Директор НИИ Елена Николаевна Цепляева собрала преподавателей и учеников на краю полуразрушенного мухоморного поля, на котором трактор неизвестных оставил множество борозд и ям.

– Времени у нас немного, надо спешить, пока не появились волны. Начинаем важную работу, – она указала на грядки. – Нам предстоит восстановить поле. Пробоины – немаленькие. Оно пострадало от атаки неизвестных. Сейчас не время думать, кто совершил эту подлость, которая могла поставить под угрозу и НИИ, и всю Северную Россию.

За несколько часов после атаки, до этого собрания, уже появились версии, которые все в институте обсуждали между собой: Уральская Россия? сбежавшая Анастасия Лозова? секта фиолетовых? мародеры?

Особенно грустными выглядели смотрители поля, несколько мужичков-садоводов. Они привезли к уличному собранию несколько тележек с инструментами и прозрачными коробками, в которых хранились запасные мухоморы.

Всех разделили по участкам. Миша и Камилла взяли по лопатке и по коробке мухоморов. Миша вспомнил вечер после того, как подал сигнал тревоги: ученых, преподавателей, учеников уже собирались эвакуировать, но потом из руководства Северной России пришло указание оставаться на местах и просто выставить вдоль разрушенной границы достаточно людей с «Мухоморами».

Камилла наклонилась к земле, осторожно поддела верхний слой земли. Миша заметил, как ее темные волосы выбились из-под шапочки, а на щеках появился румянец.

– Ты очень красивая.

– Такая? – она привстала, показала лопатку и провела рукой, убрав волосы с глаз. На щеке осталась грязь.

– Да, всегда!

– Смотри! – громко сказала Камилла. – Тут есть целые.

Во вмятой земле и правда лежали несколько неповрежденных грибов. Камилла предположила, что их можно пересадить.

Все вокруг копались в грядках. Двое лаборантов ворчали, недоумевая, зачем такая спешка, если волны Луча до этих мест давно не доходили.

Миша с Камиллой нашли свой ритм: он выкапывал небольшую ямку, она доставала грибницу и клала в землю, он выкапывал новую.

Миша подумал, что брат бы сейчас точно вспомнил историю, как они копались в огороде в детстве. Алёша всегда жил то ли в прошлом, то ли в… как это слово? Он внутренне выругался и вернулся к мысли, что после грядок можно будет предложить Камилле посидеть у них в комнате. Точнее, у него.

Через час или около того их коробка с мухоморами закончилась. В прицепе запасных тоже не оказалось, поэтому решили сходить на склад в пятнадцати минутах ходьбы от основного здания института.

На складе, похожем на бывшую баню, никого не было. Ребята быстро нашли коробку и уже подошли к двери, но услышали знакомый голос, а потом увидели в окно директора НИИ Елену Николаевну Цепляеву и профессора отдела исторических преступлений Кейлу Каллас (которая вроде бы вообще пропала после первого вводного урока, ученики ее больше не видели). Они шли по тропинке от главного здания в сторону Чащи. Выглядело так, будто Каллас только вернулась с дороги и отчитывается перед Цепляевой, пока все остальные копаются в грядках мухоморной границы.

– В Эстонии и вообще Балтии спрос на них по-прежнему есть, – сказала Каллас. – А в последнее время все больше заказов из Чехии, Польши.

– Кто бы мог подумать. – Цепляева выглядела очень довольной. Миша заметил у нее на шее жемчужное ожерелье, волосы были уложены так, будто она только вышла из районной парикмахерской.

– Заказчики есть и из США. Там хотят большие поставки, все по-серьезному.

– Хорошо, хорошо. – Цепляева засмеялась.

– Почему смеетесь? – Каллас остановилась.

– Да кто бы мог подумать, что вы все будете покупать сказки и катастрофы. Я будто распродаю все идентичности моей страны.

– Это бизнес.

– Я не против.

– Как и весь предыдущий год.

– Но все становится масштабнее. Интересно, американцы будут стрелять всем этим в каком-нибудь Ираке? Впрочем, мне все равно.

– Когда можно ожидать новых существ?

– Кто сейчас нужен?

– Черти.

– Они всегда есть.

– Тогда оформлю сегодня. А по основным?

– Знаете, что все сложнее. Все еще учимся их хорошо захватывать, чтобы не стухали, и удерживать. Но были успехи после нескольких экспедиций. Можно сказать, промышленный шпионаж работает и тут.

– Меня и моих клиентов интересует, что можно получить и в каком объеме?

– Сейчас точно есть пакет 1980‐х. Десять штук. Сконцентрировались на этом пакете, потому что там и Чернобыль, и Афганистан. Всем понравится. Можно выпустить и поймать обратно.

– Холодная война. Это хорошо. Им понравится.

– Американцы?

– Неважно.

– Там еще взрыв двух поездов. 600 погибших, пионеры ехали на Черное море. Очень поражающая во всех смыслах волна.

– Хорошо. И потом, я… заказ… можно…

Директор НИИ и Каллас отошли слишком далеко от Миши с Камиллой, чтобы они смогли расслышать продолжение разговора.

– Насте такое бы интересно было услышать. – сказала Камилла.

– Алёше тоже.

– Ты понял, что вообще это все значит?

– Наверное. Думаю, да. Поставки? Зарубежные заказчики?

– То есть весь институт – это вообще не про изучение Луча, а просто… – сказала вопросительным тоном Камилла, обдумывая. – Ну, то есть как прикрытие, наверное, все это делается, исследуется, но. Институт просто для добычи волн, как нефти?

– И это? – сказал Миша, чуть запнувшись.

– Это плохо, – ответила Камилла.

– Да, плохо.

– Нужно об этом рассказать.

– Кому? И ты думаешь, Настя об этом не знала?

– Конечно, не знала.

– Но, может, это одна из причин, почему она ушла? Просто не сказала нам?

– Не знаю.

– Ты думаешь, мы сможем что-то сделать? Пойти на телек? У меня есть там теперь знакомые…

– Да эти все знают об этом. Такое не дадут выпустить. Блин, они распродают катастрофы! Им ведь, наверное, тогда и вообще не нужно, чтобы Луч исчез. Можно сидеть на нем годами и годами и зарабатывать.

– Ну да. – сказал Миша. – Колобок мог бы помочь.

– Ты вообще не серьезно воспринимаешь это, да?

– Я вообще-то про Михаила Петровича.

– Сказочника? А мы ему доверяем?

– Я вспомнил, что вы же общались тогда?

– Кстати, да. Он меня успокоил, когда я переживала из-за сна про баба-ягу.

– И уроки потом были неплохие. Он, кажется, говорил, что ему не очень нравятся устройства вроде «Вколбителя» и вообще эмуляторы. Что этичность. Так? Этичность ловли даже галлюциногенных существ нужно обсуждать.

– Ха, мне это тоже запомнилось, кстати. Ты думаешь, он никак не связан с Цепляевой?

– Вообще он такой колобок и добряк. Я никогда не поверю, что он может в каком-то заговоре участвовать.

Камилла задумалась, несколько раз кивнула, соглашаясь со своими же мыслями.

– Кажется, да. Я бы ему доверилась. И, кажется, больше никому из преподавателей.

– На самом деле, я бы еще предложил Екатерину Кузнецову из больницы. Когда мы с ней разговаривали, она казалась очень здравомыслящей и недовольной всем этим.

– Но при этом держала тебя и Алёшу в психушке? Ну нет. Если была бы здравомыслящей, то не работала бы на такой работе.

– И что теперь?

– Думаю, надо поскорее поговорить с Михаилом Петровичем.

– Надо было с Алёшей и Настей идти. – вздохнул Миша.

– Но тогда бы мы ничего не узнали?

– Камилл, еще вспомнил. – сказал Миша, когда они вышли со склада и направились к грядкам. – Может, это и не оно было. Как-то вечером, уже после отбоя, мы с Алёшей были на крыше, дышали и вспоминали всякое. В общем, и видели, как смотрители поля из здания, где эмуляторы, грузили на тележки какие-то странные контейнеры и везли в сторону железной дороги. Может, мы тогда видели, как вывозят существ?

* * *

Вечером, после отбоя, Миша с Камиллой отправились к сказочнику. Его кабинет находился в соседнем корпусе, через застекленный коридор.

– Мы точно уверены, что это хорошая идея? – Камилла скосила глаза на друга.

– Ничего лучше мы не придумали.

Они ускорили шаг и вскоре дошли до нужной двери. Миша несколько раз постучал. Камилла переминалась с ноги на ногу, ладони вспотели. Через несколько секунд дверь приоткрылась, и на пороге показался Михаил Петрович. Его глаза быстро пробежались по ним, потом по пустому коридору.

– Что случилось? – он хмуро посмотрел на них. – Впрочем, ребята, заходите.

– Мы хотим кое-что обсудить, – начал Миша, – и подумали, что можем только с вами.

На столе в комнатке стоял заваренный травяной чай и лежала книга Проппа («да, не удивляйтесь, перечитываю в пятьдесят третий раз»). Ребята уселись на диван и рассказали сказочнику обо всем, что услышали, и что об этом думают. Тот слушал, не перебивая; по его лицу не было понятно, как он все это воспринял.

– Мне тоже казалось, что они что-то скрывают. – сказал он, когда они договорили. – Но не думал, что все зашло так далеко. Недавно, может, год назад меня просили систематизировать захваченных существ заново. Возможно, как раз для этой цели.

– И что теперь делать? – спросила Камилла громче, чем хотела. И продолжила тише. – Это же нужно прекратить.

– Если все подтвердится, и это окажется оружием… – начал преподаватель. – Кажется, сначала нужно найти стопроцентные доказательства. Но если кто-то из них поймет, что мы что-то знаем, то шансов у нас не будет. В лучшем случае окажемся там, откуда ты только вышел. В больничке, понимаете?

Сказочник посмотрел на Мишу.

– И что потом? – спросила Камилла.

– Потом нам нужно найти Настю и Алёшу. И пойти в Уральскую. – сказал Миша. Еще до встречи со сказочником он решил, что это единственный выход.

– Ты серьезно?

– Звучит разумно. – сказал Михаил Петрович.

– Но как мы, блин, их найдем в бесконечном лесу? – спросила Камилла.

– Давайте действовать по шагам. Сейчас надо убедиться, что это вообще правда.

* * *

Решили начать со здания с эмуляторами – раз Миша видел, как оттуда выносили какие-то коробки, а сказочник рассказал, что там еще и одно из крупнейших хранилищ документов института. Миша напомнил, что уже проникал на закрытый объект, когда нужно было оружие для поисков Алёши. Так что: опыт есть, все пройдет нормально. Камилла покивала: вот же красуется.

Следующей ночью они встретились прямо у здания эмуляторов. В фиолетовых оттенках оно напомнило Мише космический корабль.

– Когда мы туда спускались в начале года, там были охранники с «Мухоморами». – сказал он.

– Сейчас они, вероятно, в какой-нибудь каморке… с бутылкой. – предположил сказочник.

– Уверены?

– Я сам не раз с ними в это время выпивал.

– Надеюсь, так будет и сейчас. О, ты уже.

Камилла вставила плоскую отвертку в отверстие замка, покрутила, достала отвертку потоньше, нажала. Замок щелкнул (уроки от папы и деда из КГБ не забылись).

– Как такое место может быть закрыто на обычный замок? – спросил Миша.

Михаил Петрович пожал плечами. Они зашли внутрь. Охранников и правда не было.

– Давайте пешком. Лифт шумный. – сказочник прошел несколько шагов, открыл незаметную дверь, за которой начиналась лестница вниз. Они спустились на минус третий этаж. Вторые двери, которые в первый раз запомнились Мише прочными (как из ядерного бункера!), сейчас стояли распахнутыми. Они прошли через коридор, где хранились захваченные галлюцинации-существа, вышли в зал, где проходил их первый практический урок по встрече с волнами. Михаил Петрович показал на соседнюю дверь, вход в архив.

– Интересно, что мы будем делать со всеми эти документами. – сказала Камилла.

– Если найдем что-то. – сказал сказочник.

– Найдем. – сказал Миша

– Если найдем документы, – сказала Камилла, – как мы будем их вывозить? А если нас поймают?

– Давайте сначала поищем. Пути назад нет. – Миша сжал руку Камиллы.

– Ты прав.

В комнатке-архиве они прокопались минут десять или двадцать, но нашлись только самые обычные материалы: отчеты, учебники, заметки исследователей об экспедициях.

– Тут ничего.

– Есть еще одно место. – сказал Михаил Петрович. – Типа технической комнаты, откуда контролируются эксперименты. Давайте посмотрим – и побыстрее. Мы и так слишком задержались.

– Да понятно. – бросил Миша.

В отличие от замершей комнатки-архива, в технической, видимо, что-то постоянно происходило: валялись документы, ручки, стояли чашки с недопитым кофе. В одной из коробок Миша обнаружил несколько папок с пометкой «зарубежные партнеры». Показал Камилле и Михаилу Петрович, открыл одну.

– Они… они правда продают их, – тихо произнес Миша. – Продают галлюцинации на черном рынке. Да и, может, не на черном. Тут указаны официальные лица какие-то.

– Блин, это невозможно, – вздохнула Камилла.

– Ребята, не хочу показаться циником, – начал Михаил Петрович, – но мир – это всегда про лицемерие и про деньги.

– Так. Берем это все и идем?

Они закинули папки в рюкзаки и вышли из комнаты. Миша внутри себя бесился: надо было уходить с братом, который, наверное, чувствовал, что в НИИ что-то не так. Хотя теперь он сможет (сможет?) вскрыть все эти мутные дела, в которые вовлечены политики и целые страны.

– И это ведь не просто про деньги. – вдруг осознал Миша. – Галлюцинации памяти… Это ведь жуткое оружие совершенно.

* * *

Они вышли из технической комнаты в общий зал.

– Что-то не так, – прошептала Камилла.

Запахло смородиновым вареньем. И гарью, и костром, и маслом.

– Что это? – Камилла отступила к стене. Миша встал перед ней.

– Наверное, объяснение, почему мы сюда так просто попали. – сказал Михаил Петрович.

Пространство перед ними заколебалось, чуть поплыло, еще сильнее запахло гарью, костром, маслом. Появился черт – высокий и с очень длинными руками. Камилле он показался намного реальнее того, что был заперт за стеклом. Там он был просто зверушкой, а когда оказался в нескольких шагах, то концентрацией опасности. Вроде бы она увидела на его морде усмешку. Черт протянул руки вперед. Появился еще один черт. Такой же. И еще.

Миша вытащил из внутреннего кармана пиджака «Мухомор», оставшийся после вылазки за Алёшей (его приходилось перепрятывать: то под кроватью в своей палате в больнице, то на улице под деревом неподалеку от мухоморной границы, то в полузаброшенной каморке с ведрами и швабрами неподалеку от столовой; сегодня он вытащил его из-под стопки книг, которые оставил брат). Миша встал перед Камиллой и направил пистолет на бегущих чертей, которых становилось все больше. Сказочник зачем-то бросился вперед.

Два черта вскочили ему на плечи и начали шептать что-то в уши. Михаил Петрович обернулся к ребятам, а потом еще быстрее рванул вперед по коридору, прямо на существ. Он бежал, раскинув руки, и кричал: «Дорогие мои, наконец-то вы дома! Где же вы столько пропадали? Хотите жареной картошки? Как вы любите?» Сказочник забежал в соседний коридор, несколько чертей понеслись за ним. Еще двое остались перед Мишей и Камиллой.

Миша выстрелил. Обе пули попали в чертей – они растворились фиолетовым туманом.

– Идем, идем. – он потянул Камиллу назад. До дверей к лестнице было метров двадцать.

Обернувшись, они увидели, что существа уже преградили дорогу и там. Камилла разглядела среди них Баба-ягу – ту же, из ее сна.

Камилла услышала: «Деточка, как ты наконец пропеклась?»

Миша понял, что Камилла уже потерялась в волне. Он несколько раз выстрелил по существам. Патроны закончились. Перезаряжая «Мухомор», Миша увидел у ног колобка. Тот выкатился прямо перед Мишей и посмотрел ему в глаза. Он вспомнил, как брат рассказывал ему, что придумал лучший рассказ в одну строку: «Колобок уйти не решился». Миша почувствовал, как куда-то проваливается.

* * *

Он сидел на ковре, копаясь в «Лего» с замком рыцарей. Рядом на диване брат читал книжку. С кухни шел запах масла, мама готовила (наверное, колобки!) что-то к совместному вечернему чаепитию. Из другой комнаты из-за косяка двери выглянул папа.