В Москве я примеряла на себя чужие жизни. В Берлине я расстегнула молнию и просунула руки в свою собственную.

Инструктор по вождению говорит, что я умница. Пока я сижу с ним в машине, я приобретаю знания, которые учусь применять за пределами машины – мягко притормаживать перед препятствием, замечать знаки и помнить, что иногда ошибаться – это нормально.

Я сдаю на права с первого раза, но думаю, что это заслуга инструктора. Ищу дачу в аренду на лето и выезжаю на бывший аэродром Темпельхоф, чтобы увидеть звезды. Небо тут темно-синее, как глаза младенца. Меня не берут на работу в книжный. Вместо летнего отпуска я занимаю у друзей денег на ремонт, разбираю мебель и избавляюсь от половины вещей, купленных на пике депрессивных эпизодов. Впервые за долгое время вижу голые, неровные стены своей квартиры, прохожусь по ним белой краской.

В подъезде подбираю лист монстеры и ставлю ее в банку с водой. У меня никогда не было растений, и я не знаю, что с ней делать. Через пару дней у монстеры просыпается тяга к жизни. То, что под ней нет почвы, не значит, что она не может пустить корни.

Сны, как фильмы, идут на английском языке с русскими субтитрами. Выучив немецкий, я почти перестаю им пользоваться в Берлине, так и не справившись со стеснением. Мне дают туристическую визу в Штаты, хотя я прихожу на собеседование без паспорта. Я устраиваюсь на работу, куда я не подхожу, и увольняюсь через полгода. Раз в три недели выбираю один и тот же цвет ногтей. Полеты в Москву стоят 150 евро еще полгода. Очень скоро поездка в среднем будет занимать 12 часов и стоить как половина моей зарплаты.

В мае в Берлине цветут только липы. Их запах создает ощущение, что вот-вот наступит лето. Оно заканчивается быстро и ярко, как новогодняя ночь. Вместо того, чтобы строить корпоративную карьеру, я выбираю обычную, не амбициозную работу и в свободное время пишу тексты. Из Москвы ко мне переезжает кот, найденный в гараже. Встречаю хорошего человека и через три недели признаюсь ему в любви. Бабушка не спрашивает, хороший ли он человек, она и так знает. Я часто разговариваю с ней, и мы сближаемся, когда самолет, в котором я сижу, поднимается выше облаков.

В моих глазах Берлин научился принимать самые причудливые формы – на секунду померещятся то брандмауэры на Васильевском острове, то новостройки в Чертаново, то строгие доходные дома Милютинского переулка. Каждый день я пересекаю мост через Шпрее, лавируя между туристами, и замедляю шаг. Кажется, что я снова влюблена в Берлин, как раньше, только теперь у меня нет к нему завышенных ожиданий. Теперь это город, где я ориентируюсь по почтовым индексам, знаю, где могу пройти с закрытыми глазами, и куда прилетая, чувствую, что я дома, дома, дома, дома, и домее уже быть не может.