Алёша проснулся, оглядел себя – целый и неизрубленный. Миша лежал в своей кровати. Марат тоже посапывал. Алёша попытался заснуть, но уже было около пяти утра, в это время у него уже никогда не получалось заснуть, сколько бы ни ворочался. Он включил прикроватную лампу и снова открыл «Историю страны через катастрофы». К семи тридцати, времени будильника, ему показалось, что уже прошло несколько дней.
– Видимо, из-за близости зараженного леса иногда здесь могут случаться странные и очень реалистичные сны, – объясняла через час на уроке Настя. – Они чем-то похожи на галлюцинации волн Луча, но, конечно, совсем не сравнимы с ними по опасности. Из них легко выбраться, в них вы не можете бесповоротно потеряться, не можете погибнуть. Поэтому я советую не пытаться проснуться, а, наоборот, действовать в них и проживать их. Это поможет, когда вы столкнетесь с реальной волной. По лицам некоторых из вас вижу, что вы уже пережили такие сны этой ночью. Не волнуйтесь, они будут и дальше случаться, но это правда всего лишь сны. Не хочу вас прямо сразу грузить на первом уроке. Но, может, лучше рассказать самое главное в самом начале. Потому что знаю, что сейчас вы внимательно слушаете. А потом начнется – кто-то устанет, кто-то влюбится, кто-то хулиганить начнет. Что нужно знать исследователям? Что выбраться из волны реально. Из исторической галлюцинации – возможно. Для этого нужно уловить момент разлома между реальностью и галлюцинацией. Обычно, когда чувствуете не подходящий к месту запах или смещение деталей. Например, запах смородинового варенья во время голодомора, тарелки с засохшим супом на столах в коридоре больницы. Когда это случается, нужно изо всех сих постараться раздвинуть галлюцинацию: действовать не как действует человек, в теле которого вы оказались. Говорить о наших современных вещах, осознавать себя и проговаривать, кто вы, ваше имя, вспоминать свои самые трудные или счастливые моменты, когда чувствовали себя живыми, вспоминать своих любимых. Если начнет получаться, вы поймете, запах будет становиться сильнее. Галлюцинация может мигом рухнуть. Или может показаться, что вы между галлюцинацией Луча и реальностью. Тогда нужно попытаться вколоть антидот, он должен у вас всегда быть рядом. Если антидота нет – и вы чувствуете, что находитесь между, – бегите, надо выбраться из волны. Она, в каком-то смысле, всего лишь облако. Вот, это самое главное. Мы это еще, конечно, будем подробнее разбирать и повторять. Давайте перейдем к основной теме урока. Да? Камилла, кажется? Какой у тебя вопрос?
Рыжая девочка (очень красивая! – поймал себя на мысли Миша) сидела с поднятой рукой. Она выглядела немного заплаканной.
– У меня, может, глупые вопросы.
– Глупых вопросов не бывает.
– Я где-то читала, что галлюцинацию от реальности можно отличить, если нажать на глаз.
Несколько мальчиков прыснули. Алёша вспомнил, что тоже читал об этом в книжке «Понедельник начинается в субботу».
– С нашими такое, к сожалению, не работает. Нажимай не нажимай.
– И еще вопрос, можно? Они же, волны, галлюцинации, распространяются запахами. Смородины, например. Или угля. А если я перестану чувствовать запахи? Надену прищепку? Есть вообще люди, которые не чувствуют запахи. Это не поможет?
– Было бы здорово. – сказала Настя. – Но дело не в запахе, а в веществах-частицах, которые все равно проникнут в дыхательные пути. Пока даже наши фильтры в масках и противогазах с ними не справляются. Но в институте этим занимаются и пытаются разработать такие технические штуковины. Может, кто-то из вас сделает такое открытие?
Следующим уроком шли сказки. В кабинете висели постеры с иллюстрациями из произведений Пушкина; в кадке росла двухметровая ель, стоял сильный хвойный запах. Ученики сидели за круглым столом. Преподаватель, Михаил Петрович Пименов, которого Миша приметил как колобка-добряка, стоял в центре круга, постоянно поворачиваясь и обращаясь к каждому.
– В лесу встретиться может всякое. – рассказывал он. – Все вы знаете про Бабу-ягу, лешего, Жар-птицу, но на самом деле чаще встречаются и другие существа-галлюцинации из нашего – глобального нашего, я тут ничего себе не присваиваю, – фольклора. У всех с собой учебники? Давайте откроем страницу девятнадцать. «Банник».
Алёша открыл учебник и прочитал короткое описание: «Дух, живущий в банях, обычно представлялся в виде маленького старичка с длинной бородой. Как и все славянские духи, проказлив. Если люди в бане поскальзываются, обжигаются, падают в обморок от жары, шпарятся кипятком, слышат треск камней в печи или стук в стену – все это проделки банника».
– У вас в настоящей экспедиции, конечно, с собой будут «Мухоморы», – сказал Михаил Петрович.
– О да, – шепнул брату Миша, но услышали все.
– Они не всегда срабатывают. А иногда заканчиваются патроны. Поэтому здесь, на этих уроках, мы изучаем, как именно действуют разные существа-галлюцинации. До завтра – домашнее задание: выписать про банника все по пунктам и описать, как вести себя при встрече с ним.
Все кивнули. Камилла всхлипнула.
– Дальше у вас урок по истории нашего Научно-исследовательского института. Просто переживите его, – Михаил Петрович немного ухмыльнулся. – Завтра увидимся. Камилла, останешься на минутку?
Урок по истории Научно-исследовательского института «Луч» проводила директор Елена Николаевна Цепляева. Она еще раз, как и вчера, сказала, что редко будет встречаться с учениками, но вводное занятие точно лучше нее никто не проведет.
Она начала читать с листка:
– Научно-исследовательский институт «Луч» создан в Северной России и играет важнейшую роль в понимании природы энергии Луча и ее влияния на окружающую среду и жизнь человека. Основным направлением деятельности института является исследование различных аспектов явлений Луча и разработка стратегий и технологий, направленных на смягчение их последствий. Для достижения поставленных целей НИИ «Луч» осуществляет следующие виды деятельности.
Первое. Картирование и мониторинг «горячих точек» волн Луча. Исследователи НИИ выявляют и наносят на карту области, где чаще всего возникают волны, часто связанные со значительными историческими событиями или катастрофами. Наблюдая за этими «горячими точками», институт может собирать ценные данные о поведении волн и их потенциальном воздействии.
Второе. Полевые экспедиции. НИИ регулярно организует экспедиции на пораженные территории для сбора информации о явлениях Луча. В экспедициях принимают участие высококвалифицированные группы исследователей, которые оснащены специальными инструментами и приборами для изучения и анализа волн.
Третье. Сотрудничество с международными организациями. НИИ сотрудничает с различными международными организациями и исследовательскими институтами с целью обмена знаниями и опытом в области энергии Луча и ее воздействия. Такое сотрудничество помогает в разработке передовых технологий и инновационных стратегий по снижению воздействия. Здесь мы также думаем про наше суверенное государство и делимся только необходимым.
Четвертое. Разработка мер волновой защиты. Исследовательская деятельность института направлена на разработку эффективных мер защиты от вредного воздействия волновой энергии. Это включает в себя создание полей, барьеров и других защитных механизмов, которые могут быть использованы для защиты людей, объектов инфраструктуры и окружающей среды от разрушительной силы волн Луча.
Пятое. Информирование и просвещение населения. НИИ «Луч» стремится информировать население о потенциальной опасности волновой энергии и важности соблюдения мер безопасности. Для этого проводятся семинары и тренинги для различных заинтересованных сторон, включая представителей государственных органов, служб экстренного реагирования и широкой общественности.
Шестое. Политические рекомендации. Основываясь на результатах исследований, НИИ «Луч» предоставляет правительству Северной России и другим соответствующим органам политические рекомендации.
Также НИИ «Луч» разрабатывает систему слежения, которая позволит отслеживать движение и интенсивность галлюцинаторных волн в режиме реального времени. Такая система даст возможность прогнозировать время и место возникновения очередной волны, а значит, и возможность подготовиться и принять соответствующие меры безопасности.
Кроме того, НИИ стал более тесно сотрудничать с психологами и неврологами, которые помогают разработать психологические приемы и механизмы преодоления, позволяющие противостоять волнам галлюцинаций. Эти методы включают в себя упражнения на внимательность, визуализацию и заземление: они помогают исследователям оставаться сосредоточенными и сохранять самоощущение во время галлюцинаций.
Несмотря на все достижения, в институте понимают, что полностью исключить риск потери человеком контроля над собой, связанный с пораженной зоной и галлюцинациями, невозможно.
В заключение следует отметить, что НИИ «Луч» играет важную роль в понимании природы Луча и в смягчении последствий воздействия его волновой энергии.
От себя добавлю, что горжусь находиться на такой должности, участвовать в обороне нашей Северной России и работать на передовом краю науки. Может, и у вас появятся или уже есть такие патриотические чувства!
Директор довольным взглядом осмотрела аудиторию. Урок оказался таким, что уже минут через пятнадцать все заскучали (Миша – через одну). Цепляева бубнила еще несколько минут и, заметив лица учеников, наконец замолчала.
– Ты, – она показал на Камиллу. – Вы, точнее. Что у вас в стакане?
На парте перед Камиллой стоял небольшой термос.
– Кофе, просто кофе.
– Отлично. – Елена Николаевна почти вскрикнула. – Можно его одолжить?
Камилла протянула термос, ученики проснулись и уставились на директора. Та, взяв кофе, вернулась за кафедру, откуда-то снизу достала черный дипломат.
– Камилла, сделайте еще одолжение, закройте дверь в кабинет.
Камилла встала, прикрыла деревянную дверь.
– Поплотнее, пожалуйста, и ключ проверните. – сказала она. – Спасибо, дайте мне ключ пока что.
Камилла вернулась за парту. Елена Николаевна подошла к доске, нажала на кнопку на стене, опустились жалюзи.
– Сейчас кино какое-нибудь включит, – шепнул Миша.
– Наверное. – ответил Марат. – Как же скучно.
Елена Николаевна открыла дипломат и, покопавшись в бумагах, достала продолговатую стеклянную капсулу размером с ладонь. Внутри нее находился, почти бурлил, фиолетовый туман.
– Ничего себе! – во весь голос сказал Марат. – Это кто?
Алёша захлопнул книжку, которую листал последние несколько минут; Миша приподнялся. Елена Николаевна постучала по капсуле, туман внутри забурлил сильнее. Директор повернула крышку. В аудитории тут же запахло то ли сеном, то ли погребом.
– Тут у нас сейчас туман подкрашен, чтобы мы и вы его видели. В Чаще, во время волны, вы почувствуете только запах. – сказала директор, поставив капсулу на стол. – И не волнуйтесь.
Туман медленно вытек и замер над столом. Из него образовался небольшой – сантиметров в тридцать – человечек. Он был похож на семидесятилетнюю бабушку в цветном халате, в платке, с аккуратной завязанной косой.
– Матушка-суседушка. – сказала директор НИИ. – Приветствую. Есть работа для тебя.
Елена Николаевна взяла термос с кофе, опрокинула его и вылила на пол. Человечек тут же достал из-под халата небольшую швабру с веником и побежал убираться.
– Это суседка, – директор обратилась к ученикам. – Северная домовиха, поймана в лесу три года назад во время одной из экспедиций нашего НИИ. После всех изучений, анализов и экспериментов стала использоваться для уборки.
Суседка тем временем уже расправилась с лужей кофе и начала бегать прибираться по всей аудитории. Подмела в углах, оторвала жвачку из-под парты, поправила у некоторых учеников неаккуратно лежавшие тетради, запрыгнула протереть подоконники. Запыхавшись, она остановилась передохнуть.
– Тут еще. – сказала Елена Николаевна, показав на исписанную мелом доску. Суседка повиновалась. – Спасибо, вот тебе за работу.
Она протянула ей скрепку. Суседка обрадовалась и тут же спрятала ее.
– За работу получает что-то материальное, – объяснила директор. – Чтобы согласилась уйти. Хотя это на самом деле необязательно.
Суседка поклонилась. Елена Николаевна достала из дипломата «Вколбитель», вставила в него, как обойму, пустую капсулу, направила на домовиху и нажала на курок. Та мгновенно превратилась в фиолетовый туман и затекла в емкость. Запах то ли сена, то ли погреба исчез.
– Во время учебы вы и не такое увидите. – сказала Елена Николаевна. – Архивы переполнены самыми разными существами. Если есть вопросы, задавайте. Есть еще минут десять до конца урока.
– Почему сначала закрыли все двери и окна? – спросил Марат.
– Чтобы не сбежала? – ответила директор НИИ. – Бывали такие случаи. Столько трудов наших сотрудников, а потом нет и все. Не сказала, кстати: вы суседок точно еще встретите и не в классе. Других уборщиц у нас нет.
– Они могут отказаться? – спросила Камилла.
– Отказаться?
– От уборки.
– Не думаю, что суседки о таком размышляют. Это их предназначение: убрать в избе. Тем более за плату.
– За скрепку?
– Вы смо́трите на это со своей точки зрения. – сказала Елена Николаевна размеренно. – Суседки думают иначе. Так, время домашнего задания! Запишите историю кого-то из сотрудников о каком-либо происшествии, которое приключилось с ним или с ней во время работы в институте. Что-нибудь интересное! Байки, сплетни, что угодно. Поспрашивайте преподавателей или исследователей. Советую искать их в столовой. На сегодня все!
Елена Николаевна убрала оружие в дипломат, вернула Маше термос.
– Простите за кофе. – сказала она. – Но вообще вредно так много его пить.
После уроков Настя Лозова вернулась в свой кабинет. Дорога туда занимала около пятнадцати минут по лабиринтам коридоров института – в противоположную от учебного корпуса часть здания. Комната больше напоминала библиотеку: везде стояли стеллажи с книгами и архивами, рабочий стол, вернее, столик – на нем не поместилось бы и двух ноутбуков, – стоял среди этих же полок. Уличный свет сюда не доходил, поэтому всегда приходилось включать настольную лампу. В эти пятнадцать минут пути она думала о новых учениках (вроде ничего, но пока совсем непонятно, кто на что способен, завтрашний день лучше покажет). В кабинете Лозова сразу переключилась на размышления о Луче.
Годы шли, а исследования в тупике. Да, стало понятно, что Луч с помощью волн галлюцинаций проигрывает самые античеловечные события и катастрофы нашей истории. Но зачем? Как-то на обеде в разговоре с двумя лаборантами они дошли до того, что все это похоже на воспоминания постпамяти. Настя такой термин не знала. Тогда она отправилась в библиотеку, попросила словарь и нашла в нем такое определение:
Постпамять – механизм передачи травматического знания и материализованного опыта; явление, описывающее, какое отношение имеют последующие поколения к личным, коллективным и культурным травмам, к изменениям, которым подверглось предыдущее поколение, к тому, что они «помнят» только благодаря историям, образам, поведению людей, среди которых они выросли. Процесс передачи информации происходит на таком глубоком эмоциональном уровне, что начинают создаваться собственные воспоминания. Таким образом, связь с прошлым в постпамяти образуется не за счет процесса «припоминания», но за счет вовлечения воображения.
Хранительница библиотеки посоветовала подшивку философских текстов по теме. В ней Лозова наткнулась на эссе Марианны Хирш:
Могут ли воспоминания других людей быть нашими собственными? Я верю, что могут, что так и происходит в действительности. Потомки поколений, переживших великие катастрофы ХХ века, такие как война, геноцид, крайние формы насилия, дети очевидцев крупных политических движений, государственных переворотов, революций и восстаний, часто чувствуют, что на их личностное формирование повлияли события, произошедшие до их рождения. Однако для них эти события нельзя считать непосредственно воспоминаниями; качественная и временна́я дистанция позволяет отнести их к постпамяти.
Что-то похожее. Но это философские концепты, а Луч воспоминания чуть ли не материализует в настоящее, реальное. Как вообще все это происходит? И почему он распространяется с запахами? Обоняние сильнее других чувств связано с памятью?
После возвращения Насти из краматорской галлюцинации в НИИ собрали учебник «История страны через катастрофы», одновременно полезный и для исследователей, и для учеников. Про многие катастрофы она прочитала впервые. И, перечитывая, снова удивлялась, сколько там было злости, бесчеловечности, глупости.
Случалось, что экспедиции сталкивались с галлюцинациями, основанными на таких исторических событиях, память о которых уже давно выветрилась и стерлась из любых документов. Даже в саму краматорскую квартиру было сложно поверить. Только подняв архивы в Киеве, получилось узнать, что в конце концов семья из квартиры обратилась в санэпидемстанцию. Приехавшие сотрудники обнаружили в квартире опаснейший уровень радиации. Сильнее всего фонило у стены в детской комнате. Семью и соседей временно отселили. Вокруг стены установили стальные защитные пластины, а потом вырезали ее и отправили на обследование в киевский центр ядерных исследований. Внутри бетона обнаружили капсулу с радиоактивным цезием-137. Расследование показало, что ее потеряли в 1970‐х на донецком предприятии, производившем щебень. С щебнем капсула размером всего в несколько миллиметров и попала в стену дома. И так десять лет отравляла две семьи, погубив четырех человек.
Среди книжных стеллажей в кабинете Насти стоял диван, на котором она чаще всего и оставалась ночевать, хоть у нее и был свой отдельный однокомнатный домик на территории НИИ. Она заварила себе в чайнике ромашковый чай, перелила его в глиняную чашку и села готовить план завтрашнего урока. Но мысли пошли о другом. Она уже несколько недель разрабатывала новый маршрут в сторону Луча. Путь выходил слишком длинным, приходилось обходить места, где исследователи встречали особенно сильные волны. Правда, недавно одной из экспедиций удалось оборудовать защищенную избу в районе Валдая; так далеко закрепиться раньше не удавалось. Лозова хотела пройти через нее в следующем походе – через два месяца, во время осенних каникул школы при НИИ.
Алёша, Миша и Марат в это же время уже заходили к себе, как вдруг увидели в коридоре Камиллу. Переглянулись (минуту назад они обсуждали, что она пришла на первый урок с кофе; кто вообще ходит на уроки с кофе?), и Миша позвал ее с зайти к ним в гости. Она обрадовалась, но сказала, что заглянет минут через пять.
Ребята захватили с ужина немного закусок (жареную картошку с грибами, нарезанные огурцы с солью, лимонад из ревеня). Камилла и правда пришла через пять минут – переодетая из формы учеников (серый костюм) в домашнее: спортивные треники и толстовку.
– Раз уж у нас посиделки! – объяснила она.
Ребята уселись по кроватям, Миша уступил Камилле место, сам сел на пол.
– Ты плакала, – сказал он.
– А, – та покраснела, – Ну да. Я. Просто. Просто в ту ночь мне приснился сон. Неприятный. И потом Настя говорила, что такое вообще не сравнится с настоящей волной.
– Тогда ты уже будешь подготовлена! – сказал Алёша, вспомнив, как перепугался от своего сна о Мише-Царевиче.
– А что тебе снилось? – спросил Марат.
– Вам правда интересно? – спросила Камилла, поежилась, села, скрестив ноги. Все кивнули. – Мне снилось время до катастрофы Луча, я только закончила первый класс, начались первые дни школьных каникул. Вот эти самые лучшие дни, которые ждешь. Меня тут же из Москвы отправили в деревню под Тверью к бабушке. На все лето. Без телефона и компа, ничего не разрешили взять с собой.
– Чего-о-о!
– Я приехала туда с кучей книг типа «Черного котенка».
– О, я читал! Секрет пропавшего альпиниста! Секрет похищенной дискеты! – прервал Миша. – Извини.
– Они быстро прочитались. – продолжила Камилла, чуть закатив глаза. – И я начала себе все вокруг представлять, как в них, расследовать, куда с нашей яблони пропали все яблоки (оборвали мальчики, шедшие с поля, где играли в футбол) или куда уходит на весь день наш кот. С котом было интереснее, он ходил то сидеть у деревенского магазина, выпрашивая по несколько раз в час сосиски, то спал в тени соседского парника. В один день он вышел из деревни, перепрыгнул ручей и пошел к пруду. Подходил то к одному рыбаку, то к другому. Мне это наскучило, и я пошла домой, раздумывая, что бы еще расследовать. Так я спутала тропинку и пошла не в сторону дома, а вглубь леса. Я перепугалась, что бабушка заругает, позвонит родителям и меня отправят обратно в Москву. И побежала. То в одну сторону, то в другую, думала, что так быстрее найду знакомые места, но еще больше заблудилась. Звала кота даже, он-то знает дорогу. Присела отдохнуть, облокотилась на дуб, меня разморило, и я заснула. И очнулась внутри избы. Я лежала на теплой печи. Изба была небольшой, почти без освещения, на стенах висели высушенные птицы, пахло елкой и мандаринами. И тут кто-то сказал: «Деточка проснулась».
– Что-о-о! – крикнул и заулыбался Миша. – Топовый ужастик.
– Тихо ты, – сказал Алёша.
– Тогда вообще не смешно было, – сказала Камилла. – Из темного угла вышла старуха с обвисшей почти до пола грудью, седая, грязная. Когда подошла ближе, перестало пахнуть новогодней елкой, а понесло тухлятиной. Старуха улыбнулась – у нее были желтые и железные зубы. Она хромала. Я закричала сильно, как могла. Старуха оказалась очень быстрой, подскочила, закрыла мне рот грязной рукой. Я попыталась освободиться, но в этот момент поняла, что связана. «Деточка, пойдем», – сказала она, схватила меня одной рукой, положила на пригоревший противень, открыла растопленную печь и задвинула противень со мной внутрь. Перед тем как закрыть крышку, помахала мне рукой – ногти у нее были сантиметров по двадцать. В печи стало жарко, потом еще жарче. Кожу стало сначала щекотать, потом покалывать, потом обжигать. И стало нестерпимо. Я кричала и горела. Я смотрела на свои руки – они чернели, превращались в угольки. Я ослепла. Резко стало холоднее, старуха вытащила меня из печи. «Деточка, как ты пропеклась? – она воткнула мне в бедро вилку и отрезала ножом кусочек. – Хорошо пропеклась».
Камилла остановилась, сглотнула, посмотрела на одноклассников, они не сводили с нее глаз.
– Я чувствовала, как она от меня по кусочку отрезает и ест. И проснулась я, только когда она меня доела.
Алёша подошел и обнял ее, Миша и Марат последовали за ним. Камилла заплакала, из кучи-малы донеслось: «Я тогда и поняла, с чем мы можем столкнуться, только не во сне, а на самом деле… почему именно нас отобрали?»
– Да, а в газетах пишут, что мы тут добровольно. – сказал Миша. – Но вообще я не то чтобы против. Если мне дадут…
– «Мухомор»? – закончил за брата Алёша. – Но может, не все так плохо? Это же важная и хорошая работа? Ну, в будущем. И мы выучимся и справимся?
– Я был очень рад сюда попасть. Из… своего места, – сказал Марат. – Но, кажется, сегодня уже не до моей истории. Давайте о чем-то повеселее? Кто смотрел последний сезон «Побега»? Че думаете, он снова вернется в Уральскую?
– О! Я не видел пока, – сказал Миша, пытаясь вспомнить, как они с братом умудрились пропустить один из главных сериалов, выходивших по телевизору в Северной России.
– Давай без спойлеров, пожалуйста, – сказал Алёша.
– Я видела! – Камилла осеклась, увидев лица братьев. – Ладно, ладно. Не буду.
– Ну а первый вам как? – спросил Марат.
– По мне – слишком просто, – сказал Алёша. – Ну да, герой сбежал из Уральской, типа устроился на супер работу у нас, а теперь что, окажется на самом деле шпионом?
– Главный персонаж не он же там! – сказал Миша.
– А кто? О нет. Ты про секси-журналистку? – Алёша неодобрительно покосился на брата. – Серьезно?
Ребята посмотрели на часы, было уже ближе к одиннадцати, позже отбоя.
– Давайте расходиться? – спросил Миша.
– Я хотела еще обсудить урок с домовихой. Это ужас же. Она слова не сказала.
– Их просто используют. Как и всё с территории Луча. – сказал Марат. – Тут и другие существа работают, наверное.
– Это ужасно, – сказала Камилла.
– А че не так? Убираться же – ее предназначение, – сказал Миша.
– Интересно, есть ли тут на хранении Баба-яга? – спросил Марат.
Камилла замерла, остальные покачали головой.
– Если и есть, то заперта за пятью замками! – выпалил Миша.
Все разошлись, Миша проводил Камиллу до ее комнаты. Оказалось, что она жила без соседки. На прощание Миша сказал, что, если ей приснится страшный сон и вообще, может стучать к ним в комнату в любое время.
Перед сном Алёша открыл учебник по сказкам.
Славянские сказки богаты мистикой и чудесами, и в основе многих из них лежит непреходящее очарование лесом. Лес в славянском фольклоре – это не просто фон, это целый мир, в котором происходят чудеса и приключения. В этой статье мы исследуем особую роль леса в славянских сказках.
В славянском фольклоре лес часто является символом неизвестности. Он представляет собой границу между привычным и таинственным, место, где обычные правила мира уже не действуют. Поход в лес сродни путешествию в загадочные глубины жизни, где героям приходится преодолевать трудности, принимать решения и в конце концов выходить преображенными.
Лес в славянских сказках – не пустое пространство. Он населен хранителями и защитниками, которые следят за его тайнами. Один из самых известных – Леший, лесной дух, который может быть как озорным, так и доброжелательным. Леший известен тем, что сбивает путников с пути, но он может и направлять тех, кто уважает и чтит природу.
В самом сердце славянского фольклора живет Баба-яга, часто изображаемая как ведьма, склонная к поеданию человеческой плоти. Несмотря на то что она предстает в образе старой изможденной женщины, склонной к злодеяниям, ее роль гораздо сложнее, чем у простого антагониста. Под ее устрашающим образом скрывается хранительница границы между миром живых и мертвых. Баба-яга, пожалуй, одна из самых загадочных фигур в восточноевропейском фольклоре. Один из наиболее знаковых элементов легенды о Бабе-яге – ее жилище, избушка на курьих ножках. Эта фантастическая обитель служит не просто жилищем, но и порталом в потусторонние измерения. Роль Бабы-яги как пограничника занимает центральное место в ее характере. Ее часто изображают живущей на краю леса, где стираются границы между обычным миром и сверхъестественным.
То, что Луч распространяется не с помощью города, степи, пустыни или моря, а с помощью леса, очевидным образом связано с нашей историей и нашим фольклором, которые мы пока в должной мере не осознали.
Настя достала из бумажной коробки видеокассету «Союзмультфильм, 1987», перемотала на середину, нажала на проигрывание. Видеозапись зашуршала. Пока шла заставка с титрами и посвящение Габдулле Тукаю, четверо ребят, сдружившихся за эти две недели после рассказа Камиллы и ежедневных посиделок с разговорами обо всем (чаще – про домашку или сериалы), передавали друг другу записку с предложением завтра после уроков зависнуть в городской кофейне. Кофейня находилась в ближайшем городе Северной России, который в долучевские времена был закрытым, потому что в нем жили сотрудники местных военных НИИ. Из института в город можно было добраться на электричке, но только со спецпропуском, который проверяли на станции. Ученикам пропуск заменял студенческий билет. Такие ограничения действовали из-за того, что НИИ «Луч» находился около зараженного леса.
На экране телевизора начался мультфильм «Шурале». Он шел всего девять минут и выглядел как страшный сон: и из-за звуков, и из-за цветов рисовки.
– Понимаю, выглядит очень странно. – сказала Настя. – Но исследователи, столкнувшиеся в недавней экспедиции с шурале, говорят, что волна Луча повторила именно этот мультфильм, весь мир вокруг них стал таким. Раньше в зараженном лесу мы встречали отдельных существ из сказок или попадали в исторические события, но новые отчеты говорят о том, что теперь волны повторяют и советские мультфильмы. Почему? Мы не знаем. У меня есть только теория… Сколько раз мы смотрели этот мультфильм или другие? Десять? Тридцать раз? Что еще в детстве так сильно на тебя влияет и становится частью тебя? Может, это так же важно для нас, как пережитые события? При этом исследователи ощущали себя собой, могли использовать оружие. По опасности такая галлюцинация, конечно, не сравнится с историческими погружениями.
Марат поднял руку.
– Да, Марат? Вопрос?
– Если можно. – сказал он. – Пока сообщалось только об одном мультфильме? Или были другие?
– На прошлой неделе около Ладожского озера исследователи попали на песню водяного из «Летучего корабля».
Ученики засмеялись. Каждый много раз смотрел мультфильм и знал песню наизусть: «Я водяной, я водяной, поговорил бы кто со мной. А то мои подружки – пиявки да лягушки».
– Да, да, весело, – сказала Настя. – Но этот добрый водяной попытался затянуть под воду всю экспедицию. Поэтому его расстреляли из «Мухоморов».
Вечером, уже почти бесконечной фиолетовой ночью, весь класс собрался на опушке у мухоморного поля. Здесь Настя решила провести первый практический урок. Она оделась в походное – спортивный костюм зеленого цвета, классическую форму исследователей для экспедиций.
– Сегодня поговорим про основы выживания в лесу, – сказала она. – С самой базы: как разбивать лагерь и разводить костер. И да. Первое правило похода: не забывайте, что комары всегда будут с вами все равно, даже в Чаще. Поэтому репеллент – ваш лучший друг.
Алёша поежился. Камилла невольно шлепнула себя по плечу.
Настя объяснила, как правильно ставить палатку (пожалуйста, не на муравейник) и как разжигать костер (это, оказалось, и так все умели). Потом все уселись вокруг костра.
– Есть одна история, которую я слышал от моего деда. Это случилось в одном из таких же лесов, – начал Миша. – Говорят, здесь когда-то давно была ведьма, которая охотилась на заблудших путников. Она жила в старой избе, спрятанной глубоко в лесу.
Миша посмотрел вокруг, убедившись, что все внимательно слушают.
– Однажды группа студентов, похожих на нас, решила отправиться в поход. Они слышали слухи о лесной ведьме и решили проверить, правда ли это. Вечером они отправились в лес, несмотря на предупреждения местных жителей. Шли долго, и когда уже стало совсем темно, наткнулись на старую избу. Она выглядела заброшенной, но изнутри пробивался слабый свет. Студенты зашли внутрь. В избе было холодно и пусто, но одна вещь привлекла их внимание. На столе лежала старая, покрытая пылью книга. Один из студентов, вроде бы его звали Андрей, да-да, как тебя. – Миша показал на одноклассника, который сидел рядом. – Он взял книгу, сдул с нее пыль, открыл и начал читать вслух. Слова были на странном, незнакомом языке, но он продолжал читать. Вдруг послышались какие-то шорохи. Звуки приближались с улицы, и стало понятно, что нужно бежать. Но, как только они попытались выйти, дверь захлопнулась. Стены начали сжиматься: казалось, что дом ожил. Андрей продолжал читать, будто в трансе. В этот момент стены прекратили сжиматься, и из темноты появилась фигура старой женщины. Это была ведьма. Ведьма сказала, что тот, кто читает книгу, станет ее вечным пленником. Стены снова начали сжиматься, и в последний момент все студенты, кроме Андрея, смогли выбежать на улицу через открывшуюся дверь. Они слышали его крики, но помочь не могли. Дверь снова захлопнулась, и изба исчезла. С тех пор никто не видел Андрея, а изба появляется в лесу только на одну ночь в год, чтобы забрать нового пленника.
Миша снова сделал паузу.
– Кстати, сегодня именно та ночь.
Все замерли, а потом расхохотались.
Заночевали в палатках. Хоть НИИ и был рядом, шагах в пятидесяти, все равно казалось, что они в том самом зараженном лесу. Спалось плохо. Мише казалось, что он слышит шаги и шорохи (сам виноват со своей историей). Алёша и Камилла вроде бы слышали голоса или пение. Марат – гул чего-то мощного.
На утренний урок Кейлы Каллас («История империи и ее влияние на соседей») все пришли сонными. Даже Алёша в этот раз быстро заскучал и выхватил из долгой речи преподавателя только такое:
– Колонизация Сибири, связанная с присвоением территорий и экономической экспансией, оставила после себя след несправедливости, страданий и эксплуатации; привела к глубоким изменениям в жизни коренных народов. По мере продвижения войска вторгались на чужие земли, что приводило к перемещению населения и нарушению его культурных традиций. Коренное население сталкивалось с дискриминацией, принудительным трудом и попытками ассимилировать его в русскую культуру, что разрушало традиционный уклад жизни. Основная цель колонизации Сибири – добыча пушнины, нефти того времени. Ради нее власти готовы были вы́резать тысячи и тысячи людей. Выживших заставляли отдавать пушнину. Насаждение русских обычаев и православного христианства оказало глубокое разрушительное воздействие на культуру коренных народов, привело к культурной эрозии. Традиционные языки, верования и обычаи подавлялись, это стало причиной утраты культурной самобытности. Эта культурная эрозия продолжает сказываться на жизни коренных народов Сибири и по сей день.
После еще трех уроков («Растения зараженного леса», «История страны через катастрофы») ребята переоделись в уличное и вышли из НИИ. Недалеко, ближе к мухоморным полям, стояли несколько исследовательских корпусов, одноэтажные деревянные домики преподавателей и круглое здание со стеклянным куполом, напоминающее планетарий. С улицы было заметно, что внутри прямо до купола растут деревья.
– Интересно, в каком из них держат захваченных? – спросил Марат, когда они уже подходили к вокзалу, откуда на электричке намеревались добраться до ближайшего города.
– Я вроде читал, что в подвалах. – сказал Алёша. – Под нашим зданием до пяти этажей вниз помещения уходят. Ну, где-то так было написано, уже не помню, где прочитал.
Алёша, конечно, помнил, где прочитал (в научно-популярной книге американца со взрывающимся Кремлем на обложке), но не хотелось снова показаться самым-занудным-читаном, как его называл брат.
– Ого! Надеюсь, нам скоро покажут, – сказал Марат.
Электричка (два вагона по узкоколейке) ходила трижды в день с конечной станцией в Кировске. Кроме четверки в последнюю минуту внутрь запрыгнули две ученицы из старшего класса. Они не поздоровалась и уселись подальше. Младший и старший классы по-прежнему не общались, даже не конфликтовали (не считая случая с киви), скорее просто не замечали друг друга. Марат как-то предположил, что старшаки смотрели на них свысока из-за того, что они не случайные люди, а дети сотрудников НИИ и руководства страны, не провинциалы и сироты. Алёша на это предположил, что, возможно, дело, наоборот, в зависти: их при зачислении не проверяли на восприимчивость к галлюцинациям, а нас, хоть и насильно, но тестировали и выбрали из тысяч и тысяч.
Миша спросил: «Почему, как вы думаете, девочки не сели рядом с нами?» Камилла сказала, что они точно, совсем точно, встречаются с одноклассниками. Миша усмехнулся и отправился выяснять. Девочки замерли с каменными лицами, когда он к ним подошел. Ребятам не было слышно разговора, но, вернувшись, Миша сказал, что старшеклассницы хотят провести время вдвоем. Алёша обрадовался: ему не хотелось еще новых людей в компании, даже среди четверки он терялся, комфортнее всего ему было один на один.
Электрика мчалась мимо озер и через хвойный лес. В районе Апатитов ученики увидели палаточные и контейнерные городки – лагеря беженцев. Многие из них выглядели заброшенными: наверное, беженцы переехали дальше, расселились по городам или в других странах. Жить в северном регионе на улице было почти невозможно, хоть в первые годы и приходилось. В одном из лагерей они заметили дым, разглядели нескольких человек, собравшихся около горящей бочки.
– Чего это они? Сейчас градусов двадцать, – сказала Камилла.
– Может, готовят что-то, гуманитарку-то больше не присылают. – сказал Марат.
Из четверки он единственный прошел через лагеря беженцев, когда все его родственники погибли в Луче. Не от самого взрыва, а от волны: галлюцинации накрыли его пятитысячный городок около Великого Новгорода на пятый день. Десятки существ – самых разных, которых видели только в сказках, – появились в городе и быстро, за несколько часов истребили почти все население. Марат сбежал от них на велосипеде. Следующие годы, до попадания в НИИ, он провел в лагерях беженцев. Лагеря эти, по его коротким рассказам, напоминали тюремные: территорию окружали высокие заборы с колючей проволокой, их охраняли злые охранники, которые раньше работали в настоящих тюрьмах.
Алёша читал, что сейчас, когда на этих территориях более или менее начала функционировать Северная Россия, такие лагеря вроде бы закрыли и расселили. Но вот здесь – не расселили: люди стоят и разогревают еду в бочке. Политики заявляли, что хотят, по возможности, учитывая катастрофическую ситуацию, требующую твердости и единых решений, построить демократическое государство. Слова «по возможности», «учитывая» звучали в их речах особенно часто. Они же говорили, что на Урале провозгласило независимость тоталитарное государство – Уральская Россия; Якутия стала самостоятельным национальным государством; Дальний Восток оказался под оккупацией Китая. Но что там на самом деле происходило, никто точно не знал.
Электричка все еще ехала мимо лагерей.
– Жутковато тут, – сказал Миша.
Наконец поезд въехал в лес, и за ним – сквозь мухоморное поле – на вокзал Кировска. Четверка вышла на перрон, огороженный забором. На КПП они показали студенческие и вышли на привокзальную площадь. На ней пахло тестом и маслом. В этот раз только из палатки, в которой продавали пирожки.