Остается надеяться, что все выгорит, и я уберу самую главную угрозу после Маранцано и Массерии.

Я усмехнулся своим мыслям, взял карандаш и продолжил писать. Да, охотника ждет неприятная встреча в конце, но он выживет и выберется.

А вот Дьюи — нет. Я обязательно позабочусь об этом. Хорошо хоть, что мы знаем конечную точку его маршрута, а Багси за ним проследить будет достаточно просто. Он умеет, и за это я его ценю.