В НИИ для братьев так ничего и не изменилось: в них снова кидали киви, толкали в коридорах, некоторые преподаватели делали вид, что их не существует. Вечером, дней через пять после возвращения от бабушки с дедушкой, к ним в комнату зашла Настя. Братья сидели каждый на своей кровати. Исследовательница встала посреди комнаты.

– Я, кстати, всегда думала, что Марат выкинет что-нибудь такое. Было ощущение, что он сыграет какую-то роль в происходящем. Поэтому и выбрала его тогда. И мы точно с ним встретимся еще, – сказала она. – Может, даже довольно скоро. Такое ощущение.

– Я не хочу здесь больше оставаться. – сказал Алёша.

– Знаю. – Настя кивнула. – Поэтому и пришла. А ты?

– Я не хочу тебя бросать. – Миша посмотрел на брата. – Но. Но я не понимаю, зачем мне куда-то идти. Где-то лучше, чем здесь? Вряд ли. Где-то еще научат «Мухоморам»? Не знаю. Наверное. Камилла тут. Настя, понимаешь, она… И надо все еще быть поближе к бабушке и дедушке. Алёш, ты сейчас должен процитировать этого… ну, как суп у него еще фамилия.

– А?

– Ну, как суп в банке.

– Магги?

– Да нет.

– Кажется, Миша про Кэмпбелла. – сказала Настя.

– А! – Алёша улыбнулся и удивился, что брат запомнил его рассказы про мономиф.

– Я ухожу. – сказала Настя. – Слишком многое случилось в последние недели.

Она рассказала, как ее потрясли статья о семье Цветовых и то, что братьев поместили в психиатрическую больницу. Но еще больше – только об этом никому – встреча с исследователем из Уральской России.

– Чего! – Алёша вскочил.

– Ага. И… И там, кажется, совсем не так, как мы думали. Да и вообще в мире. И там нет никакой коммунистической диктатуры, они вовсю живут в открытую с европейцами и США. И у них есть свои исследовательские центры, которые, кажется, пошли дальше нашего. И вот…

Настя чуть подробнее рассказала им про встречу с уральцем, их разговор в новочеркасском отделении полиции, о воздушных антидотах, их умении захватывать исторические галлюцинации в кубы.

– И мы туда пойдем? – спросил Алёша.

– Да.

– Но они же типа… враги? – сказал Миша.

* * *

Настя несколько дней хотела рассказать Кучерову о том, что собирается сбежать, но так и не смогла. Наверное, никогда ему не доверяла (почему он не дождался и не нашел ее после новочеркасской волны?), поэтому так и не решилась сблизиться сильнее.

* * *

Минут за пятнадцать до побега Алёши братья уселись друг напротив друга.

– Ты точно уверен?

Алёша кивнул.

– Там, наверное, хотя бы не будет всего этого.

– Когда теперь встретимся? – спросил Миша.

– Не знаю, Миш. Но точно увидимся.

– Конечно.

– Конечно.

– Сколько вам идти?

– Не знаю, дней десять. Если без проблем.

– Уверен, что все без проблем будет.

– Ты точно не пойдешь?

– Я останусь тут пока. Тут и Камилла, вдруг все получится? И близко к бабушке, если что. Ну, я говорил. Не хочется далеко совсем от них уезжать. А ты точно пойдешь?

– После этой психушки, куда нас засунули? И всего, что вскрылось?

– Но это же не прямо ужас. Нарушили распорядок – нас наказали.

– Не знаю. А все это вранье тебя не смущает? Про уральцев?

– А может, это они врут о нас?

Братья замолчали. Алёше не хотелось заканчивать прощание руганью.

– Ладно, Миш.

– Будешь осторожен?

– Как смогу. И ты тоже?

– Я всегда. Может, не пойдешь все-таки? И тут нормально?

– Ладно, я пошел.

Алёша встал с кровати, накинул на спину рюкзак.

– Ты же нас не запалишь?

– Ты чего! – Миша немного оскорбился.

Братья обнялись и простояли так дольше, чем обычно.

– Блин, буду скучать. – сказал Миша. – Брательник.

– Я тоже. – Алёша вроде бы хотел сказать больше, но чувствовал, что если сейчас растрогается, то не сможет сбежать. – Ну все.

Он открыл дверь.

– Давай, – он протянул брату кулак.

– Давай, – сказал Миша и стукнул его в ответ.

Вместе они дошли до мухоморного поля. Настя уже стояла там, ожидая Алёшу. Братья снова коротко обнялись.

– Ну, мы пошли. – сказал Алёша. – Я, кстати, знаю, где поменьше волн, с прошлой вылазки.

– О, ну идем там, – сказала Настя, усмехнувшись.

Миша несколько минут смотрел вслед, пока они перешагивали через преграду. Помахав ему с той стороны, почти сразу же скрылись в лесу. Миша даже немного удивился, что вот так все быстро произошло. Он еще некоторое время смотрел на Чащу, куда ушел брат, вспоминая все их приключения. Как они играли в футбол во дворе, когда вместо ворот, конечно, были деревья. И посреди поля – тоже деревья. Они даже обсуждали, что нужно запатентовать такой спорт: футбол между деревьев. Как мама кричала в окно «Обедать!», они бежали в квартиру, ели щавелевый суп со сметаной, а по телевизору шли «Трансформеры». Ух. И то, как Алёша во всем самом обычном и бытовом видел тайны. Указывал на корявое дерево – и говорил, что это дозорный. Указывал на заболоченный пруд – и говорил, что там под водой, возможно, есть царство. Указывал на камень в крапиве – и говорил, что под ним ключ, а крапива для преграды. Весь их район на окраине Москвы он перепридумывал в какие-то фэнтези-истории. Они гоняли по нему на великах (Алёша говорил – на конях) среди унылых советских панелек (Алёша говорил – замков бывшей империи). В лесу они оказывались во «Властелине колец», в палисаднике около Варшавского шоссе – в «Хрониках Сиалы», на рельсах около овощебазы – в «Метро». Теперь и фантазировать не нужно. Алёша уже в лесу, где, наверное, побывает в других временах и побудет кем-то другим.

Когда они теперь встретятся? Что сказать бабушке и дедушке, если спросят, где Алёша? Зачем он его отпустил одного? Надо было пойти с ним? Или Алеша уже сам должен принимать решения? Он неправ, и нужно было оставаться дома, а не идти к врагам? Он же ошибается? Как вообще можно думать, что удастся уничтожить Луч?

У входа в НИИ его ждала Камилла.

– Спасибо, что остался. – сказала она. Они поцеловались.