Поезд остановился в Лас-Вегасе в половине третьего дня, и первым, что я увидел, выбравшись на перрон, оказалась пустыня. Не живописная пустыня из книжек с красными скалами и закатами, а просто пыльная плоскость с редкими кустами, которые выглядели так, будто давно сдались и просто ждут, когда их окончательно добьет жара.

Понятное дело, что это не так. Суккуленты, так они, кажется, называются, могут годами жить без воды. Ну либо у них корни так глубоко уходят, что вполне могут добираться до подземных вод. А под землей вода тут есть. Да и дожди в Мохаве на самом деле бывают, не только пыльные бури.

Взяв чемодан с деньгами, предназначенными на выкуп местных земель, и второй, со своими вещами, я двинулся по улице. Еще один чемодан, где были деньги для студии, забрал Багси, который уехал дальше с поездом. Я знал, что он не потратит из них ни цента — понимает, зачем они нужны.

Я двинулся через железнодорожный узел с несколькими магазинами и одной гостиницей, обратил внимание на термометр, висевший на стене вокзала рядом с большими часами. Термометр показывал сто пять градусов по Фаренгейту. И это в тени.

Я прикинул примерно в уме — получалось чуть больше сорока по Цельсию. Жарко, очень жарко, мать его.

Прошел через несколько улиц, встречая редких людей, в большинстве своем одетых легко, а еще у каждого была шляпа. Я сам тоже снял пиджак, убрав его в чемодан, остался в одной белой рубашке, но несмотря на это, на спине практически мгновенно выступил пот.

Городок оказался маленьким. Несколько улиц, одноэтажные здания из дерева и кирпича, и вездесущая пыль, которая поднималась от каждой проехавшей мимо повозки и машины. Да даже у меня из-под ног она летела во все стороны, оставляя за спиной облачка.

Да. Это не Куба, не Нью-Йорк, и не Атлантик-сити, в которых я успел побывать в своей новой жизни. Особенно не Нью-Йорк — там ощущаются шум, движение. Возникает ощущение, что город живет, и эта жизнь не останавливается ни на секунду.

Здесь же совсем иначе, на улице стояла тишина, прерываемая только ветром, который гнал пыль вдоль единственной приличной улицы. Сколько тут населения? Около пяти тысяч человек.

А ведь уже через тридцать лет здесь вырастет огромный город. Электричество от дамбы и казино вызовут взрывной рост. Я бывал в Вегасе в прошлой жизни и даже играл в казино. Ну как играл — выделил себе полсотни баксов на игру, причем не к рулетке пошел, а именно к знаменитым автоматам. Выиграл девяносто в конечном итоге и остановился. Дело было не в деньгах, их у меня и так хватало, дело было именно в том, чтобы прочувствовать атмосферу.

Возле входа в ближайший салун стояло несколько человек. Я подумал было заглянуть, окунуться в атмосферу дикого запада, которая тут отчетливо ощущалась. Потом решил, что заходить туда с сотней тысяч в чемодане глупо. Надо было идти в гостиницу, отдохнуть до завтра, а там у меня назначена встреча с местным адвокатом, который должен будет помочь мне скупить столько земли, сколько получится.

Гостиница нашлась быстро, называлась она «Отель Невада». Здание было старым, но достаточно солидным. Так что я спокойно вошел туда и двинулся к портье. Подошел, остановился.

На меня посмотрел немолодой мужчина, одетый по ковбойской моде. Рядом с ним на стойке лежала широкополая кожаная шляпа. Он посмотрел на меня и сказал:

— Howdy.

— Приветствую, — поздоровался я. Мой нью-йоркский акцент с примесью итальянского звучал здесь слишком чужеродно. Думаю, какой-нибудь ирландец вписался бы гораздо лучше. — Мне нужен номер люкс.

— У нас нет люксов, — ответил тот. — Все номера одинаковые. Два доллара за ночь, завтраки включены.

— Я возьму три ночи, — сказал я. Билеты у меня уже куплены, а за завтра и послезавтра мне нужно сделать как можно больше.

— Шесть долларов, — ответил он и положил на стойку большую амбарную книгу, в которой записывались постояльцы. — И десять долларов залога, возвращается при выезде. Распишитесь, пожалуйста.

Я записал — «Чарльз Лучано», потом подпись. Потом расплатился, отдал шестнадцать долларов. Мне выдали ключи с биркой.

— Номер на втором этаже, — сказал он.

— Спасибо.

Я снова взял чемоданы и пошел наверх. Нашел нужный номер, открыл дверь, вошел. Комната оказалась чистой, но маленькой. Когда я включил свет, под потолком закрутился вентилятор, который, впрочем, особой прохлады не приносил, гоняя горячий воздух по кругу. Из окна был вид на пустырь и на горы вдали.

Спрятав чемодан под кровать, я разложил пожитки, из тех, что мне пригодятся, сел в кресло. Достал из кармана пачку сигарет, прикурил. Пройтись, что ли? Хотя нет, там такая жара, что лишний раз не хочется. Да и не на что тут смотреть.

Через тридцать лет, а благодаря мне гораздо раньше, тут будет на что смотреть. Будут казино, отели, неоновые вывески, сюда станут приезжать миллионы туристов в год.

В общем, я плюнул в конечном итоге и взялся дописывать сценарий Ван Хельсинга. Там оставалось совсем немного, последние сцены, где главный герой убивает Дракулу, сам будучи в образе оборотня, а потом нападает на Анну, но она в последний момент успевает вколоть ему противоядие.

Скоро закончил. Потом принялся перечитывать первую рукопись, которая вышла из-под моего пера, и покивал — неплохо получилось, совсем неплохо. Правда, зачеркнуто и пометок на полях достаточно много, но я ведь все равно отдам это в перепечатку, прежде чем пойти на студию.

Потом поужинал в ресторанчике при гостинице, там подавали стейки с фасолью и картошкой. Быстро прикончил свою порцию, завалился спать.

Ночью замерз, пришлось даже одеялом накрыться, а я-то сперва удивился, зачем оно здесь вообще нужно. Но перепады температуры — дело такое, так что пришлось.

С утра умылся, надел свежую рубашку и отправился завтракать. Маисовая каша — не самая вкусная вещь, но полезная и питательная. А потом отправился в офис местного адвоката, которого нашел Лански через своих людей, для чего ему пришлось напрячь связи аж в Солт-Лейк-Сити. Но мормонами они не были.

Харрис оказался невысоким, сухощавым мужчиной возрастом около сорока. Он занимался в большинстве своем земельными сделками, и с первого взгляда производил впечатление человека практичного.

Они с секретаршей находились в одном помещении, которое больше напоминало офис шерифа из вестернов, разве что тут не было камер. Харрис сделал жест секретарше, после чего протянул мне руку и сел за свой стол.

— Мистер Лучано, — сказал он. — Мои знакомые сообщили, что вас интересует земля.

— Интересует, — подтвердил я. — Несколько участков, разных.

— А что именно вас интересует?

— Места, где есть вода, — сказал я. — И там, где ее нет, но есть дорога.

Он посмотрел на меня как-то странно. По-моему, он вообще не понимал, зачем я приехал сюда скупать пустыню. Но ничего, уже через год они все поймут.

— Земля с водой в этих краях стоит дороже, — сказал он. — Но сейчас у многих фермеров проблемы, банки требуют вернуть кредиты. Люди продают за треть цены, лишь бы расплатиться с долгами.

— Я знаю, — кивнул я. — Поэтому и приехал сейчас. А еще мне нужна земля возле города.

— А там что? — спросил он. — Это же пустыри просто. Что вы собираетесь тут строить?

— Много и очень много, — я улыбнулся. — Буду строить гостиницы, заправки. А в городе еще кое-что, но вы узнаете об этом позже. Думаю, там и для вас найдется работа.

— Вот как? — он усмехнулся. — Я планировал перебраться отсюда через год-другой, потому что город окончательно загнется.

— И вы сделаете самую большую ошибку в своей жизни, — сказал я.

— Ну, это мы посмотрим, — он пожал плечами.

Секретарша принесла кофе и отошла в сторону. Я сделал глоток горячего напитка, и на удивление мне стало легче — жара перестала восприниматься так остро.

— Сколько вы готовы потратить? — спросил он.

— Сто пятьдесят тысяч, — сказал я.

Он поперхнулся кофе и закашлялся. Потом посмотрел на меня и спросил:

— Сто пятьдесят тысяч?

— Да, — кивнул я. — Пять тысяч вы получите в качестве комиссии за помощь. На все остальное я планирую купить землю. И да, еще отдельно — я бы хотел съездить в Гудспрингс и приобрести там бизнес.

— Это же практически город-призрак.

— Это сейчас, — сказал я. — Потом все поменяется.

Пройдет сто лет, и туда каждый год начнут валить фанаты «Фоллаута». И будут с удовольствием тратить деньги. Так что мои потомки, если они, конечно, останутся, заработают на этом очень много.

Ну либо я зря потрачу деньги, это тоже вариант. Но почему бы и нет, если я могу себе это позволить?

— Озвучите примерные цены?

— Если брать удаленные пустыри, то выйдет около пяти долларов за акр. Вдоль дорог — около тридцати. Ближние пригороды… Долларов за сто акр сторговать будет можно. Ну а если хотите взять что-то в черте города, то за городской лот — это около одной десятой акра, потребуют тысячи полторы. В общем-то это много, мистер Лучано. Очень много.

— Хорошо, меня это устраивает, — кивнул я.

— Деньги у вас с собой или будете платить чеком?

— С собой, наличные.

— Тогда поехали прямо сейчас, — он поднялся, откладывая кружку с недопитым кофе. — У меня есть машина, и лучше выкупить землю вдалеке от города, пока не началась жара. Городскими лотами займемся уже завтра, ехать не придется.

Я кофе тоже не допил, но все равно взбодрился. Мы сели в машину и отправились по пыльной дороге на юг. Проехали через несколько городков, и я купил первый участок у фермера по имени Клетус. При первом взгляде на его хозяйство было понятно, что последние несколько лет дела идут не очень хорошо.

Но у него была вода. Через участок проходил небольшой ручей. Я убедился, что вода тут есть круглый год — шла она из подземного источника, и даже в жару не пересыхала. Сейчас же не пересохла.

Его мы выкупили за полторы тысячи долларов, а еще я дал ему дополнительно триста на то, чтобы он мог покрыть долг перед банком. И сразу же выписали договор аренды — застраивать тут я пока ничего не собирался, так что пусть продолжает вести дела.

Второй участок был дальше от города, и там была подземная скважина. Хозяин ранчо умер полгода назад, и участок продавал его сын, он согласился на восемьсот долларов. Я даже предложил ему поторговаться, но он сказал, что ему плевать на цену, и он хочет как можно скорее уехать в Лос-Анджелес или хотя бы в Рино. Я так понял, земля у него была больше проблемой, чем ценностью.

Так прошла вся первая половина дня. Мы начали вдалеке от города, а потом ехали все ближе и ближе. Деньги утекали из чемодана, но их место занимали документы с правами собственности на землю, заверенные Харрисом, как юристом.

К обеду у меня было уже три тысячи акров земли, большей частью с водой или по крайней мере около дороги. Я собирался купить еще две, и на этом закончить. Хотя глядя на все это, у меня возникало странное ощущение, как будто я сливаю деньги на бесплодную пустыню. Если бы я лично не видел в будущем, что тут будет потом, то вряд ли решился бы на это. Но я видел.

Потом я предложил поехать в Гудспрингс, чтобы пообедать, переждать самое жаркое время, а потом продолжить.

Дорога до Гудспрингса заняла около часа, и ехал Харрис совсем медленно — она была грунтовой, с ямами, трясло безбожно. И он, похоже, боялся убить подвеску, и так дубовую.

Гудспрингс встретил нас тишиной. Тут было несколько деревянных зданий вдоль единственной улицы. Я знал его историю — тут была горнодобывающая компания, которая построила этот городок. Потом компания ушла, и он стал медленно умирать.

Ощущение возникло странное. В игру-то я играл, и салун этот видел, как и магазин по соседству. Назывался он, правда, иначе, но выглядел так же — деревянный, с широкой верандой, с вывеской, которая была когда-то яркой, а теперь выцвела до неразличимости. Но построен был основательно.

На стуле на веранде дремал черный старик в соломенной шляпе. Это напомнило мне кое-что, и даже вызвало улыбку. Но я прошел мимо, чтобы не потревожить его сон. Хотя разбудить и спросить, есть ли у него динамит, мне очень захотелось.

Внутри же было прохладнее, чем снаружи — толстые деревянные стены держали температуру, вентиляторы под потолком крутились. За стойкой стоял мужчина лет пятидесяти, широкоплечий, с короткой седой бородой. Посетителей оказалось неожиданно много. Как будто все в городе, кто мог себе это позволить, отправились сюда.

— Что будете? — спросил он.

— Пиво есть? — спросил я.

Вопрос был прямой, но неудобный — пиво было запрещено везде, сухой закон. Но он спокойно ответил:

— Пиво есть.

— А что-нибудь поесть?

— Жареная курица и фасоль.

— Будем все. И мне хотелось бы поговорить с хозяином.

— Я — хозяин, — сказал он, а потом протянул мне руку через стойку. — Карл Вассерберг.

— Чарльз Лучано, — представился я в ответ. — Тогда мы сперва поедим, а потом поговорим.

Мы сели за стол. Прошло минут пять, а нам уже принесли жареную курицу и пиво, холодное — похоже, оно хранилось где-то в подвале. Это уже само по себе было чудом. Я сделал глоток и принялся за еду. Управились быстро, а я так вообще успел проголодаться, будто и не ел с утра.

Хозяин подождал немного, а потом подошел к нам и тоже сел.

— Я хочу купить это место, — сказал я.

Он посмотрел на меня с удивлением. Кому мог бы понадобиться салун в умирающем городке? Харрис посмотрел на меня с не меньшим удивлением, хотя я его предупреждал. Но он, похоже, не ожидал, что этим бизнесом будет просто старый салун.

— А я не уверен, что хочу его продавать, — ответил хозяин.

— Вы еще даже не выслушали условия, — я улыбнулся. — Я дам вам пять тысяч долларов. Вы останетесь управляющим, все будет работать так же, как сейчас. Я буду владельцем, а вы будете вести дело так же, как считаете нужным. Я оплачу ремонт и буду платить вам триста долларов в год сверху того, что вы и так заработаете.

Карл посмотрел на меня и спросил:

— И зачем вам это? Это место находится в самом центре гребаного ничего. Мы едва сводим концы с концами, и разбогатеть тут не получится.

— Я знаю, — кивнул я. — Но мне нравится это место. Поэтому я хочу его купить.

Вассерберг посмотрел на меня и спросил:

— Триста долларов в год? И все, что я заработаю…

— Все, что вы заработаете, будет вашим, — кивнул я. — И ремонт. Может, вам кровлю надо поменять или еще что-то.

— Кровлю надо, — он почесал бороду. — В восточном углу все рассохлось.

— Я дам денег прямо сейчас, — сказал я. — Почините.

Он подумал секунду, потом встал.

— Дайте подумать до завтра.

— Хорошо, — я улыбнулся. — Мы вернемся завтра и обсудим все еще раз.

Он поднялся и ушел, мы же продолжили пить пиво. Я внимательно рассмотрел зал. На деревянных стенах висели старые фотографии и охотничьи трофеи. Это хорошее место, неудивительно, что его добавили в игру.

А потом Карл без всякого предупреждения вернулся и поставил на стол небольшой кувшин и две рюмки.

— Это за счет заведения, — сказал он. — Угощаю.

— А что это? — поинтересовался я.

— Местное, — ответил он. — Сам делаю.

Я налил, понюхал. Пахло кукурузой и чем-то смолистым. Самогон, в общем. Потом отпил — крепкое, но не противное. И характер есть.

— Хорошо, — сказал я.

Карл кивнул без улыбки, хотя ему явно было приятно. И он сказал:

— Я продам. Пять тысяч, триста в год и ремонт.

— Договорились, — я протянул ему руку.

А Харрис сразу же принялся готовить договор — для этого его и взяли. Я достал деньги, отсчитал нужную сумму — шесть тысяч триста.

— Здесь пять за сам салун и землю, тысяча на ремонт и еще триста за первый год нашего сотрудничества. Вы согласны?

— Согласен, — кивнул Вассерберг. — Вы из Нью-Йорка, так?

— Из Нью-Йорка.

— Но итальянец, — заметил он. — Далеко забрались.

— Далеко, — кивнул я. — Покупаю землю.

— И много купили?

— Мистер Лучано купил уже три тысячи акров, — сказал Харрис, продолжая писать договор.

— Три тысячи? — Карл присвистнул. — И зачем вам столько?

— Верю, что это места станет другим, — я улыбнулся.

— Многие так говорили, — хмыкнул он. — Большинство уже разъехались.

— Я не уеду, — я покачал головой. — Точнее уехать-то уеду, но потом вернусь.

Он только пожал плечами. Скоро мы подписали все документы и ударили по рукам. И место, которое станет в будущем легендарным, стало моим.

А мы двинулись дальше. За остаток дня купили еще две тысячи акров и очень уставшие разошлись. Харрис домой, а я в отель.

А на следующий день это продолжилось, но теперь мы занялись участками ближе к городу.

Здесь было совсем иначе, по-другому. Вдали от Лас-Вегаса все было просто — приезжаешь на ранчо, смотришь на людей, которым нужны деньги, чтобы решить свои проблемы, договариваешься, подписываешь бумаги. Потом едешь дальше.

Тут все было сложнее. Земля ближе к городу стоила дороже, и люди держались за нее. Не потому что она могла прокормить, просто рассчитывали, что когда-нибудь она станет дороже. Они были правы, правда, не знали, насколько.

Первый разговор занял почти час. Хозяин участка близко к городу, у дороги — там идеально встал бы мотель — никак не мог решиться. Сперва говорил, что не продает вообще. Потом, что продаст, но только по своей цене, и зарядил в три раза выше разумной. Потом, что надо посоветоваться с женой. Жена пришла, посмотрела на меня, сказала что-то по-испански, и тот неожиданно передумал и согласился на первое предложение.

Что она ему сказала, я не понял и переспрашивать не стал.

Второй участок принадлежал сразу троим братьям, которые унаследовали его от отца и не знали, что с ним делать. Когда мы приехали, то быстро убедили их продать. Подписывали документ они втроем, торжественно как-то, хотя эта земля не приносила ничего, кроме споров.

Потом был участок на краю города, где я планировал строить что-то большое, скорее всего, подобие того самого «Фламинго». Хозяин жил в Рино, но вчера вечером Харрис связался с ним по телефону, и тот приехал специально. В белом костюме, молодой совсем, явно городской и обеспеченный человек, для которого эта земля была всего лишь малой частью его имущества. Ну он и в Рино казино построит, так что мы с ним еще конкурировать будем.

Харрис оказался молодцом, и заслужил свои деньги. Он умел не только составлять бумаги, но и договариваться. В общем, к середине дня у меня было еще шестьсот акров, но уже у самого города. И тут я осознал, что деньги почти кончились. Даже несмотря на то, что Харрис сбивал цену, и часть земли доставалась мне дешевле, чем те цены, которые он называл.

Пришлось лезть в неприкосновенный запас — еще десять тысяч долларов, которые я вез собой на всякий случай.

А дальше пошло с городской землей, там все прошло проще — они хотели деньги в бюджет. Я сделал ход конем, позвал чиновника в приличное кафе, угостил, дал ему тысячу долларов наличными и пообещал, что вышлю чек на еще столько же. Коррупция тут процветала, и цены на землю сразу же снизились вдвое. В мэрии все прошло совсем быстро — мы сразу подписывали бумаги.

К концу второго дня я остался с сотней долларов в кармане. Это было проблемой, и скорее всего мне придется что-то придумывать, просить Лански выслать мне денег телеграфом, почтовым переводом или еще как-то. Если на междугородний звонок хватит, конечно.

Зато саквояж оказался полностью набит документами на собственность. И я, пожалуй, стал самым крупным землевладельцем в этой части штата.

На третий день я выселился из гостиницы, получив обратно залог в десять долларов, которые неожиданно показались мне значительной суммой. Вот ведь какая штука получилась. Но ладно, разберусь.

Потом сел на поезд и отправился в Лос-Анджелес. А дальше меня ждала встреча с Ардиццоне и киношниками. И оставалось надеяться на то, что Багси никак не накосячил со слежкой за Дьюи.