После прощания с Мишей Марат чувствовал только потерянность. Везде вокруг – лес. В лесу почти везде – волны галлюцинаций. Можно идти совсем куда угодно? Такого он не чувствовал годами. В последнее время он был в школе при НИИ, а до этого в лагерях беженцев…
Летом в его контейнере 98 на линии 10 было слишком жарко, зимой слишком холодно. Снаружи: сотни и сотни контейнеров, в которых жили несколько десятков тысяч то ли беженцев, то ли пленников. Вокруг всегда одни и те же звуки: кашель, детский плач, приглушенные разговоры. Одни и те же запахи: горелая еда, пот, затхлость. Помыться можно только в общественных банях, каждый раз отстояв длинную очередь. Резервуары в водонапорных башнях кишели червями. На весь лагерь – только один врач. Марат, как и каждый день, встал в очередь за пайком. Вчера выдавали невнятную похлебку и черствый хлеб. Может, будет что-то получше? Конечно, не будет. Очередь несчастных не двигалась, никто не толкался, не ругался, никуда не спешил. Марат посмотрел на свои руки: грязные, в царапинах, с обгрызенными ногтями. Как и обычно после получения своей порции, Марат произнес: «Спасибо Пяти Святым».
Лагерь, где жил Марат, появился после столкновений между фиолетовыми и формирующейся Северной Россией. В государственной газете «Северная Россия» вышла статья с заголовком «Секта, терроризирующая новую страну!». Ее написал анонимный исследователь, призывающий окончательно разобраться с этим вопросом. В ней рассказывалось:
Секта, терроризирующая новую страну и ученых, окутана мраком тайны. Мотивы сектантов остаются загадкой. Возможно, они видят в катастрофе Луча не трагедию, а божественное знамение, возрождение некой древней силы. Территория России, искаженная Лучом, стала для них священными местами, а ученые, исследователи, создатели новой страны – посягающими на святыню.
Они действуют фанатично и жестоко. Их нападения на экспедиции исследователей – спланированы и хладнокровны. Сектанты используют самодельные взрывные устройства, безжалостно убивая всех, кто, по их мнению, оскверняет Луч.
Они верят в пятерых маргинальных святых, которые якобы и стали причиной появления Луча, когда вызвали его своими молитвами. По нашим данным, эти святые были обычными бездомными, жившими в землянке посреди Битцевского леса.
Структура секты остается неизвестной. Известно лишь то, что они живут отдельными общинами в зараженном лесу, вероятно, занимая города на этой территории. Судя по найденным документам, у фиолетовых есть лидер, который и управляет ненавистью к Северной России и ученым.
Осенью прошлого года они совершили нападение на научно-исследовательский институт «Чистый Лес» около города Вытегра. Несколько групп вооруженных фанатиков ночью пробрались на территорию НИИ. Они использовали взрывчатку и гранатометы, уничтожили лаборатории и жилые корпуса. В этом нападении погибли десятки ученых, сам НИИ практически полностью уничтожен. Сектанты оставили на месте теракта листовки, провозглашавшие Лес священной землей, а любых ученых, пытающихся уничтожить или исследовать Луч, проклятыми грешниками.
Сектанты не ограничиваются нападениями. Они ведут активную пропаганду на территориях, которые Северная Россия еще не взяла под свой контроль. Фиолетовые распространяют листовки, проводят собрания.
Известны случаи, когда они рассказывали о том, что Луч может излечить от смертельных болезней.
Действия сектантов оказывают влияние на изучение Луча и Чащи. Исследователи вынуждены работать в условиях постоянной угрозы. Многие НИИ приостановили работу, ученые вывезены в глубь Северной России из-за опасности новых нападений.
Вскоре после выхода этой статьи случилось новое нападение на одно из НИИ, погибли около тридцати исследователей. Сами фиолетовые распространили листовку, где утверждали, что непричастны к теракту, а нападение, по их словам, было подстрекательским ударом Северной России по собственным гражданам.
Войска северян провели масштабную операцию в ближайших территориях. Они захватили тысячи фиолетовых, симпатизирующих им, случайных людей. Руководство секты, видимо, находилось намного глубже в зараженном лесу, туда войска не зашли. Так Северная Россия попыталась создать что-то вроде буферной зоны от фиолетовых.
Некоторых фанатиков, обвиненных в терроризме, отправили в тюрьмы. Для других – тысяч и тысяч человек – создали временный фильтрационный лагерь. Его построили в центре Северной России, неподалеку от Апатитов. Туда поместили всех, кого заподозрили в симпатиях к секте: и мужчин, и женщин, и стариков, и детей. Из временного лагерь стал постоянным. В нем рождались новые дети и сразу становились заключенными. Большинство заключенных не имели никакого отношения к фиолетовым (их никто не проверял, в лагере не проводились ни расследования, ни суды) и были просто беженцами из уничтоженных Лучом регионов.
Спустя годы, когда лагерь, по сути, уже превратился в отдельный город, порядок внутри поддерживали не северяне, а сами фиолетовые, создавшие и патрули, и администрацию. Никто не понимал, почему в Северной России дали им такую автономию, если изначально их всех закрыли здесь именно для того, чтобы они не становились самостоятельной силой. Их власть заканчивалась на границе лагеря, где стояло двойное ограждение с вооруженными военными Северной России.
Патрули фиолетовых следили за «проступками» жителей лагеря. Правила постоянно менялись: наказывали и за воровство, и за высказывания против Луча. Фиолетовые устраивали свои суды, которые отправляли на перевоспитание, назначали удары по спине, вроде бы случались казни.
По лагерю ходила байка о фиолетовых, которые пытаются вызвать еще один Луч. Якобы под землей есть подземный город из тоннелей, где на самом деле и сидит руководство секты. Там они совершают некие ритуалы, танцуют, поют, чтобы снова его призвать прямо посреди лагеря. Приятель Марата рассказывал, что однажды слышал из-под земли какие-то песнопения. Байка повторялась годами, но Луч пока что был один, в далекой Москве. Марат считал, что если бы подземный город и был правдой, то войска северян давно бы зашли в лагерь и разобрались.
Марат ничего не сделал, чтобы тут оказаться. Он мечтал сбежать. Вроде некоторым это удавалось, но чаще беглецы погибали: их или расстреливали пограничники, или они сами цеплялись за острые ограждения на заборе и погибали от потери крови. Марат с приятелями почти каждый день обсуждали планы побегов. Самой дикой пока была идея перелететь ограждения на самодельном дельтаплане, прыгнув с холма в восточной части лагеря. Но больше они обсуждали, чем бы занялись на свободе. Марату хотелось просто идти и идти, чтобы впереди не было ограждений, и, может, даже дойти до самого Луча.
В очередную вылазку на рынок (как только доел паек) Марат выкрал два DVD-диска, на которых были записаны тысячи часов видеороликов с ютуба: и интервью Дудя, и клипы Чикен Карри, и прохождения видеоигр от Куплинова. Интернет в этой части мира не работал уже больше пяти лет. Просмотр видео многих беженцев успокаивал, многих вгонял в болезненную ностальгию. На таких же дисках продавались архивы с записями тиктоков или рилсов. В лавке можно было найти тысячестраничные брошюры с распечатанными постами из инстаграма (особой популярностью пользовались подборки с красивыми девушками, рассуждавшими о кофейнях и жизни, вроде: «Почему-то именно в такую мутную и стремную погоду, которая свалилась сегодня на Петербург, мне особенно уютно быть дома. Прийти замерзшей с улицы после городской суеты. Поставить чайник, отогреться, заняться домашними делами. Еще бы испечь чего-нибудь, но у меня пока нет духовки, но скоро будет, заживем»).[6][7]
Говорили, в Северной России расходились диски с тем, что сейчас появляется в интернете стран, никак не пострадавших от катастрофы Луча. Но внутри лагеря встречались только архивы прошлого, хоть Марат и каждый раз надеялся отыскать что-то посвежее. Он думал, что, наверное, современное было бы не так больно смотреть, оно вызывало бы скорее чувство нереальной нормально идущей жизни, а не мысли о потерянной нормальной настоящей, которую он знал. Диски он смотрел на портативном DVD-проигрывателе, которые привезли из Японии с гуманитарной помощью пару лет назад.
Украденные диски Марат сунул под рубашку, зажал между брюками и животом. Углы пластиковых коробов немного кололись. Он свернул на соседний ряд рыночной площади к своей любимой лавке, в которой продавалась только сухая лапша: десятки видов, тоже из гуманитарной помощи прошлых лет.
Тимур, владелец лавки, каким-то образом выкупил запасы лапши на годы. Он был беженцем из Великого Новгорода, в долучевские времена торговал на рынке удобрениями для огорода. Когда покупатели спрашивали, не стыдно ли ему наживаться на катастрофе, гуманитарной помощи, обирать беженцев, он каждый раз говорил одно и то же: «А вы знаете про немца, который в 1989 году взял и додумался выкупить тонны разбитых остатков берлинской стены? Выкупил ни за что, сам ездил на свалки, вывез к себе. А потом начал дробить на кусочки, рассовывать по пакетикам и продавать как сувениры в память о холодной войне и железном занавесе. Каждый смог за пару евро стать владельцем настоящей стены. Он наживается на трагедии, которая принесла столько разобщения, несчастий или смертей? Или он шустрый бизнесмен, который не упустил свой шанс?»
Марат иногда подрабатывал у него в лавке (платил Тимур той же лапшой).
– Встанешь за прилавок? – спросил его Тимур вместо привета. – Отойду на полчаса.
– Конечно, босс.
– И подумай, как сбагрить больше вот этого, – он показал на красную упаковку лапши со вкусом азиатских креветок. – У них два года как прошел срок годности. Всё меньше берут.
– А если переклеить даты?
– Ну ты что. Мы же не обманываем. Но затереть немного – можешь.
Тимур ушел. Марат решил скрыться от солнца под прилавком, но диски под рубашкой мешались и кололись еще сильнее, да и могли треснуть. Он выложил их на стол. Усевшись внизу, мальчик начал стирать с красных упаковок годы. Тер их друг о друга, вскоре на некоторых уже невозможно было разобрать: 2023? 2025? 2027?
Тимур, похоже, пошел обедать или в квартал проституток, потому что не вернулся ни через полчаса, ни через час. Многие покупатели, увидев за прилавком Марата, пытались выклянчить лапшу бесплатно или со скидкой. Марат сбросил рубль на пачки с креветками – их стали разбирать быстрее. Заходили его приятели по школе, с которыми он часто слонялся по лагерю. Их прогулки обычно заканчивались посиделками у забора лагеря, и беседы шли о мечтах разбогатеть и открыть свою лавку, а лучше – выйти за пределы лагеря, хоть никто толком и не знал, что там. Один из его приятелей в последнее время брал с собой на прогулки четырехлетнего брата. Тот родился в лагере, никогда не был за его пределами, а когда его спрашивали, что за забором, отвечал: «неверные» и «ничего». Его семья и правда была из очень верующих фиолетовых.
Марат раздал приятелям по пачке лапши – при случае дадут что-нибудь взамен. Они распрощались на том, что вечером надо встретиться, чтобы на южной границе покидать камни в охранников забора. Марату и хотелось, и не хотелось. Все-таки прошло только три месяца с небольшим, как во время такой игры (они делали вид, что пытаются перелезть через ограждение) охранники Северной России застрелили их друга.
Пик июльской жары в час дня означал, что покупателей некоторое время не будет. Марат прикорнул в тени палатки.
– А это что? Откуда?
Марат сразу узнал голос Николая Николаевича, владельца лавки, где он утром украл два диска. Сбежать было нельзя: лапша на нем, без присмотра ее растащат даже в стоградусную жару. Марат приподнялся. Николай Николаевич раскраснелся, держал в руках оба диска.
– Вор!
– Это мои.
– Ворюга. Знаешь, что с тобой будет?
– Я их купил вчера.
– Где ты их купил?
– В другой лавке?
– Какой другой лавке? Я только утром их записал. И сам делал вчера эти обложки.
– Правда? А что там делать? Написать «999 роликов, часть 50»?
– Я цвета сам выбирал. Вор!
– Ладно, ладно, – Марат заметил, что в соседних лавках начали прислушиваться. – Потише.
– Ворюга! Потише мне. Руки тебе отрежут.
– Давайте, может, бартер, – шепнул Марат. – Десять упаковок лапши за диски?
– Ты еще и дурак? Я мясо каждый день ем.
Мясо. Сколько же он на дисках зашибает?
– Пойдем разбираться.
– Я сейчас не могу. Торговля. Как я все оставлю?
Николай Николаевич задумался, оглянул прилавок.
– Это правильно. Но вечером подходи и пойдем к фиолетовым. Не придешь – я знаю, где ты живешь. 10-я линия, 98-й контейнер?
– Угу.
– Я все про тебя знаю, Маратик.
После отработанного дня Марат забежал домой в контейнер, зашел в комнатку два на два метра, отделенную от остального помещения деревянными самодельными стенами. В контейнерах каждый делил пространство по-своему: кто-то просто вешал шторы, кто-то сдвигал друг к другу шкафы. В его комнатке стояла одноместная кровать и тумба-стол, там он хранил одежду, диски, еду. Он закрывал ее на символический замок, который не спас бы даже от резкого рывка. Марат переоделся в самую строгую одежду, которая у него была: вместо шорт – коричневые брюки, вместо футболки с «Атакой титанов» – черная без рисунка.
Из общего зала контейнера доносились голоса соседей. Он не хотел им рассказывать, что сейчас пойдет к фиолетовым и непонятно, вернется ли вообще. В креслах друг напротив друга сидели Ярик и Толик, они обсуждали, как в прежней жизни до Луча постоянно путешествовали по миру, в основном по европейским столицам. Особенно им нравилась одна брассерия, где всегда подавали идеальный стейк, в четырнадцатом арондисмане Парижа, неподалеку от кладбища. Марат уже во время прошлых их рассказов уточнял большинство из этих слов, но некоторые снова забыл. Ярику и Толику особенно тяжело давалось сидение взаперти, и они вряд ли хоть как-то могли быть связаны с фиолетовыми, то есть, как и большинство тут, сидели ни за что. С другой стороны, за жизни они накопили столько воспоминаний, что сейчас в них можно было скрываться от реальности. Они пригласили Марата вместе поужинать, но тот сказал, что спешит к друзьям. Ярик и Толик предупредили, чтобы он постарался не нарваться на пулю, если собирается бродить вдоль забора. Марат ответил, что пуля, возможно, единственный достойный выход из нашего города-тюрьмы.
Мальчик побрел обратно к рынку. Николаевич ждал его у своей палатки. Когда Марат подошел, мужчина убирал последние диски с прилавка в большую спортивную сумку.
– Через пару минут пойдем, – сказал он. – Как продажи сегодня?
Марат немного удивился. Может, пронесет, и все закончится нравоучительной беседой?
– Довольно много продал. В целом у нас одни и те же люди покупают одно и то же каждый день.
– Тимур хоть платит?
– Лапшой.
– Это не оплата.
– Что есть.
– То ешь.
– А?
– Я тебя к ним вести совсем не хочу. Мне с ними лишний раз встречаться не хочется. Но порядок должен быть. Другого выхода нет. Так что вот так. Что ты, не мог найти несколько рублей на диски эти?
– Да откуда? Может, на этот раз все-таки предупреждение только? Больше никогда у вас.
– У меня, – Николаевич сделал на этом слове акцент. – Вокруг все слышали наш разговор. Теперь уж нет обратного пути.
– Да никто не запомнил.
– Марат, будет тебе урок. Да и им могут сказать же! И тогда у меня уже проблемы будут.
– Пожалуйста.
– Пришли.
Они стояли перед дверью, за которой находился отдельный сектор лагеря – сектор Пяти Святых.
Николаевич дернул веревку колокольчика, висевшего у стены. В центре двери тут же открылось окошко, мужчина оглядел гостей, окошко закрылось, щелкнул замок, дверь открылась. Они оказались в предбаннике. На стене висела картина: Луч, бьющий из зимнего леса, напротив стоит мальчик в фиолетовой одежде и рассматривает его. Марат уже не раз встречал эту картину, фиолетовые использовали ее в агитационных листовках. Николаевич сказал дверному о проступке Марата. Тот взял листки, записал жалобу в «Дело».
– Ну, я пошел, – сказал продавец дисков и вышел. Марат только кивнул.
Дверной провел Марата через коридор на улицу. Там оказался все тот же лагерь беженцев, только чуть чище, некоторые контейнеры стояли друг на друге, образуя трех-четырехэтажные дома, все прохожие были в фиолетовой одежде. Марату сказали подождать у двери, скоро за ним придут. Он присел на лавку, отгоняя мысли о том, что с ним будет дальше, какой смысл себя изводить, пока свободен, руки на месте.
– Марат?
К нему подошли двое фиолетовых – улыбчивые девушки, очень похожие друг на друга, старше его лет на пять. Одна из них в руках держала его «Дело».
– Пойдем.
Они прошли через несколько улиц сектора. Марат заметил нескольких фиолетовых, выполняющих ритуал, похожий на долгий поклон. Другие сидели за длинным столом, разбирая какие-то папки, похожие на «Дело», которое оформили на Марата. Дети младшего школьного возраста пробежали мимо, явно разыгрывая сценку из неизвестного ему произведения: мальчик воткнул палку цветов Луча в землю, другие дети сели напротив нее, поклонились, один из них что-то зарычал и погнался за остальными.
На Марата никто не обращал внимания. По дороге девушки обсуждали, что на неделе надо сходить на холм на пикник (в восточной части лагеря и правда было небольшое возвышение), потом решили, что надо позвать с собой ребят, посмеялись. За несколько минут они дошли до контейнера, где, судя по количеству людей с книгами, находилась то ли школа, то ли церковь. Они зашли не в основную дверь, а в соседний корпус. Снова такой же контейнер, как десятки тысяч других, поставленных Северной России для беженцев крупнейшими морскими перевозчиками. Хм, подумал Марат, наверное, они думали, что передают жилье, а помогли создать тюрьмы.
Внутри находилось несколько кабинетов. На стене висели портреты Пяти Святых Луча. Фиолетовые провели Марата в одну из комнат, где за столом перебирала бумаги и что-то подчеркивала женщина, серьезная и взрослая.
– Привели тебе бедолагу.
– В ночи, супер. – сказала она, откладывая документы. – Ну давай, садись. Вы тоже оставайтесь. Только принесите кто-нибудь, пожалуйста, чаю. Ромашкового.
– Почему ты оказался в лагере? Что против Северной России совершил?
– Ничего.
– Так все говорят. Смотри, мы же не они. Наоборот. Рассказывай. Может, вся история с воровством станет для тебя удачей, потому что мы наконец узнаем о твоих делах, – она оглядела коллег и продолжила поставленным голосом. – Вот мы, например. До явления Луча вместе учились на теоретический физике в Петербургском государственном. Потом, понятно, бежали, бродили, выживали, но быстро осознали, что все, что делает это новое государство, оккупировавшее территории, абсолютно неправильно. Они начали наказывать, цензурировать, убивать тех, кто размышлял иначе о явлении Луча. Начали всех подряд называть сумасшедшими и конспирологами, сектантами. Люди задавали вопросы: почему Луч – это катастрофа и проклятие? Может, наоборот – надо его принять? Его и его творения? А не создавать научные институты и военные организации для его уничтожения? Но всех затыкали, никому не давали говорить. И пришлось действовать другими методами. Так мы совершили первое мероприятие. Четыре года назад, получается? Никто этого не ожидал, поэтому было легко. Северная Россия тогда понастроила много НИИ в разных точках. Это сейчас они только около Петрозаводска… В общем, мы подорвали полностью один Центр, который они создали в районе Тихвина. Разлетелось там все хорошо. Ты об этом ничего не слышал? Интересно. Но сколько тебе тогда было лет? После тактика изменилась, ведь зачем взрывчатка, если можно просто пустить, точнее, освободить Луч? На следующих точках мы уже просто уничтожали мухоморные поля. И Луч дальше действовал сам. Так вот. Что из этого делал ты, раз оказался здесь?
– Ничего не делал. Меня случайно сюда поместили, когда я ехал на велике… на велосипеде.
– В каком районе?
– Рядом с Вологдой.
– Рядом с Вологдой. Я не слышала о наших мероприятиях там. Хотя многие сами по себе действуют, конечно. Ладно. Скоро вернемся к твоему воровству. Еще несколько вопросов. Я посмотрела, что у нас, Марат, нет никаких записей о том, чтобы ты интересовался святыми Луча или «Свидетельствами». Никогда к нам не обращался. Почему?
– Я просто жил и все.
– Просто жил. Но ты видел, какой порядок мы навели в лагере? Не хотелось приобщиться, узнать что-то больше? Добавить смысла в жизнь?
– Да нет, если честно.
– Ты не самый разговорчивый. Так ведь?
Марат промолчал.
– Я тебе рассказывала про наши мероприятия. Как думаешь, ты бы решился в таком поучаствовать?
– В смысле – взорвать что-то?
– Ну необязательно.
– Не знаю.
– Что-то у нас не очень идет разговор, Марат. Почему ты нервничаешь?
– Как я могу не? Вы же фиолетовые.
– Объединение Пяти Святых. Так правильно. Ладно. Значит, воровство. Это первый раз?
– Да.
– Понятно, что врешь. Ну, что думаете? – она оглянулась на девушек, которые всё еще стояли в кабинете.
– Нужно перевоспитывать.
– Это понятно. Вопрос в продолжительности. Начнем с полугода. Потом, может, продлим.
Марат подумал: не убьют, руки не отрежут.
– Марат, ты переезжаешь сюда. Уже переехал. Вещи из прошлой жизни пусть останутся там же.
Следующие полгода он не выходил за пределы района фиолетовых.
На утренней паре преподаватель снова рассказывал основное: о пяти святых, которые своими молитвами и верой летом 2022 года вызвали Луч, чтобы наказать мир за одержимость технологиями, физикой, интернетом и богатством. В главной книге об этом – «Свидетельствах» – говорилось об отшельниках, которые после отречения от современного мира, живя в лесной избушке, после ежедневных молитв о прощении мира почувствовали зов. В ней же указывалось, что святые преобразились: их сила, вера, душа, убежденность, протест и стали основой Луча. «Они горят каждое мгновение, как напоминание» – главная фраза «Свидетельств».
На паре сидели десятки учеников разных возрастов – отправленные на перевоспитание беженцы. Кто-то за воровство, как Марат и еще несколько других, кто-то за попытку создать в лагере христианский приход, кто-то за блуд. Наказание «Свидетельствами» (кому-то месяц, кому-то полгода) с одинаковыми лекциями было самым легким. За некоторые проступки фиолетовые убивали. На третьей неделе Марата и всех, кто находился на перевоспитании, вместо уроков отвели на поляну на окраине района. Неизвестного, привязанного к столбу, обвинили в том, что он пытался в своем контейнере собрать радио, после чего сожгли.
За эти месяцы погружения в «Свидетельства» Марат проникся их простотой. В первую очередь учением о том, что нужно быть ближе к земле, лесам, рекам. Да и идея, точнее, картинка, что из-за убеждений пяти человек появилось самое невероятное в истории человечества, – казалась мощной. Все про отрицание технологий ему казалось ерундой. Технологии – ведь тоже про исследование мира? Он, конечно, не говорил об этом на лекциях и зачетах, а сдавал их максимально по «Свидетельствам». Просто для того, чтобы к нему не привязывались и не нужно было ни в чем объясняться. Пару раз он задумывался: почему не наказывают продавца дисков? Вот уж технологии.
В одном из сочинений он написал, что ненавидит себя за то, что смотрел диски и пользовался проигрывателем. Но на самом деле хотел поскорее включить видео или когда-нибудь, если окажется за территорией лагеря, найти какой-нибудь другой гаджет. Как на уроках им объяснить, что технологические штуки тоже созданы в нашем мире, придуманы людьми нашего мира, из веществ этого мира, основаны на открытиях в физике, химии и так далее? Но да, что-то в «Свидетельствах» и в спокойном отношении к Лучу он нашел.
После обеденного перерыва началась третья пара. Преподаватель зашел в кабинет с двумя неизвестными в обычной одежде. Женщина зачитала с листка несколько имен, в том числе Марата.
Оказалось, влияние Северной России в лагере было сильнее, чем считалось. Двое неизвестных, например, сказали Марату, что видели все его контрольные работы и всю его успеваемость в школе фиолетовых. Все подобные данные передавались в департамент образования страны (это, видимо, было условием автономии последователей Пяти Святых внутри лагеря).
Разговор шел без фиолетовых. Его и еще пару человек из списка отвели в отдельное помещение. Двое подростков были из реальных сторонников фиолетовых, но вроде не участвовали ни в каких серьезных атаках. Очень-очень беспокойная девочка много говорила, будто пытаясь так скрыть неуверенность. Молчаливый качок был молчаливым качком.
Неизвестные рассказали, что их троих отобрали как лучших, а теперь хотят проверить, подходят ли они для задач Северной России.
– Для чего? – спросил Марат. Ему не раз говорили, что он бывал резок в словах, но обычно такое, наоборот, приводило к честности собеседников, и все решалось намного быстрее.
– Есть возможность покинуть лагерь, – сказала женщина, похожая больше на путешественницу, которая сейчас должна идти по зараженному лесу, а не возиться с бумажками в кабинете.
– Сразу «да». – сказал Марат.
– Ой, ой, ой, ой, ой, – беспокойная вскочила. – Это как же? Это моя мечта! Вы только представьте! Вы только поймите, какая это ценность – жить не за забором. Ой, ой, ой. Как же замечательно, что мы встретились!
Неизвестные переглянулись. Женщина что-то пометила у себя записях.
– Мы проведем еще тестирования, – сказала она. – Довольно необычные.
А дальше пошли тесты: часть из них – на проверку восприятия галлюциногенных состояний, но основное внимание уделялось любознательности, гуманизму и кругозору. Через несколько дней Марату сказали, что он может поехать вместе с ними в другую школу. Выбрали только его. «Ой-ой-ой» рыдала, качок остался качком. Марат перед отъездом зашел в свой контейнер 98 на линии 10, особенно долго прощание затянулось с Яриком и Толиком. Они раз пять повторили, что нужно брать от жизни все.
Фиолетовые ему ничего не сказали. Но он чувствовал, что за полгода стал немного одним из них. Из лагеря на свободу он вышел в фиолетовой одежде. Один северянин остался в лагере, Марат отправился в дорогу с девушкой, проводившей все тесты. Ее звали Анастасия Лозова. По дороге она рассказала, что его позвали в НИИ «Луч», в частности, для того, чтобы в новой учебной группе были представлены ученики из разных мест и слоев. Через несколько дней он уже был в здании НИИ и вскоре встретился с Алёшей, Мишей и Камиллой.
Теперь, когда Миша пошел искать пропавшего брата, Марат, задумавшись, стоял один посреди бесконечного зараженного леса. Вокруг никого, куда бы ни пошел. Разве что встретит Мишу, хорошо если вместе с Алёшей.
Он ведь может просто пойти в сторону Луча, как хотел все эти годы? Почему никто из экспедиций просто так не сделал? Никто в мире? Конечно, еще до учебы в школе при НИИ он слышал о погибших группах исследователей, сошедших с ума. Да и учеба в институте почти полностью была посвящена выживанию в Чаще. Но он не мог поверить, что за все это время экспедиции смогли подойти максимум за триста пятьдесят километров до Москвы. Там стена, что ли? Или армия? Или просто всем недоговаривают, и, может, в самой Москве уже идет обычная жизнь? Или всегда шла и не останавливались, а все это просто прикрытие? Там ведь всегда умели жить во время любых катастроф?
Он верил: будет как будет, случится как случится. Луч примет его, когда он приблизится.
Он шел и шел, шел и шел. Смотрел по сторонам, изучал лес. Тот становился все гуще, деревья нарастали друг на друга.
Взятых из столовой запасов было немного, каждое печенье и каждый батончик он растягивал на несколько приемов. Спустя сколько-то дней Марат оказался в Вологде, на полпути к родной деревне под Казанью.
Мумифицированные тела вологжан лежали повсюду. Они уже настолько стали непохожи на живое и стали частью замершего из-за Луча мира, что его не напугали, даже скорее не вызвали никаких эмоций. Одно тело лежало поперек двери, мешая Марату зайти в магазин раритетной электроники. Пришлось сильно толкнуть его, чтобы попасть внутрь. В магазине он нашел пару геймбоев.
Раньше он в них не играл, только смотрел видео об этом. Марат порыскал по полкам, нашел картриджи со «Шреком», «Властелином колец», «Тетрисом», «Тони Хоуком», «Контрой». Перепробовал несколько десятков батареек, пока над экраном не загорелась зеленая лампочка. Он вставил картридж с «Тетрисом». Экран включился, появилась картинка с Кремлем и датой: 1989 г.
Фигура к фигуре, и он не заметил, как прошли несколько часов. Батарейки разрядились. Оглянувшись, Марат только сейчас увидел, что, помимо тела у входа, на прилавке у кассы в горе комиксов лежало еще одно. Наверное, продавца. В шею, кажется, был воткнут канцелярский нож. Какое существо так его запутало? Несколько часов за геймбоем его успокоили. Он сделал несколько кругов по магазину, чтобы найти еще батареек, но их не оказалось. Завтра поищет в других ларьках.
Через пару дней в каком-то дачном поселке Марат нашел работающую мини-приставку с предустановленным тетрисом. Там же нашелся запас батареек.
Тело хозяйки дома лежало на крыльце рядом с металлическим ведром. От чего она погибла? Или просто от старости? На кресле лежал кот, умерший, видимо, от голода. На столе, укрытом клеенкой, лежали запечатанные пачки сухарей с изюмом и сахаром. Марат забрал их все, двинулся дальше. Набрал в бутылки воду из родника, расположенного в низине поселка, к нему пришлось спуститься по железной лестнице. Каждый шаг по ней отдавался звоном. Он перепрыгнул ручей, вышел в поле. По нему бродили коровы.
Ближе к вечеру Марат устроился на ночлег. Хотел заночевать на дереве, но, как бы это ни звучало интересно, он точно бы свалился. Мальчик разложился посреди леса. Уже заходило Солнце, и свет Луча теперь входил в полные права.
Марат умылся из бутылки. Проделал дуа: пусть дорога и дальше идет спокойно. После провел обычную вечернюю молитву, как и все вечера всю жизнь. Обратился в сторону Каабы, преклонился. После встал, повернулся в сторону Луча и провел уже другой ритуал, которому научился у фиолетовых. Встал стрункой к Лучу, долго и низко поклонился. Он проделывал это дважды в день: с восходом и закатом солнца. Фиолетовые считали это извинением перед Лучом, которому мешает единолично светить солнце.
Марат проснулся от резкого запаха малины, гари, выпечки, яблок, всего одновременно. Он вскочил. Прыгнул в кусты. Точно волна Луча, но пока никаких существ видно не было, и сам он оставался самим собой.
Кажется, это был двадцатый день его пути, и вот, удивительно, он впервые на нее наткнулся. Заходился рассвет, лес вокруг подсвечивался оранжево-фиолетовым.
Он вылез из кустов и обнаружил, что в темноте устроился на небольшом холме, а, засыпая, думал, что в низине. С холма теперь получилось отлично разглядеть невероятное. Метрах в ста от него через лес шли сотни существ: и черти, и лешие, и суседки, и водяные, и бабы-яги, и трехголовые змеи, и шурале. Как организованная армия, они смотрели в одну сторону и держали строй. Марат разглядывал их, лежа на животе. Один из больших чертей оглянулся и уставился на него, что-то гаркнул, отвернулся.
Армия продолжила движение. Через пару минут запахи пропали, Марат оказался вне волны Луча. Он собрал вещи и запомнил направление, куда пошли существа. Вроде на восток? К Уральской России? Снова к его родной деревне?
Марат догнал их через пару дней. Ветер завывал, нагоняя тучи. Возможно, из-за этого волна Луча перемещалась быстрее него. Он шел через гаражный кооператив, заросший деревьями и крапивой, когда снова почувствовал запах малины, гари, выпечки, яблок, всего одновременно. Марат забрался на дуб, повыше, и разглядел армию существ.
Галлюцинации стояли неподалеку, заполнив деревенскую улицу с давно брошенными домами. Черти расселись на крышах, лешие прятались по кустам. Существа не двигались и смотрели вперед, где возвышался многоэтажный деревянный небоскреб (хаотично сложенный из разных досок и материалов, на каких-то этажах было по четыре окна, на других – только одно).
Из небоскреба вышли неизвестные в фиолетовом; Марат насчитал восемь человек. Они держали в руках щипцы и вытянутые стеклянные колбы. Особенно выделялся мужчина в фиолетовой шляпе-конусе, и хоть и выглядел немного комично, но держался невозмутимо и уверенно. Что это за дом? Какая-то база Пяти Святых? В лагере о таком доме не рассказывали.
Не сговариваясь, мужчины медленно, почти ритуально, открутили щипцами крышки колб. Воздух резко стал густым и вязким – к прежним запахам волны добавились ягодные, фруктовые, лесные. Внутри колб что-то зашевелилось, начали появляться новые существа. Лешие, покрытые мхом, жар-птицы с переливающимися хвостами, аспиды, сверкающие черной чешуей, кикиморы, волколаки, лихо одноглазое. Всего – несколько десятков. Они выстроились перед фиолетовыми, ожидая указаний.
Армия существ, которых Марат преследовал, затоптала и бросилась на существ из банок. Трехглавые змеи взлетели и дыхнули пламенем. Черти распушились, подняли хвосты. Лешие подняли дубины. Черт выхватил вилы и воткнул в голову чёрту фиолетовых. Несколько бесов сцепились в клубок, кусаясь, царапаясь и размахивая вилами. Баба-яга фиолетовых, пролетая в ступе и размахивая помелом, раскидала чертей в стороны. Она метнула в них горшок с варевом, те разбежались. Пара Кощеев (в латах, с двуручными мечами) дрались с другой парой Кощеев – кажется, силы были равны. Лихо одноглазое свистнуло – все на секунду попáдали. Бой продолжился, а у лиха на еще один свист сил уже не осталось. Скоро Марат уже не мог уследить, кто за какую сторону сражается.
Фиолетовые открыли новые колбы: появились Морозко и тридцать три богатыря. Морозко стукнул посохом, земля затрещала, некоторые существа превратились в лед. Богатыри подбежали к ним и, ударяя мечами, раскололи существ. Трехголовые змеи улетели. Битва закончилась. Существа фиолетовых успокоились и замерли.
Мужчины, все время стоявшие позади, достали «Вколбители», направили на существ, засосали по колбам. Марату показалось, что устройства выглядели иначе, чем в НИИ, крупнее, с большими отверстиями для засасывания.
Фиолетовые сражались с Лучом. Как же так? А как же принятие всего, что он делает? Всех его воплощений?
Мальчик спрыгнул с дерева и направился к небоскребу. Фиолетовые тут же его заметили и сделали приветственный жест поклонения Лучу. Марат повторил.